Тоскую днём и ночью

Ощущение покалывания ног молодой травой приятно щекотало кожу, заставляя меня поморщиться. Несколько прядей волос упали на лицо, раздражая нежную кожу и я резво скинула их обратно, открыв глаза. Яркий свет ослепил, глаза закрылись обратно. Это сон, это просто сон. Все уже в порядке. Раскачавшись и подтянув к себе коленки, я поднялась на ноги. Голова потяжелела, в глазах потемнело и я пошатнулась, но на ногах устояла. Осторожно разлепив веки, привыкала к свету. Солнце светило ярко над горизонтом, а небольшая поляна, окруженная молодыми соснами ,ласкала взор. Я люблю это место, оно помогало отпустить рой мыслей в голове, расслабляясь. Из мыслей выдернул низкий голос со спины.  -Так и знал, что найду тебя здесь! Уха коснулось теплое дыхание, и я вздрогнула. Бархатный тембр вызвал стайку мурашек на спине. -Джаспер, сколько раз я должна тебе повторить, чтобы до тебя дошло? Перестань это делать.  От тона повеяло холодом и на лице застыла маска безразличия. Я вытянулась, как струна и медленно подошла к стволу одного из деревьев, беря в руки босоножки и поочерёдно натягивая их на пятки. Затем развернулась и, скрестив руки на груди, уставилась на «брата».  -Не кипятись, тучка, я же с миром пришел.  Щеки покраснели от раздражения, я размашисто опустила руки и подскочила к несносному мальчишке. Юноша поднял ладони на уровне лица в знак поражения.  -Ещё раз назовешь меня так, и я клянусь, я переверну всю библиотеку, отыщу самое изощренное проклятие и может тогда в твоих деградирующих мозгах прочно закрепится мысль не называть меня так. Закончив свою гневную тираду, я шумно выдохнула воздух сквозь зубы и начала вглядываться в глаза волшебника, надеясь увидеть хотя бы толику понимания. Но не нашла.  -Грейси, о Господи, что за черные идеи живут в этой светлой голове. Я ни капли не разочарован в тебе, родная.  Возмущение поднялось во мне новой волной, но это «родная» било по душе. Я не родная, не для него. Джаспер не просто дал мне эту ужасную, как я считала, кличку. Магия была нестабильна, когда я попала к семье Ханли. В ту роковую ночь Волдеморт попытался убить Гарри, и это было его фатальной ошибкой. Мама заключила магическую сделку «жизнь за жизнь» и, умерев, активизировала её. Это спасло жизнь брата и убило Величайшего Темного Волшебника. Это было последней каплей, мое сознание было сильно не в порядке, и магия откликнулась. Первый магический выброс. Такое событие должно было стать поводом для праздника в нашей семье, но семьи больше не было. Мое тело начало сжимать, растягивать, перекручивать. Меня будто засосало в какую-то трубу, состоящую из зигзагов и мертвых петель. Эта труба то была диаметром с зубочистку, то бесконечно широкой, где я летела вниз. Или вверх. Было непонятно и крайне неприятно. Закинуло меня на какой-то берег, песок был везде: в волосах, глазах, на ободранных коленках. Я почувствовала, что содержимое желудка отчаянно просится наружу, но, приложив руки ко рту, сдержалась. Неподалёку купался Джаспер и, заметив меня, подбежал, помог немного прийти в себя и повел к себе домой. Позже я узнала, что первым проявлением магии у меня была трансгрессия, что довольно необычно для ребенка. Но, учитывая ситуацию, вполне понятно, что магия взбунтовала из-за пережитых потрясений, и магическое ядро начало формироваться неправильно. Я покосилась на юношу. Тот день оставил неприятный след на душе, точнее целую дыру, и с этим ничего не поделать. С годами я смогла убрать эту проблему в дальний ящик своего разума и заставила себя забыть или точнее не вспоминать свой первый опыт с магией.  -Джаспер Ульямс Ханли, либо ты говоришь, за чем пришел, либо оставь меня в покое.  Парень завёл руки за спину и помялся на месте. Я насторожилась, такое поведение было несвойственно парню, она чувствовала его неуверенность. Положив руку на плечо Джаспера, я заглянула ему в глаза. Там на дне плескалась хорошо срываемая тоска и толика безысходности. Я знала его и знала зачем он мог прийти к ней, ведь каждый член семьи знает, как их маленькой  ведьмочке важно побыть наедине с природой.  -что с мамой, Джас?  Я старалась придать голосу спокойствия, но он все равно дрогнул, а внутри  расползался липкий страх услышать то, о чем запрещала себе даже думать.  -Сегодня был приступ, опять. Нам удалось вытащить её, но это заняло слишком много времени. Отец потерял  много сил и ему нужно восстановиться несколько дней, а паралич мамы дошел до плеч. А она все также улыбается и повторяет, что все хорошо. Отец не смог на это смотреть и сидит на крыльце заднего двора с бутылкой огневиски. А я не мог ни сказать тебе. Это третий приступ за сегодня, ты не можешь больше прятаться тут. Она ждёт тебя. Ты должна.. Шепот Джаспера потонул в лесной тишине, а я давно не смотрела на него. Куда угодно, только не в эти глаза цвета океана, как у «мамы». Они всегда напоминали ей берега Атлантики, на которые они выбирались всей семьей каждое лето. Кроме этого. Да и в глазах его давно уже был только шторм. Что было в глазах у мамы она не знает давно, как перестала смотреть в них, боясь увидеть вместо океана мёртвое озеро.  Попрощаться. Это слово всплыло в её сознании продолжая начатую фразу брата. Она буквально почувствовала боль от новой трещины, появившейся на её и так израненной душе. Трещин было много, но эта почти расколола ее на части, потому что это был конец. Она знала о неизбежности ухода тети Лауры, заменившей ей мать. Они все знали, но неужели это всё?  Она больше никогда не увидит берега Атлантики ни в одних из этих глаз. И неизвестно, сможет ли она выдержать ещё одну потерю.  *********** Вдалеке виднелась крыша поместья, и я  постаралась очистить голову от дурных мыслей. Даже сейчас, перенося тяжелые муки, миссис Ханли удивительно точно чувствовала настроения своей семьи и впадала в уныние, если кто-то был опечален. Из-за этой особенности нам с Джасом пришлось несколько ночей провести в семейной библиотеке, изучая окклюменцию, а затем неделями тренироваться в возведении стен в сознании и закрытии своих чувств от окружающих. Возможности хромали, ведь для полноценного изучения нужен наставник, намного больше времени и терпения, но ни того, ни другого у нас не было. Но этих базовых умений хватало для сокрытия расстроенных чувств.  Ноги ступили на крыльцо из темного дерева. Я неосознанно схватилась за руку брата, а когда осознала, хотела отстраниться. Джаспер удержал руку и переплёл наши пальцы, выказывая поддержку.  Мы вошли в темное помещение, закрыв за собой дверь. Мгновенно вдоль стен по коридору зажглись ряды свечей, освещая пространство и придавая тепла. По мере перемещения огоньки покачивались сильнее, а затем успокаивались.  -Дети, это вы? Не молчите. Хриплый голос матери разрезал тишину. Переведя тревожный взгляд на Джаспера, я увидела кивок и отпустила руку. На гнетущих ногах пошла в сторону злосчастной комнаты, по пути закрывая сознание наглухо и натягивая самую правдоподобную улыбку. Миссис Ханли лежит на большой кровати, укрытая по пояс теплым пледом в цветочек, и смотрит на меня. Её глаза светятся как и раньте, но в уголках залегли морщины. Было ли это от частых улыбок или разрушающей болезни?.. -Ох, милая, проходи скорее, садись со мной. Она попыталась приподняться на локтях, и я подлетела к ней, хватая голову и мягко укладывая обратно на подушку. -нет, нет, мама, пожалуйста. Не нужно подниматься, все хорошо, я сяду здесь. Убедившись, что она больше не пытается встать, я аккуратно сажусь на край постели, положив руки на колени и не зная куда деть взгляд. Глаза начинали слезиться, и я посмотрела вверх, делая вид, что рассматриваю картину облаков на потолке. Первое время, когда я появилась здесь, меня мучали кошмары дня смерти родителей. Семья Ханли пытались мне помочь, давали теплое молоко с медом, читали добрые истории на ночь и даже поставили кроватку со мной к себе в комнату, но это не помогало. Совсем отчаявшись, мистер Ханли купил мне купол над кроваткой в виде висящих звездочек. Тогда была первая ночь, когда я ни разу не проснулась до самого утра. Позже, когда я подросла, и кроватка перестала быть нужной, у меня появилась кровать. Кошмары вернулись, ведь купала больше не было. Тогда Ричард купил в волшебном магазине рукоделия краску, светящуюся ночью и нанес её на потолок в виде звезд. С тех пор я спала спокойно, иногда просыпаясь ночью, чтобы понаблюдать за своим личным звездным небом, вспоминая, как дядя Сириус рассказывал мне о созвездиях и о происхождении его имени.  Тётя Роза сильно привязалась ко мне и, чтобы обозначить нашу связь, попросила мужа нарисовать и у неё на потолке, только дневное небо с кучей маленьких облачков. Потом мы часто валялись на кровати, подолгу рассматривая их, а Розали рассказывала мне истории из своего прошлого, желая уберечь меня от многих ошибок её жизни.  Воспоминания врывались в мое сознание, делая ещё больнее, когда я почувствовала легкое прикосновение к своей руке и перевела взгляд на тетю.  Её рука была холодной и совсем слабой. Я осторожна перехватила её, сжимая сильнее. -Посмотри на меня, Грейси. Ты должна быть сильной девочкой. Помнишь, Джаспер испугался маленького паучка, а ты взяла его в руки и посмеялась, относя на свободу? Ты всегда была сильнее него, милая, и должна ей оставаться. Совсем скоро нашу семью ждут перемены и только ты сможешь помочь им справиться. Я знаю, что Ричард давно начал топить свою боль в алкоголе и меня это очень расстраивает. Он справится. Но Джаспер. Он будет храбриться до последнего, а ты не верь. Будь рядом и докажи, что мужчины тоже могут быть слабыми. Я надеюсь на тебя, слышишь? Из-за кома в горле я могла только коротко кивнуть, смотря в её угасающие глаза.  -знаешь, я никогда не говорила тебе, но незадолго до твоего появления в нашей семье у меня случился выкидыш. Мы долго не могли забеременеть вторым ребенком, а когда получилось я была на седьмом небе от счастья. Я была на пятом месяце, когда на операции с другими мракоборцами схватили пожиратели смерти. Организм не выдержал сильного волнения, и я потеряла ребенка. Я тогда жить не хотела. Лежала в палате и смотрела в потолок, а на соседней койке лежал мой муж, весь в ранах и синяках. Через неделю нас выписали. Ричард ушел в отставку, решив, что плата за такую работу слишком высока. В тот день мы пошли на пляж, мальчики пытались растормошить меня, заставить вновь улыбаться, но я не могла. А потом в десяти шагах от нас появилась ты. И это перевернуло всю мою жизнь. Девочка, которую я так сильно хотела. Ты вновь вдохнула в меня жизнь, моя милая. Я так благодарна судьбе, что ты рядом. Розали говорила, а я не могла отвести взгляд от её глаз. Соленые дорожки уже давно стекали по моему лицу, ну и плевать.  -я ничего не могу сделать?. Не оставляйте меня. Почему мне снова приходится переживать такое? Мой шепот разрезал тишину, повисшую на мгновение. Взгляд тети стал тяжелым, сожалеющем о чем-то, что знала только она. Я не могла её винить, но также не могла держать эти мысли в себе.  -Милая, я всегда буду рядом, вот здесь. Её сухая рука медленно потянулась ко мне, к тому месту, где должно быть сердце, и постучала два раза. Как жаль, что сердца там не было, оно было разорвано на части и обильно кровоточило где-то под ребрами.