Композиция чувств

Аделия проснулась с ощущением тяжести во всём теле, как будто ночь не дала отдыха, а только забрала последние силы. Глаза открылись с трудом, веки были тяжёлыми, а в голове всё ещё оставался гул вчерашнего вечера. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и не спешила вставать. В комнате было тихо, слишком тихо после той ночи, и эта тишина не успокаивала, а, наоборот, заставляла сильнее чувствовать всё, что она так старательно пыталась оттолкнуть. В какой-то момент она перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, и глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Но внутри не было ни привычной собранности, ни желания что-то делать, только усталость. Она не пойдёт сегодня в школу. Эта мысль пришла спокойно, без внутреннего спора, как единственно возможное решение. Когда она всё-таки спустилась на кухню, дома уже было светло, запах кофе наполнял пространство, и всё выглядело слишком нормально для того, как она себя чувствовала. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и на звук шагов сразу обернулась. Её взгляд задержался на Аделии чуть дольше обычного, внимательный, цепкий. — Ты рано сегодня, — сказала она, чуть нахмурившись, убавляя огонь. — Всё в порядке? Аделия замялась у входа на кухню. Внутри мелькнула мысль сказать правду, но она так же быстро исчезла, уступив привычному желанию закрыться. Она отвела взгляд, проходя к столу, стараясь не встречаться с мамиными глазами. — Я не пойду сегодня в школу, — сказала она ровно, с усилием удерживая голос спокойным. — Плохо себя чувствую. Слова прозвучали слишком заученно, будто она уже проговорила их в голове несколько раз до этого. Мама отложила ложку, звук металла о столешницу прозвучал неожиданно громко в тишине кухни. Она повернулась к ней полностью, вытирая руки о полотенце, и сделала шаг ближе. — Что именно болит? — спросила она мягче, но в голосе уже появилась тревога, которую она не пыталась скрыть. — Просто… слабость, — ответила Аделия, пожав плечами, словно это действительно было чем-то незначительным. — Ничего серьёзного. Она опустилась на стул, чуть сгорбившись, и уставилась в стол, избегая взгляда. Ей не хотелось продолжать этот разговор, не хотелось придумывать новые детали. Мама подошла ближе, остановилась рядом и наклонилась чуть вперёд, внимательно разглядывая её лицо, словно искала признаки того, что это не просто усталость. — Может, мне остаться дома? — предложила она после короткой паузы. — Я могу отпроситься. В её голосе не было давления, только забота, от которой становилось ещё тяжелее. — Не надо, — сказала Аделия быстрее, чем планировала, и сама услышала эту поспешность. Она выдохнула и чуть мягче добавила: — Я просто лягу спать, завтра мне будет лучше. Она всё ещё не поднимала глаз, пальцы машинально сцепились в замок на коленях, выдавая напряжение, которое она пыталась скрыть. Мама ещё несколько секунд смотрела на неё, не двигаясь, словно решая, стоит ли настаивать. В этом взгляде было слишком много понимания, и это пугало больше, чем любые вопросы. Но в итоге она всё же кивнула. — Хорошо, — сказала она спокойно, возвращаясь к плите. — Но если станет хуже, сразу звони. Аделия кивнула, всё так же не поднимая глаз. Ей не нравилось врать, особенно маме. Это ощущение неприятно тянуло внутри, оставляя тяжесть. После того как мама ушла, дом постепенно погрузился в тишину. Шаги стихли, дверь закрылась, и Аделия осталась одна — впервые за всё это время по-настоящему одна, без взглядов, без вопросов, без необходимости держать себя в руках. Она вернулась в комнату, не спеша, словно каждое движение требовало больше усилий, чем обычно. На ходу скинула худи на стул, забралась обратно на кровать и укуталась в плед, подтянув колени к себе. Телефон лежал рядом, экран то и дело загорался от новых уведомлений, но она даже не смотрела. Вместо этого она включила первое попавшееся шоу, просто чтобы заполнить тишину. Картинка сменялась другой, голоса звучали на фоне, но она почти не следила за сюжетом. Взгляд был расфокусирован, мысли ускользали куда-то в сторону, возвращаясь снова и снова к одному и тому же. Вчерашний вечер, лица, слова, прикосновения, взгляд Эмбер, её голос, её уверенность, её… спокойствие в любой ситуации. Всё это всплывало обрывками, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Она не может позволить этому всему влиять на неё настолько сильно. И если она не возьмёт себя в руки сейчас — дальше будет только хуже. Она глубоко вдохнула, проводя ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки эмоций. Нужно сосредоточиться на чём-то понятном, на том, что зависит от неё. Учёба, это единственное, что имеет значение, единственное, что не подведёт. Никаких лишний людей и проблем, и уж точно — никаких пересечений с компанией Эмбер. Телефон снова загорелся, на этот раз она всё-таки потянулась к нему. Много сообщений от Изабо, она написала ночью, потом ещё раз и утром. Изабо: Ты как? Изабо: Ты доехала? Изабо: Аделия, ответь, пожалуйста... Изабо: Ты в школе? Аделия сжала губы, глядя на экран чуть дольше, чем нужно, чувство вины неприятно кольнуло внутри. Она открыла чат, несколько секунд просто смотрела на клавиатуру, а потом всё-таки начала печатать.

Аделия:

Я приболела, сегодня не приду. Чувствую себя не очень хорошо.

Она остановилась, перечитала сообщение и поморщилась, она ненавидела врать, но сообщение отправила. Ответ пришёл почти сразу. Изабо: Всё настолько плохо? Ты вчера нормально дошла? Изабо: Я тебе писала… Аделия закрыла глаза на секунду, а потом снова открыла чат.

Аделия:

Да, всё нормально. Просто, видимо, переутомилась.

Изабо: Я приду после уроков. Скинешь адрес? Я принесу тебе конспекты. Аделия задержала взгляд на сообщении. Отказаться? Сказать, что не нужно? Она уже почти начала печатать что-то в этом духе, но остановилась. Почему-то мысль о том, что Изабо приедет, не раздражала.

Аделия:

Хорошо, сейчас скину.

Она отложила телефон, выдохнула и уставилась в потолок. День только начинался, а она уже чувствовала себя выжатой. Оставшееся время до прихода Изабо тянулось странно. Не медленно и не быстро — просто размыто, как будто часы шли, но не оставляли после себя ничего ощутимого. Аделия почти не вставала с кровати. Шоу продолжало играть на фоне, серии сменяли друг друга, но она ловила себя на том, что не может вспомнить, что именно только что посмотрела. Сюжет ускользал, как и мысли, которые не задерживались надолго ни на одной теме. В какой-то момент она всё-таки попыталась открыть тетрадь, разложила учебники рядом, даже взяла ручку, но уже через пару минут поймала себя на том, что смотрит не в текст, а в одну точку, не читая ни слова. Она откинулась назад, закрыла тетрадь и больше не пыталась. Кофе стал единственным, что хоть как-то структурировало время. Она сварила одну кружку, потом вторую, потом третью, даже не замечая, как это происходит. Горький вкус оставался на языке, но не бодрил так, как должен был, только создавал иллюзию, что она делает хоть что-то полезное. Телефон лежал рядом, иногда загорался от уведомлений, но она больше не проверяла его так часто. Всё, что было важно, она уже увидела. К моменту, когда в доме раздался звонок в дверь, она даже не сразу поняла, что это именно он. А потом всё-таки поднялась, провела рукой по волосам, быстро оглядела себя в зеркале и пошла вниз. Когда она открыла дверь, на пороге стояла Изабо — с рюкзаком, в котором явно было больше, чем просто тетради, и с тем же выражением лица, в котором смешивались лёгкая тревога и привычная доброжелательность. — Ты выглядишь не как человек, который просто «приболел», — сказала она, внимательно глядя на неё. — Ты выглядишь как человек, который не спал. Аделия на секунду замерла, а потом чуть усмехнулась, пропуская её внутрь. — Почти угадала, — ответила она. Изабо прошла в дом, оглядываясь по сторонам, но недолго, сразу сосредоточившись на ней. — Я принесла тебе всё, — сказала она, снимая рюкзак. — Конспекты, задания… и, — она чуть замялась, — просто проверить, что ты правда в порядке. Аделия закрыла дверь и на секунду опёрлась на неё спиной. Это было странно, но… приятно. — Пойдём наверх, — сказала она тише. Они поднялись наверх, и Изабо сразу замедлилась, оглядываясь внимательнее, чем раньше. Дом был аккуратным, светлым, но в нём ещё чувствовалась новизна — как будто вещи только начинали находить свои места. — У вас тут красиво, — сказала она, проводя взглядом по коридору. — Прямо… спокойно. Аделия тихо усмехнулась, открывая дверь в свою комнату. — Это пока, — ответила она. — Мы только переехали, мама ещё не успела всё переделать под себя. Изабо зашла внутрь и остановилась уже не скрывая интереса. Взгляд скользнул по комнате — по аккуратно разложенным вещам, по столу, по полкам, где стояли книги, и наконец остановился на фотографиях. Она подошла ближе, чуть наклонив голову. — Это ты? — спросила она, указывая на одну из них. На фото была Аделия — младше, с чуть более мягким взглядом, рядом с девочкой, которая обнимала её за плечи, обе улыбались так открыто, как будто в тот момент не существовало ничего сложного. Аделия на секунду задержалась, прежде чем ответить. — Да, — сказала она, подходя ближе. — А это Соня, моя подруга. — Вы давно дружите? — Изабо повернулась к ней, всё ещё держа взгляд на фотографии. — С детства, — ответила Аделия чуть тише. — Почти всё время вместе. — Вы общаетесь? — Изабо кивнула, и в этом жесте не было лишних вопросов, только понимание. — Да, — Аделия пожала плечами. — Пишем друг другу и созваниваемся. Она отвела взгляд, словно не хотела углубляться в эту тему сейчас, и чуть оживилась, указывая на стол. — Я раньше рисовала, — сказала она, будто между прочим. — Тут ещё кое-что осталось. На столе лежали старые скетчи, карандаши, блокнот, который давно не открывали. Изабо подошла ближе, осторожно перелистывая страницы. — «Раньше»? — переспросила она, поднимая на неё взгляд. — Это же круто. Аделия на секунду сжала губы, но потом пожала плечами. Изабо не стала давить, только кивнула и закрыла блокнот, аккуратно возвращая его на место. — Ладно, — сказала она, будто переключаясь. — Давай я расскажу тебе, что ты сегодня пропустила. — Давай, — Аделия усмехнулась, садясь на кровать. — Интересно, что там могло произойти за один день. Изабо тут же оживилась, села рядом, подтянув ноги под себя, и начала рассказывать — сначала про уроки, причём с таким выражением, будто даже самые обычные вещи были чем-то важным. — На математике мистер Харрис опять завис на одной задаче и в итоге сам запутался, — сказала она, закатывая глаза. — Илья пытался ему объяснить, и это выглядело очень странно, потому что ученик объясняет учителю, как решать его же пример. — И он понял? — Аделия тихо усмехнулась. — В итоге да, — кивнула Изабо. — Но сделал вид, что просто проверял нас. Она махнула рукой, и на лице появилась лёгкая улыбка. — На психологии было скучно, — продолжила она. — Но Алиса опять умудрилась спорить с учителем, потому что «у каждого своя правда», и это затянулось минут на десять. Аделия слушала, и с каждой её фразой напряжение внутри постепенно отпускало. Это было странно — обычные разговоры, обычный день, но именно этого ей и не хватало. Изабо на секунду замолчала, будто решая, продолжать или нет. В трубке стало тихо, только слабый фоновый шум с её стороны напоминал, что она всё ещё на линии. — Мы сегодня обедали с ними. Аделия сразу поняла, о ком речь. Это было слишком очевидно, чтобы уточнять, и от этого внутри неприятно сжалось. Она не ответила сразу, только чуть приподняла бровь и перевела взгляд в сторону, словно это могло сделать новость менее значимой. — С Ильёй, Эмбер и Алисой, — уточнила Изабо, чуть медленнее, наблюдая за её реакцией даже через телефон. — Пола не было. Аделия тихо фыркнула, опуская взгляд и проводя пальцем по краю стола, будто ей нужно было чем-то занять руки. — Не удивлена, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Слова прозвучали спокойно, но внутри это спокойствие держалось на усилии. — Кстати, — добавила Изабо, и в её голосе появилась осторожность, — Эмбер спросила, почему тебя нет. Аделия коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. Скорее защита, привычная реакция, которая срабатывала быстрее, чем она успевала подумать. — Конечно, — сказала она, чуть качнув головой. — Ей же надо знать, где все её пешки. Она отвернулась, глядя в окно, будто разговор перестал её интересовать, хотя это было совсем не так. — Выглядела она так, будто переживает, — Изабо нахмурилась, и теперь в её голосе звучало уже не любопытство, а что-то более серьёзное. — Вот именно, — отрезала Аделия, не давая себе времени задуматься. — Выглядела. Слово прозвучало жёстче, чем она планировала, и она сама это почувствовала, но не попыталась исправить. Повисла короткая пауза. Не неловкая, а скорее тяжёлая, наполненная тем, что не было сказано. Изабо явно смотрела на неё внимательнее, чем раньше, даже не видя, просто по голосу, по паузам, по интонациям. — Вчера вы вроде нормально общались, — сказала она осторожно, подбирая слова. — Я видела. Аделия ничего не ответила, она просто отвела взгляд, зацепившись им за какую-то случайную точку, и сжала губы, не позволяя словам вырваться. В этом молчании было больше правды, чем в любых объяснениях, и Изабо это поняла. Тишина не давила, но становилась заметной. Аделия сидела, опустив взгляд на свои руки, перебирая край пледа, и понимала, что если сейчас промолчит — так и останется в этом состоянии, где всё вроде бы нормально, но на самом деле нет. Она тихо выдохнула, собираясь с мыслями. — Я не болею, — сказала она наконец, не поднимая глаз. Изабо не удивилась. Не дёрнулась, не переспросила сразу. Только чуть сдвинулась ближе, давая понять, что слушает. — Я так и поняла, — ответила она спокойно. — Просто решила, что ты сама скажешь, если захочешь. Аделия на секунду усмехнулась, но это вышло устало. — Не хотела сегодня никого видеть, — продолжила она, проводя ладонью по волосам. — Вообще никого. Она замолчала, подбирая слова, потому что объяснить это оказалось сложнее, чем она думала. — Всё как-то… навалилось, — сказала она тише. — Переезд, школа, люди, этот дурацкий вечер… Она не смотрела на Изабо, но чувствовала её внимание, спокойное и не давящее. — Я обычно так не реагирую, — добавила она, сжимая пальцы сильнее. — Я не плачу, не срываюсь, не… — она на секунду запнулась, — не выпадаю из жизни вот так. Изабо чуть наклонила голову, всматриваясь в неё. Слова давались легче, чем она ожидала, и это пугало чуть меньше, чем молчание. — Я просто устала, — продолжила она уже ровнее. — И не понимаю, что мне с этим всем делать. Она опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы, пытаясь удержать их на месте. В голосе больше не было той резкости, что раньше, только честная усталость, от которой не хотелось прятаться. Изабо на секунду задумалась, внимательно глядя на неё, а потом подтянула ноги под себя и устроилась удобнее, словно собиралась остаться здесь надолго. Она не торопилась отвечать, давая словам Аделии улечься. — Тогда ничего не делай сегодня, — сказала она. — Серьёзно. Один день — это не катастрофа. Она произнесла это спокойно, без нажима, но уверенно, как будто это было самым очевидным решением. — А потом? — Аделия подняла на неё взгляд. В её голосе всё ещё оставалось напряжение, но уже меньше, чем раньше. Она не спорила, просто пыталась понять. — А потом разберёшься, — пожала плечами Изабо. — Но не со всем сразу. Ты слишком пытаешься всё контролировать, — добавила она, чуть мягче. — Не обязательно делать это идеально с первого дня. Она слегка наклонила голову, наблюдая за реакцией Аделии, но не давила, не пыталась убедить — просто делилась мыслью. — Забавно слышать это от человека, который знает расписание всей школы наизусть, — Аделия тихо усмехнулась. Уголки её губ дрогнули, и в этой реакции уже чувствовалось, как напряжение начинает отпускать. Изабо рассмеялась, легко и беззаботно, и этот смех сразу разрядил атмосферу. Она откинулась назад, опираясь на руки, и покачала головой. — Это другое, — сказала она. — Я просто люблю быть готовой. В её голосе не было оправдания, только привычная уверенность. — Я тоже, — ответила Аделия, уже спокойнее. Она чуть сдвинулась на кровати, расслабляя плечи, и впервые за разговор перестала сжимать пальцы. — Тогда вот тебе план, — Изабо подняла палец, изображая серьёзность. — Сегодня ты отдыхаешь, ешь что-нибудь нормальное и не думаешь о школе. Она прищурилась, будто проверяя, не попытается ли Аделия возразить. — А ты? — голос прозвучал тише, но в нём уже не было прежнего напряжения — скорее привычка уточнять. — А я прослежу, чтобы ты это сделала, — усмехнулась она. Она подалась вперёд, слегка толкнув её плечом, и в этом жесте было больше тепла, чем шутки. Аделия посмотрела на неё чуть дольше, чем обычно, задерживая этот момент. Внутри стало заметно легче, как будто кто-то снял лишнее давление, которое она сама на себя навешала. — Ладно, — сказала она. — Договорились. Она кивнула, принимая это решение, и на этот раз не искала в нём подвоха. Они не стали больше возвращаться к тяжёлым разговорам. Это произошло естественно — тема просто растворилась, уступая место более лёгким вещам. В комнате стало тише, но это уже не была та напряжённая тишина, а спокойная, привычная. Изабо первой поднялась с кровати, огляделась и хлопнула в ладони, как будто переключая их обоих в другой режим. — Так, — сказала она с деловым видом. — План номер один: еда. Ты сегодня вообще что-нибудь ела? Она приподняла бровь, заранее подозревая ответ. Аделия на секунду задумалась, перебирая в голове день, а потом нахмурилась, понимая, что ответ ей самой не нравится. — Кофе считается? — она посмотрела на неё с лёгкой надеждой, но уже знала, что услышит. — Нет, — отрезала Изабо. — Это не еда. Пошли вниз. Она сразу направилась к двери, не оставляя пространства для спора, но и не делая это жёстко. Аделия тихо усмехнулась, проводя рукой по волосам, но всё же встала и пошла за ней. В этом было что-то неожиданно простое — не спорить, не анализировать, а просто позволить кому-то другому на время взять на себя решения. На кухне стало чуть живее. Изабо быстро освоилась, открыла шкафчики, нашла попкорн, какие-то снеки, достала сок, и уже через несколько минут на столе стояло больше, чем Аделия сама бы себе приготовила за весь день. — Вот, — сказала она, отступая на шаг. — Теперь похоже на нормальный день. Они вернулись в комнату с едой, включили фильм, устроились на кровати, и постепенно всё стало проще. Они обсуждали персонажей, спорили из-за каких-то глупых моментов, смеялись, иногда перебивая друг друга, и в этих разговорах не было напряжения, только лёгкость, которая пришла незаметно. В какой-то момент фильм закончился, но они даже не сразу это заметили — разговор перетёк во что-то другое, более личное, но уже без той тяжести, которая была раньше. Потом всё-таки вспомнили про домашку. — Нам реально это нужно сделать, — сказала Изабо, хотя по её голосу было понятно, что ей самой не очень хочется. — Знаю, — ответила она. — Давай хотя бы начнём. Они разложили тетради прямо на кровати, устроились рядом, и работа пошла легче, чем утром. Иногда они отвлекались, обсуждали что-то, снова возвращались к заданиям, помогали друг другу, и в этом процессе было что-то привычное, как будто так и должно было быть. Время прошло быстрее, чем ожидалось. К вечеру в доме снова стало шумнее — родители вернулись, и Аделия даже не заметила, как сама спустилась вниз вместе с Изабо, чтобы поздороваться. — Это Изабо, — сказала она, немного неловко, но без напряжения. Мама сразу улыбнулась, а отец, хоть и выглядел уставшим, тоже кивнул, внимательно её рассматривая. — Приятно познакомиться, — сказала Изабо, чуть выпрямившись, но всё равно оставаясь собой. Разговор получился простым и тёплым. Изабо легко поддерживала тему, шутила, рассказывала что-то из школы, и было видно, что она быстро располагает к себе. Когда речь зашла об ужине, никто даже не стал спрашивать, останется ли она — это стало понятно само собой. За столом было спокойно. Аделия слушала разговор, иногда вставляла что-то, ловила себя на том, что не чувствует той привычной скованности, которая появилась в последние дни. И это было неожиданно приятно. После ужина они снова поднялись в комнату, и уже там, когда стало тихо, Изабо потянулась за телефоном. — Мне надо написать родителям, — сказала она. — Сказать, что я сегодня приду домой чуть позже. — Можешь остаться, — сказала она, как будто это было что-то обычное, но внутри всё равно было небольшое напряжение. — Серьёзно? — Изабо подняла взгляд, и её лицо сразу изменилось — стало чуть мягче. — Да, — кивнула Аделия. — Если хочешь. — Хочу, — ответила она без паузы, уже улыбаясь. Она быстро написала сообщение, и через пару минут телефон снова завибрировал. — Всё, — сказала она. — Мне разрешили. Аделия кивнула, стараясь не показывать, что ей стало легче от этого. Комната снова наполнилась тихим разговором, но теперь в нём было что-то другое. И впервые за всё время Аделия почувствовала, что, возможно, она не одна в этом новом городе. К вечеру разговоры стали тише, спокойнее. Комната погрузилась в мягкий свет лампы, за окном уже давно стемнело, и всё вокруг словно замедлилось. Они лежали на кровати, каждая уткнувшись в свой телефон, но тишина между ними не была пустой. Она была комфортной, почти привычной. Изабо время от времени улыбалась экрану, быстро что-то печатала, потом снова замирала, перечитывая ответ. Аделия сначала не обращала на это внимания, но потом всё же перевела взгляд на неё, приподняв бровь. — Ты сегодня слишком часто улыбаешься телефону, — сказала Аделия, чуть повернувшись на бок и подперев голову рукой. Её взгляд задержался на Изабо дольше обычного, внимательный, цепкий. — Я начинаю подозревать. Она сказала это легко, почти лениво, но в голосе проскользнула живая заинтересованность. После всего, что происходило внутри неё самой, наблюдать за чужими, более простыми эмоциями было странно успокаивающе. Изабо сразу отвела взгляд, будто её поймали на чём-то личном, но улыбка никуда не делась. Она только попыталась сделать её менее заметной, что, наоборот, сделало всё ещё очевиднее. — Ничего такого, — ответила она, делая вид, что это не имеет значения, и чуть пожала плечами. — Конечно, — протянула Аделия, не скрывая иронии, и прищурилась. — Абсолютно ничего. Она слегка подалась вперёд, наблюдая за реакцией, и в её взгляде мелькнуло что-то игривое, почти забытое за последние дни. Изабо закусила губу, явно пытаясь не улыбаться так заметно, но это только усилило эффект. Она отвернулась, провела пальцем по экрану телефона, будто занята чем-то важным, хотя было очевидно, что она просто тянет время. — Ладно, — сказала она наконец, выдыхая и убирая телефон в сторону, будто сдаваясь. — Может, есть что-то. Аделия чуть приподнялась на локте, двигаясь ближе, и посмотрела на неё внимательнее. Её лицо стало серьёзнее, но в глазах всё ещё оставался интерес. — Я слушаю, — сказала она спокойно, давая понять, что отступать уже поздно. Изабо на секунду замялась, опуская взгляд, будто собираясь с мыслями. Она провела рукой по волосам, отводя их за ухо, и только потом снова посмотрела на Аделию. — Ты же спросишь про вчера, да? — сказала она, чуть тише, с лёгкой неуверенностью. — Уже спрашиваю, — спокойно ответила Аделия, не отводя взгляда. Её тон был ровным, но внутри она отметила, как легко сейчас переключается на чужую историю, потому что своя казалась слишком запутанной. — Я уехала почти сразу после тебя, — начала Изабо, чуть медленнее, будто прокручивая всё в голове. — Не хотелось там оставаться. Она на секунду замолчала, взгляд скользнул в сторону, а потом вернулся обратно. — Илья предложил подвезти меня, — добавила она уже тише. Аделия ничего не сказала, только слегка кивнула, давая ей пространство продолжать. Её выражение лица оставалось спокойным, но внимание было полностью сосредоточено на словах Изабо. — Я уже немного выпила, — продолжила та, пожав плечами. — Не сильно, но он всё равно сказал, что сам сядет за руль. На её лице появилась лёгкая улыбка, мягкая, почти невольная. Она на секунду закрыла глаза, будто возвращаясь в тот момент. — Мы ехали и просто разговаривали, — сказала она, и голос стал теплее. — Обо всём подряд. Про школу, про какие-то глупости, про планы после выпуска. Она тихо усмехнулась, вспоминая детали, которые казались незначительными, но почему-то оставались в голове. — С ним легко, — добавила она, уже увереннее. — Не нужно думать, что сказать. Аделия тихо кивнула, слушая, и на мгновение поймала себя на том, что сравнивает. Там — легко. Здесь — сложно до невозможности. — И сегодня мы переписываемся, — продолжила Изабо, уже немного смущаясь, опуская взгляд. — Почти весь день. Она потянулась к телефону, будто по привычке, но остановилась на полпути, вспомнив, что не одна, и медленно убрала руку обратно. — Прости, — сказала она, чуть неловко улыбнувшись. — Я, наверное, выгляжу… — Влюблённой? — спокойно подсказала Аделия, чуть наклоняя голову. Изабо тихо рассмеялась, коротко, но искренне, и не стала отрицать. В этом смехе не было защиты, только принятие. — В него влюблено много людей, — сказала она, чуть пожав плечами. — Я не особенная. Аделия на секунду задержала на ней взгляд, внимательно, будто оценивая не слова, а то, как она это говорит. Потом медленно качнула головой. — Ты вообще не похожа на остальных, — ответила она спокойно. В её голосе не было сомнений, только констатация. Изабо посмотрела на неё внимательнее, и в этом взгляде появилось что-то тёплое, благодарное. — Это комплимент? — спросила она, чуть тише. — Это факт, — так же спокойно сказала Аделия. На секунду повисла тишина. Но она не была неловкой, наоборот, в ней было что-то уютное, спокойное, как редкая пауза без напряжения. Аделия перевела взгляд в потолок, задумавшись. Мысли снова начали возвращаться к своему, но уже не так резко. — У тебя всё так просто, — сказала она чуть тише, больше себе, чем ей. — В смысле? — Изабо нахмурилась, чуть подаваясь вперёд. Аделия пожала плечами, подбирая слова, не сразу находя точную формулировку. — Ну, вы познакомились, пообщались, и всё как-то… складывается, — сказала она медленно. — Без драмы, без лишнего. Она не уточнила, но в этих словах было больше, чем просто наблюдение. Изабо на секунду задумалась, взгляд стал серьёзнее. — Это только выглядит так, — ответила она. — Я просто не показываю всё остальное. Аделия тихо усмехнулась, возвращая взгляд к ней. — Справедливо, — сказала она, и в этом коротком ответе было больше понимания, чем она хотела признавать. Она замолчала, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же, к вчерашнему вечеру, к Эмбер. К тому, как всё было не так просто, как хотелось бы. Она нахмурилась, сама не до конца понимая, почему снова думает об этом. — А ты? — вдруг спросила Изабо. — Ты вообще ничего не хочешь рассказать? — Например? — Аделия повернула голову в её сторону. — Например, почему ты так реагируешь на Эмбер, — сказала она осторожно. Аделия замерла на секунду. Вопрос был ожидаемым, но ответ — нет. — Не знаю, — сказала она после паузы. — Просто... не мой тип людей. — И всё? — Изабо прищурилась, явно не до конца веря. — И всё, — повторила она и чуть усмехнулась. Но даже она сама понимала, что это не совсем правда. Изабо не стала давить, только кивнула и снова потянулась за телефоном. Разговор постепенно сошёл на нет, уступая место усталости. Свет стал тише, движения — медленнее. — Спим? — тихо спросила Изабо, уже устраиваясь удобнее. — Да, — ответила Аделия. Ночь опустилась на дом тихо, почти незаметно. За окном редкие машины проезжали по улице, свет фар на мгновение скользил по стенам и исчезал, оставляя после себя мягкую темноту. В комнате было спокойно, ровное дыхание Изабо рядом, едва слышное, почти убаюкивало, и это ощущение чужого присутствия не напрягало, а, наоборот, делало пространство теплее. Аделия лежала с закрытыми глазами, но не спала. Мысли снова возвращались — уже не так резко, не так болезненно, но всё ещё настойчиво. Она прокручивала последние дни, события, лица, слова, пытаясь разложить всё по местам, найти в этом какую-то логику, порядок, которого так не хватало. Она тихо выдохнула, прижимая край пледа к подбородку. День без школы не решил ничего. Он не сделал всё проще, не убрал проблемы, не дал чёткого ответа на вопрос, что делать дальше. Но он дал ей передышку и, возможно, этого было достаточно. Аделия чуть повернула голову, бросив взгляд на Изабо. Та спала спокойно, уткнувшись в подушку, и на её лице не было ни напряжения, ни тревоги — только простое, тихое спокойствие. И в этот момент Аделия впервые за всё время подумала, что, может быть, она всё-таки справится. Она закрыла глаза, позволяя этой мысли остаться. Где-то внутри всё ещё оставалась усталость, раздражение, путаница в чувствах, но рядом появился кто-то, кто не усложняет. Этого казалось достаточным, чтобы не чувствовать себя одной. Аделия медленно выдохнула и наконец позволила себе уснуть. На этот раз — без сопротивления.