Двимеритовый астероид

Эльфы ретировались из бара, так и не утолив жажду. Вслед им доносились сальные реплики и свист. Пить хотелось нестерпимо. Попытка выкрасть мех с водой из жилого отсека закончилась позорно: гравитация подвела Карантира. Его ослабшие ноги подкосились, он задел груду пустых канистр, и грохот металла о металл всполошил спящих гигантов. Их не стали бить. Их просто смяли. Огромные ладони сомкнулись на тонких шеях, лишая воздуха, и волоком потащили к местному «правосудию». Но здесь, на астероиде, тюрьма не была местом искупления — это был зверинец. Когда за ними с лязгом захлопнулась тяжелая двимеритовая решетка общего блока, Эредин привалился к стене, хватая ртом спертый воздух. Вокруг, в полумраке, зашевелились тени. Это были не те «ухажеры» с улицы, которые заигрывали и предлагали выпивку. Здесь сидели самые отбитые, те, кому не нужно было согласие. — Глядите-ка... — раздался вкрадчивый, рокочущий бас из угла. — Охрана сегодня щедра. Прислали нам двух куколок. Эредин почувствовал, как внутри всё заледенело. Рост местных — четыре метра мышц и грубой силы — делал эльфов, в сравнении с ними, похожими на тщедушных подростков. Изящество черт, свойственное эльфийской природе, тут лишь подчеркивало их слабость. Карантир сжался в комок, его била крупная дрожь. Маг, привыкший повелевать пространством, теперь чувствовал каждое движение воздуха как угрозу. Он ощущал себя калекой, выставленным на поругание. К ним подошел «босс» камеры — гора мяса с изуродованным шрамами лицом. Он не стал церемониться. Его рука, размером с торс Эредина, бесцеремонно вклинилась между ног эльфа, приподнимая его над полом, как тряпичную куклу. — Тонкая кожа, — прошептал гигант прямо в лицо Королю Дикой Охоты, обдавая его вонью гнилых зубов. — И дырки, небось, узкие. Ярость Эредина была ослепительной, но бесполезной. Он бросился на гиганта, вложив в удар все остатки сил, всё свое презрение к «низшим расам». Но в этом мире, придавленный полуторной гравитацией, он был медленным и слабым. Его кулак врезался в челюсть шахтера, словно в гранитную скалу. Гигант даже не пошатнулся — он лишь оскалился, перехватил тонкое запястье эльфа и с хрустом вывернул его за спину. Эредин закричал, когда его вжали лицом в холодную, шершавую стену из двимерита. Его просто заломали, придавив к камню весом в полтонны мышц. Сопротивление только раззадорило камеру. — Смотрите, какая злая крошка, — пророкотал кто-то сзади, и Эредин услышал звук расстегиваемой пряжки. — Тем слаще будет сбивать спесь. То, что последовало за этим, стало для Короля Дикой Охоты и его навигатора персональным адом, затянувшимся на бесконечные часы. Магии не было, чтобы закрыться щитом; не было меча, чтобы покончить с собой. Было только чудовищное, подавляющее превосходство в массе и силе. Их использовали по очереди, грубо и методично. Каждое новое тело, наваливавшееся сверху, казалось еще тяжелее предыдущего. Гравитация астероида помогала их мучителям, вминая эльфов в грязные нары, лишая возможности даже вздохнуть под весом титанов. Карантир перестал кричать первым. Его сознание, привыкшее к эфирным далям, просто «отключилось», оставив оболочку на растерзание. Он лежал сломанной куклой, пока его перекидывали из рук в руки, словно трофей. Эредин же чувствовал всё. Каждый толчок, каждый издевательский смешок над его «изяществом», каждую каплю позора, стекающую по бедрам. Его, кто считал себя выше богов, превратили в общую дырку, в предмет гигиены для шахтерского сброда. Хлесткие удары по ягодицам, оставлявшие иссиня-черные пятна, напоминали о том, что он здесь — лишь кусок живого мяса. К утру, когда камера наконец утихла, они лежали в углу на холодном полу, покрытые липкой смесью пота, крови и семени своих врагов. Эредин смотрел в потолок пустыми глазами. Ужас осознания свершившегося был парализующим: он не просто проиграл войну. Он перестал быть мужчиной, королем, воином. Он стал использованной вещью.