Ветер времени

«Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам».

Сон граждан Соединенных Штатов оборвался не звонком будильника, а звуком, который невозможно было услышать ушами — он вибрировал в костях. Сначала пришел гул, низкий, утробный, от которого задрожали стекла в домах от Сиэтла до Майами. А затем — тишина. Тягучая, как смола, длившаяся долю секунды перед тем, как небо раскололось. Взрыв не просто разрушил города. Он стер их, как неудачный кадр с пленки. Огромная волна жара превратила людей в тени на асфальте, а леса — в пепельные скелеты. Самая богатая страна мира за мгновение стала ржавой пустотой. В этом мертвом мире остался стоять лишь один дом — дом Максин Колфилд. Макс проснулась в пустой комнате, где пахло озоном и жженой резиной. Она звала родителей, но ответом был лишь сухой треск штукатурки. Она щипала себя, кусала губы до крови, обливалась ледяной водой — клише из фильмов не работали. Реальность была здесь: в пыльных руинах за окном и в полном отсутствии жизни. Она бродила по улицам Сан-Матео часами. Рай для интроверта? Возможно. Но для Макс это был персональный ад, выкрашенный в серые тона. Раньше здесь бегали дети, слышался лай собак и шум газонокосилок. Теперь — ничего. Только ветер, играющий с обрывками газет. Валюта обесценилась. Единственным золотом стала вода, но её больше не было. Тихий океан выпил сам себя. После ударов он просто испарился, обнажив свое дно — гигантскую соляную пустыню с горами, которые раньше были подводными хребтами. Мертвые киты лежали в этой белой пыли, как выброшенные игрушки, а кораллы, лишенные воды, крошились под ногами Макс, превращаясь в острые, как бритва, осколки. Когда отчаяние стало почти осязаемым, в воздухе вспыхнуло синее пламя. Стая бабочек. Они... они мерцали, выстраиваясь в рваные, неестественные фигуры. В какой-то момент бабочки замерли, превратившись в огромный пульсирующий курсор, указывающий на юго-восток. — Сан-Хосе... — прошептала Макс, глядя на синее марево. Она шла без воды и еды, ведомая лишь этим призрачным светом. Дорога казалась бесконечной, ноги стерлись в кровь, но она не чувствовала боли. В центре разрушенного Сан-Хосе, среди груд бетона и искореженного металла, она увидела её. -------- Хлоя. Синеволосая красавица стояла у разбитой витрины, глядя сквозь руины. Макс бросилась к ней, пытаясь обнять, схватить за руку, закричать её имя. Но ладони проходили сквозь Хлою, словно та была соткана из дыма. — Хлоя! Посмотри на меня! Пожалуйста! Хлоя не слышала. Она была в другой вселенной, в другом слое реальности. Она поправляла лямку рюкзака, закуривала сигарету, и дым от неё смешивался с пеплом города. Для Макс это стало последней каплей. Она рухнула на колени прямо посреди пустой улицы, закрыла лицо руками и зарыдала так, как не рыдала даже на похоронах отца. Звук её собственного крика вдруг обрел плотность. Мир вздрогнул. Она почувствовала тепло. Настоящее, живое тепло на своих плечах. Макс открыла глаза — Сан-Хосе был цел. Вокруг шумели машины, в воздухе пахло дешевым кофе и фастфудом. А прямо перед ней на коленях сидела Хлоя, испуганная и настоящая. — Эй, Макс! Ты чего? Что случилось? — Хлоя прижимала её к себе, вытирая слезы своими грубыми, пахнущими табаком пальцами. — Ты просто шла и вдруг... Ты меня пугаешь, хиппи. Макс вцепилась в её куртку, чувствуя биение сердца синеволосой девушки. Реальность вернулась, но холод из «пустого мира» всё еще сидел где-то глубоко внутри.

«Я не могу сказать, что же это на самом деле, Могу лишь сказать, каково чувствовать это...»