Порождение зла

Тишина в кабинете нарушалась лишь скрипом кистей по бумаге. Лан Цаньцю усердно выводил иероглифы, его брови были сдвинуты в сосредоточенной гримасе, будто от правильности каждого штриха зависела судьба империи, что случалось с ним ой как не часто. Аньлэ, напротив, чертил что-то с видом человека, который вот-вот сломает кисть от напряжения, его пальцы белели от силы хватки. Я сидела рядом с Се Лянем за столом, подперев подбородок рукой, и наблюдала за этой идиллией, постукивая ногтями по деревянной поверхности. Правда, уже было время перерыва, но никто его не делал, поэтому я просто решила побесить людей, пока до моего мужа не дойдет, что время урока окончено. — Фан Синь, — прошептала я, наклоняясь к нему так близко, что мои волосы коснулись его плеча. — Ты когда-нибудь задумывался, почему люди пишут иероглифы сверху вниз, а не слева направо? Се Лянь, не отрываясь от свитка, который он якобы проверял, вздохнул так, будто уже знал, что это начало очередной провокации. — Потому что так удобнее. — А мне кажется, это чтобы было сложнее подделать документы, — продолжила я, нарочито задумчиво почесывая подбородок. — Представь, если бы писали горизонтально — любой мог бы дописать лишнюю чёрточку и превратить «налог» в «проклятие». — Фан Лин… — он резко поднял голову, его пальцы сжали свиток так, что бумага затрещала. — Да? — сделала глаза круглыми, будто не понимаю, в чём проблема. — Мы на уроке. — А я что, мешаю? — улыбнулась. — Просто делюсь наблюдениями. Лан Цаньцю поднял голову, его взгляд метнулся между нами, полный детского любопытства. Аньлэ, напротив, напрягся, словно ожидая подвоха. — Советник, — осторожно начал Лан Цаньцю. — А правда, что в древности писали даже на черепаховых панцирях? — Правда, — кивнул Се Лянь, будучи явно рад сменить тему. — И что, если ошибешься — всё, панцирь испорчен? — встряла я. — Да, — вся радость у мужа сразу улетучилась. — Жестоко, — вздохнула. — Представь, пишешь-пишешь, а потом — бац! — и всё, черепаха зря умерла. Се Лянь слегка подрагивал, сдерживая смех, но его уши уже начинали розоветь. — Фан Лин, — прошипел он. — Что? — наклонилась ближе, чтобы только он слышал. — Разве я говорю что-то неправильное? — Ты делаешь это специально. — А что такого? — громко удивилась я, заставляя Аньлэ дёрнуться. — Я же просто рассуждаю. — Рассуждаешь слишком громко. — Ой, извини, — фальшиво смутилась. — Просто мне интересно, почему, например, в одних провинциях пишут вертикально, а в других — горизонтально. Может, это заговор? — Какой ещё заговор?! — он аж подпрыгнул, но тут же осекся, заметив, как Лан Цаньцю уставился на него с открытым ртом. — Ну, типа, чтобы люди из других регионов не могли прочитать их документы, — продолжала я, наслаждаясь его реакцией. — Гениально, да? — Фан Лин… — его голос звучал как предупреждение, но я знала — он не рассердится. Не при учениках так уж точно. — Да ладно, — махнула рукой, будто сейчас сменю тему. — Просто подумала вслух. Кстати, Лан Цаньцю, а ты знаешь, что у советника Фан Синя, когда он нервничает уши краснеют? — Правда? - удивленно моргнув, спросил принц. — Правда, — кивнула я. — Вот смотри, - и повернулась к Се Ляню, уставившись ему прямо в лицо. — Фан Синь, а ты когда-нибудь влюблялся? — сказала, продолжая смотреть на Се Ляня, как будто это было самым обычным вопросом о погоде. Тыщ! Его уши моментально вспыхнули алым, словно кто-то только что плеснул туда горячей воды. Лан Цаньцю ахнул, Аньлэ снова чуть не уронил кисть, а я довольно прищурилась. — Фан Лин! — Се Лянь вскочил, будто его ужалили. — Мы… это… ты… Он запнулся, нервно провёл рукой по волосам и снова сел, будто надеялся, что если не двигаться, я исчезну. — Что? — приподняла бровь я, будто искренне удивлена. — Это же просто вопрос. Мы же за честность, не так ли? — Это не учебный материал, — пробормотал он, стараясь не смотреть в мою сторону. — Зато практический, — с невинным выражением заметила я. — Мы же про чувства говорим с эмоциями. Это важная часть жизни! Вот Лан Цаньцю соглашается, правда? — Э-э… — Лан Цаньцю покраснел почти так же, как и уши Се Ляня, но всё же кивнул. — Да, наверное… — Видишь? — развела я руками. — Всё для образования. — Фан Лин, — Се Лянь вжал пальцы в виски. — Я прошу… — Ой, ладно-ладно, — подняла руки в притворной капитуляции. — Перейдём к следующей теме. Вот, например: если бы ты был цветком, то каким? Он посмотрел на меня так, будто всерьёз задумался, не сбежать ли через окно. — Лотосом, — ответил он после паузы, но еле слышно. — А почему? — подалась я ближе, упираясь локтями в стол. — Такой чистый? Или потому что в грязи не пачкается? Се Лянь молчал, а его уши начали светиться ещё сильнее. — Или тебе просто нравится, что у него много лепестков? — продолжала я. — Прямо как у тебя уровней терпения. Он поднял на меня глаза, полные тихой мольбы. — Пожалуйста, — прошептал он. — Хотя бы при учениках… будь нормальной. — Я абсолютно нормальная, — возмутилась я, откровенно вру. — Я культурно провожу беседу. А ещё, кстати, напоминаю, что урок давно должен был закончиться. Но ты так и не объявил перерыв, учитель. — …Фан Лин, выйди из класса, — устало сказал он. — С удовольствием! — вскочила я и театрально поклонилась. — Всё равно вы тут без меня скучные. Удачи с черепахами! На прощание подмигнула князю, который сразу же после этого дернулся, и вышла, оставив за собой тишину, в которой слышно было только, как у Се Ляня стучат нервы.