Ветер времени

Город: Лос-Анджелес / Галлюцинация. Место: Крыша медицинского колледжа / Пешеходный переход. Ветер на крыше был холодным и злым. Он трепал короткие рыжие волосы, лез в глаза, мешая дышать. Макс стояла на самом краю, там, где бетон обрывался в пустоту. Внизу, на асфальте, копошились крошечные фигурки людей — «зеваки», как называл их Джефферсон. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? СЛЕЗЬ ОТТУДА! — чей-то крик снизу полоснул по ушам. Макс не ответила. Она лишь крепче сжала поручень, чувствуя холод металла кожей. Шаг вперед. Пятки еще на бетоне, а носки уже чертят воздух. Глубокий вдох, пахнущий озоном и грядущей смертью. Шаг. Звук удара был коротким и сухим, как щелчок затвора. Тело на асфальте выглядело нелепо, а рядом, чудом уцелев, лежал старый полароид. Картинка дернулась, как зажеванная пленка. Теперь она стояла на обочине. Рядом проносились машины, обдавая жаром. — Макс, подожди! — крик Хлои. Синие волосы мелькнули в толпе. Макс сделала шаг на переход, не видя летящую на нее махину автомобиля. Скрежет тормозов, глухой толчок — и мир окончательно разлетелся на пиксели. ---------- Макс подбросило на полу. Она проснулась на холодном паркете своей комнаты, задыхаясь от собственного крика, который застрял в горле. Холодный пот заливал глаза. — Смерть... она повсюду, — прошептала она, глядя на свои ладони. Обычное утро превратилось в механический ритуал: душ, кофе, который горчил сильнее обычного, и дорога к школе. Но у медицинского колледжа реальность дала трещину. На парковке, среди ровных рядов машин, лежала её одежда. Та самая, из сна. Макс подошла ближе, чувствуя, как сердце начинает выбивать чечетку о ребра. Рядом — осколки линзы полароида и бурое пятно на асфальте. Она бежала до самого перехода, не чувствуя ног. Там, у белой разметки, лежала вторая порция улик — разодранная куртка и... синий локон, прилипший к окровавленному бордюру. Звонок телефона прозвучал как выстрел. — Макс, черт возьми, ты где? — голос Хлои в трубке был живым, настоящим, сердитым. — Уроки скоро, а я тут как дура у входа. — Ты... ты сегодня не переходила дорогу у колледжа? — Макс едва выдавливала слова. — Нет. С чего вдруг? Ты там что, опять грибов в столовке объелась? --------- На свалке пахло ржавчиной и застарелым дождем. Хлоя сидела на капоте разбитого пикапа, глядя на Макс с непривычной серьезностью. — Рассказывай. Только без своего этого «всё нормально». Макс выложила всё. Про смерть на крыше, про одежду на парковке, про синие волосы на асфальте. Её голос дрожал, сбиваясь на хрип. — Хлоя, я видела твою смерть. И свою. Это было слишком реально для простого сна. Вещи лежали там... — Нихуя себе приходы, Колфилд, — Хлоя спрыгнула с машины, её лицо вмиг стало жестким. — Побежали. Покажешь мне это дерьмо. Но на парковке было пусто. Чистый асфальт, ни капли крови, ни клочка одежды. Пешеходный переход сверкал белизной под калифорнийским солнцем. — Что... я же видела! Оно было здесь! — Макс опустилась на бордюр, обхватив голову руками. Мир вокруг начал плавиться. Макс чувствовала, как сознание уплывает, оставляя только темноту. Она рухнула на землю, не слыша, как Хлоя зовет её по имени. --------- Больница. Белые стены. Запах хлорки. Хлоя мерила шагами коридор, кусая губы до крови. Когда врач вышел из ординаторской, она почти бросилась к нему. — Вы кто ей будете? — спросил доктор, потирая усталые глаза. — Я... — Хлоя замялась на секунду. — Я её девушка. С ней всё в порядке? — Жить будет. Обморок на фоне истощения и стресса. Можете зайти, только тихо. Хлоя вошла в палату, стараясь не шуметь тяжелыми ботинками. Макс лежала на койке, бледная, с прикрытыми глазами. — Макс... боже, — Хлоя присела на край, осторожно сжав её ладонь. — Я думала, я тебя потеряла. Макс медленно открыла глаза, слабо улыбнувшись. — Живая... — Знаешь что, Колфилд, — Хлоя прижалась лицом к её руке, и Макс почувствовала, что ладонь стала мокрой от слез. — Я люблю тебя. Я пойму, если ты сейчас пошлешь меня нахер, но я хочу, чтобы ты знала. Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ. Она подняла голову, глядя Макс прямо в глаза — жадно, отчаянно. В палате стало тихо, слышно было только пиканье монитора. Хлоя подалась вперед, накрывая губы Макс своими. Это был поцелуй, пахнущий солью и страхом потери. — Господи... — выдохнула Макс, когда Хлоя отстранилась. — Я ожидала многого от этого дня, но не признания в любви в палате реанимации. — Да как о таком шутить? — Хлоя снова всхлипнула. — Если бы мне было похер, я бы не рыдала там в коридоре. — Хлоя... — Макс притянула её за воротник куртки, заставляя склониться ближе. — Если это предложение... то я согласна. Хлоя Прайс. Я тоже тебя люблю. Они замерли в этом стерильном белом мире, который на мгновение перестал казаться враждебным. Кошмары всё еще ждали за дверью, но сейчас, под пиканье приборов, они наконец-то проявили самый важный кадр в своей жизни.