Свет, что сжигает меня дотла

От Макса невозможно было скрыться. Юки усвоил это быстро. К третьей неделе Макс сделал привычкой — нет, правилом — сидеть рядом с ним за каждым приёмом пищи. Он появлялся как тень с пойманным внутри солнечным светом, поднос болтается в одной руке, выражение лица непроницаемое, кроме той искры в глазах, которая вспыхивала всякий раз, когда он смотрел на Юки. Другие пилоты пялились. Шептались. Почему он? Почему изгой? Почему этот никчёмный парниша? Юки делал вид, что не замечает. Макс не делал вид вообще. Он просто занимал место рядом с Юки с тихой уверенностью человека, заявляющего права на то, что уже его. Не громко. Не собственнически. Просто… неизбежно. И каждый раз Юки чувствовал тот же сосущий страх где-то внутри. Как струну, натянутую до предела. Их тренировки становились всё интенсивнее. Утренние сессии на трассе, дневные — в тренажёрке, вечерние — на симуляторе. Макс преуспевал во всём — конечно, преуспевал. Он двигался с пугающей лёгкостью, будто скорость была вырезана в нём с рождения. Но Юки… Юки не отставал. Не всегда. Но достаточно часто, чтобы Макс смотрел на него так, отчего под кожей Юки начинался настоящий шторм. — Ты быстрый, — сказал Макс во время перерыва, на виске блестит капля пота. Юки вытер лоб тыльной стороной ладони.  — Мог бы и не звучать так удивлённо. — Я не удивлён. — Макс наклонил голову, разглядывая его как нерешённое уравнение. — Я впечатлён. Слово упало слишком тяжело. Слишком реально. У Юки что-то перевернулось в животе.  — Ну… я просто стараюсь. — Ты делаешь больше, чем просто стараешься. — Взгляд Макса стал острее. Жар пополз по шее Юки. Он отвернулся, делая вид, что поправляет перчатки, потому что если он продолжит смотреть в эти глаза, то забудет, как дышать.

***

Слухи расползались по академии, как лесной пожар. «Макс никогда ни с кем не сидит». «Он ему странно улыбается». «Они тренируются вместе после отбоя — ты видел?» Шёпот вился за спиной Юки в каждом коридоре. Он ненавидел это. И втайне любил больше, чем следовало. И понятия не имел, что со всем этим делать. Потому что правда была простой и невозможной: Макс Ферстаппен тянулся к нему. И Юки чувствовал это каждую секунду, когда они оказывались в одной комнате. Притяжение. Магнетическое. Неизбежное. Словно судьба затягивала петлю.

***

Однажды они задержались на симуляторе допоздна — слишком поздно. Все остальные курсанты уже разошлись. Только свет мониторов освещал пространство, заливая Макса бледным голубым сиянием. Юки выбрался из кокпита, разминая затекшую спину. Макс сделал то же самое, покатал плечами, хрустнул шеей. — Ты как? — спросил Юки, скорее чтобы нарушить тишину. Макс кивнул.  — Ты держался со мной. Часами.  В его голосе звучало что-то вроде изумления. — Я говорил, что быстрый. — Ты больше чем быстрый. — Макс шагнул ближе. Слишком близко. Юки перехватило дыхание, когда тень Макса накрыла его. — Ты сам ещё не представляешь, кто ты. Комната качнулась — самую малость, но достаточно, чтобы Юки почувствовал, как между ними что-то сдвинулось. Макс протянул руку — замер — затем осторожно взял Юки за подбородок, пробуя, спрашивая. Пульс Юки подскочил так сильно, что закружилась голова. Голос Макса упал до шёпота.  — Скажи отойти — и я отойду. Юки не мог говорить. Не мог думать. Сердце билось о рёбра, будто пыталось вырваться и броситься к ногам Макса. Но тогда — в коридоре раздались шаги. Хлопнула дверь. Кто-то позвал их по именам. Рука Макса упала мгновенно. Заклинание разбилось. Юки отступил, будто его обожгло. Но Макс… взгляд Макса провожал его всё то время, пока они расходились по комнатам. Тёплый. Напряжённый. Желающий. Этот взгляд преследовал Юки всю дорогу до его комнаты — через коридоры, через темноту, под одеялом — не давая уснуть. Это было похоже на падение. Это было похоже на то, что тебя выбрали. Это было опасно. И Юки вдруг понял с внезапной, болезненной ясностью: что бы ни формировалось между ними, академия — и сама судьба — не позволят этому остаться нежным. Потому что Макс не умел любить легко. Макс любил как шторм. Как что-то, что уничтожит всё на своём пути. А Юки… Юки уже стоял под дождём.