Radar.

Июнь был жарким и напряжённым. Полёты стали чаще — теперь уже по 3–4 раза в неделю. T-41 больше не был «новой игрушкой» — он стал рабочим инструментом. Тэхён отрабатывал сложные элементы: полёт в условиях искусственного тумана, имитацию потери ориентации, заход на посадку с отказом одного двигателя на малой высоте. Каждый раз он выходил из кабины спокойнее предыдущего — движения точнее, взгляд холоднее, уверенность глубже. Но однажды случился первый промах. Это был полёт с имитацией отказа двигателя на взлёте + сильный боковой ветер 18 узлов. Тэхён взял штурвал, начал набор, но на высоте 800 футов инструктор резко выключил левый двигатель. Тэхён среагировал мгновенно — снизил нос, нашёл поле для вынужденной посадки. Но ветер был коварным. На снижении машина слегка ушла в скольжение — левое крыло просело на полградуса больше, чем нужно. Посадка вышла жёсткой: колёса ударились о бетон с заметным толчком, пробег получился длиннее расчётного. Когда кабина остановилась, майор Ли молчал несколько секунд. — Ким. Ты потерял 12 узлов на снижении. Если бы это был настоящий отказ — мы бы вылетели за пределы полосы. Тэхён сидел неподвижно. Лицо — каменное. Только сердце хочет вырваться из солнечного сплетения из-за понимания своей глупой ошибки. — Понял вас, сэр. Больше такого не повторится. — Ты свободен. — ноги чуть дрожали, но не от перегрузки. От досады. Он не сказал ни слова. Просто снял шлем, прошёл мимо Хосока, который стоял у выхода, как всегда, и направился к стенке ангара, опираясь на нее спиной, приземлившишь на твердую поверхность. Хосок подошёл через минуту. Молчал, но все же присел напротив своего друга. Тэхён смотрел в асфальт. Его взгляд был замылен. Он думал лишь о том, что произошло пару минут назад. — Я ошибся. — тихо промолвил он, чувствуя еще большую обиду от этих слов. Хосок кивнул, понимая теперь такую смену настроения. — Один раз. Завтра будет лучше. Тэхён повернул голову и посмотрел на него прямо. Суровость все же не убирала его красоту, отчего Чон не боялся его гнева. — Я не имею права на "один раз", Хосок. Альфа не стал спорить. Он просто достал из кармана тот самый тюбик мази и положил его между ними — жест, который уже стал их молчаливым языком. Тэхён посмотрел на тюбик, потом на друга. Повернулся спиной без лишних слов — это было его согласием. Хосок придвинулся ближе, мягко обхватил талию, притянул к себе. Тэхён сам расстегнул ворот. Пальцы альфы легли на напряжённые мышцы шеи и плеч — медленно, тщательно, будто выдавливая из тела не только усталость, но и ту холодную ярость, которая не отпускала уже третий день. Каждый круг движения снимал слой за слоем. Запах Хосока проникал глубже — щит, который Тэхён позволял себе принимать только в такие моменты. Когда массаж закончился, Хосок наклонился к уху и прошептал почти неслышно: — Ты всё равно лучший в группе. Тэхён не ответил. Внутри вдруг стало слишком тесно от этой близости — тепло чужого тела, дыхание на коже, запах, который уже слишком хорошо узнавался. Он встал, коротко кивнул и пошёл в казарму, чувствуя, как спина всё ещё помнит прикосновение. Хосок остался сидеть, глядя ему вслед. В груди тихо ныло. Не злость, нет. Просто страх за друга, который превращал небо в единственный смысл жизни. И этот страх рос с каждым днём, потому что Хосок видел: Тэхён не просто летает. Он отдаёт себя небу целиком. И если однажды небо заберёт больше, чем можно отдать. Тэхён не изменился ни на секунду. Подъём в 05:15, бег в одиночестве, завтрак молча, теория, тренажёр, полёт, самоподготовка, отбой. Он стал ещё жёстче к себе после того промаха с отказом двигателя. Теперь каждую сессию повторял дважды, даже если инструктор говорил «достаточно». Майор Ли уже не хвалил вслух, просто ставил галочку и переходил к следующему курсанту. Хосок оставался на своём месте — в двух шагах. Приносил воду, оставлял батончик, сидел молча после тяжёлых дней. Тэхён принимал это как часть дня, без вопросов, просто благодарил друга за то, что он все еще с ним. Но в академии не только Хосок замечал Кима. Среди курсантов других направлений — навигация, инженерия, УВД — Тэхён превратился в тихую легенду. Не из-за внешности. Из-за того, как он летал: холодно, точно, без единой лишней эмоции. Омега, который не просто держался на уровне альф — обходил их. Одни злились, другие восхищались молча, третьи… тянулись ближе. Особенно Пак Джэмин — альфа с управления воздушным движением. Крупный, громкий, с вечной ухмылкой и голосом, который разносился по столовой за три стола. Он уже третий раз за неделю «случайно» оказывался рядом. В один июньский день, после вечернего полёта. Тэхён сидел в столовой один — рота Хосока была на построении. Ел рис с овощами, не поднимая глаз. Джэмин грохнул подносом напротив. — Ким, ты сегодня опять всех разнёс? Серьёзно, ты омега или скрытый альфа в юбке? Тэхён даже не поднял взгляд, продолжая есть. Его почему-то не удивляло то, что незнакомцы его знают. Джэмин увидел тотальный игнор и наклонился ближе, а голос стал тише, но всё равно наглый: — Слушай, хватит уже строить из себя ледяную статую. Завтра после отбоя у меня в казарме собирается небольшая компания. Карты, без формы, без правил. Приходи, я могу лично за тобой зайти. Обещаю — будет весело. Особенно в моей компании. Не дам соскучиться. Тэхён положил палочки. Посмотрел прямо — холодно, без единой эмоции. Он не скрвывал, что его раздражал этот альфа, который нагло лез к нему. — Нет. Джэмин усмехнулся, но в его глазах мелькнуло раздражение. — Да ладно тебе. Ты же не монах. Такой красивый омега — и всё время один. Или Чон тебя уже оприходовал? Злость тут же появилась в глазах омеги. Сразу же, что только подлило масло для рассуждений. — Тебе бы язык укоротить. Слишком много дерьма и без повода. — омега встал и решил удалиться. Нервы ему были дороже. Только альфа не хотел отставать. Джэмин схватил его за запястье — не сильно, но явно. — Не ломайся. Я серьёзен, один раз — и ты поймёшь, что не только небо бывает тёплым. Тэхён не старался выдернуть руку, а лишь второй нанес удар по чужому носу, заставляя человека заорать, как истеричка. Голос все же остался ровным, но в нем явно был гнев: — Ещё раз коснёшься — я тебе не только язык бесплатно отрежу, но и достоинство в подарок. Джэмин хотел уже наброситься на Кима, но тут подбежали другие юноши, которые удерживали альфу в узде. — Ким, мы еще встретимся. Тэхён ушёл, не обернувшись, оставив того наглеца скорее всего со сломанным носом. Хруст был роскошным. Хосок узнал обо всём позже, уже в столовой. Вечером, после отбоя, когда все уже почти спали, Хосок тихо подошёл к койке Тэхёна. Тот ещё не спал — лежал на спине, разглядывая верхнюю койку. Хосок сел на край и наблюдал за ним. Разговор не вязался. Он хотел узнать про тот случай в столовой. — Шея болит? — спросил тихо. А Тэхён кивнул. Хосок достал мазь. Омега в этот раз был вымотан, что лишь лег на живот, чтобы альфе было удобно. Чон массировал молча, тщательно, как всегда. Пальцы были тёплыми, движения ровными. Когда Хосок закончил, он не ушёл сразу. Просто положил ладонь на плечо Тэхёна — на секунду дольше обычного. — Зачем ты врезал тому альфе? На тебя совсем не похоже. Тэхён открыл глаза, все же принимая сидячее положение. — Человек позволил себе слишком много. Хосок смотрел на карие глаза, которые сейчас выглядели слишком тёмными. Пугали. — Ты только меня так не бей. Спокойной ночи, небоход. — Спокойной, Хосок. Чон покинул казарму, оставляя его одного. Тэхён лежал ещё долго. Не думал о Джэмине. Не думал о Хосоке. Думал только о завтрашнем полёте — о том, как не повторить ни одной ошибки. И это было важнее всего остального. Небо не прощало отвлечений. А Тэхён не собирался давать ему повод.       На следующий день слухи о вчерашнем инциденте в столовой уже дошли до инструкторов. Майор Ли вызвал Тэхёна после утренней физподготовки к себе в кабинет. — Ким, на тебя поступила жалоба. Пак Джэмин жалуется, что ты сломал ему нос. Объясни свои действия. Чем это сможешь аргументировать? Тэхён стоял, взгляд прямой. И ни капли сожаления в них не было. Скорее лишь гордость за свой поступок. — Он схватил меня за руку и предложил "развлечься". Для меня это домогательство ко мне. Я его предупреждал и прямо отказал ему в предложеним. Он не послушал, высказался неуважительно не только про меня, но и про одного из лучших курсантов — Чон Хосок. Я считаю, что мои действия довольно оправданы. Могу ли я быть свободен, сэр? Майор Ли кивнул коротко, но с полным понимание. — Я поговорю с ним. Он получит выговор и дополнительные наряды. Но ты в следующий раз просто доложи. Не бей. Мы здесь не для того, чтобы решать всё кулаками. — Понял, сэр. — Свободен. Тэхён вышел. В коридоре его уже ждал новый «поклонник» — Ким Сухён, бета с инженерного направления. Ким о нем слышал, само собой. Высокий, аккуратный, с очками и тихим голосом. Он подошёл сразу после разговора с майором, будто поджидал удобного момента. — Тэхен, я слышал про вчерашнее. Если тебе нужна помощь или просто поговорить — я всегда рядом. Думаю, что тебе тяжело в такой среде. Оно же и понятно. Тэхён даже не уделил эту личность взглядом. — Я в тебе не нуждаюсь. Сухён улыбнулся — вежливо. — Ладно. Если передумаешь — я в третьей роте. Тэхён ушёл, не ответив. Вечером, после очередного полёта, Хосок снова ждал у выхода. На этот раз он не молчал. — Слышал про Сухёна? Пошёл слух, что он на тебя глаз положил. Тэхён устало глянул на своего друга, не желая слушать про лишних людей. — Я в этом не замешан. Хосок шагнул ближе — не касаясь, но ближе обычного. — Ты в порядке? Тэхён посмотрел на него спокойно. Будто такие вопросы слышал слишком часто. И на них был всегда один ответ. — Я всегда в порядке. Хосок кивнул, но все же он видел усталость омеги. Самое тяжёлое - это непонимание как помочь. — Знаю. Но если вдруг, то я рядом. Тэхён не ответил. Просто пошёл дальше, держа в голове сгустки усталости. Хосок смотрел ему вслед — долго. Внутри него что-то сжималось всё сильнее. Просто тихая, упрямая забота. И он знал: Тэхён это чувствует. Пусть и не говорит.       Июнь не ослаблял хватку. Жара приходила рано, ещё до подъёма. В 05:15 воздух уже был тёплым, тяжёлым, будто ночь не успевала остудить бетон аэродрома. Курсанты выходили на утренний бег, и над полосой стоял тонкий запах топлива, смешанный с влажной травой. Тэхён бежал впереди своей группы — как почти всегда. Шаг ровный, дыхание спокойное, взгляд направлен куда-то чуть дальше дорожки. Он не ускорялся и не замедлялся, будто тело давно само знало нужный темп. Хосок держался немного позади. Не потому что не мог догнать. Просто наблюдал. Это вошло в привычку — смотреть, как Тэхён двигается, как держит плечи, как экономит движения. Даже на обычном беге омега выглядел так, словно выполнял точный расчёт. Когда круг закончился, курсанты постепенно остановились у края поля. Кто-то тяжело дышал, кто-то растягивал мышцы. Тэхён наклонился, упёрся ладонями в колени, несколько секунд восстанавливая дыхание. Хосок подошёл и протянул бутылку воды. — Ты опять ускорился на последнем круге. Тэхён выпрямился, принимая воду. Несколько глотков — и он вернул бутылку обратно. — Просто закончил быстрее. Хосок усмехнулся. Узнавал того самого Кима. — Вот именно. Но больше ничего не сказал. Днём у них снова стояли полёты. Солнце уже поднялось высоко, и металлические корпуса самолётов нагрелись так, что к ним было неприятно прикасаться голыми руками. Тэхён стоял у своего T-41, проверяя крепления на закрылках. Кончики пальцев скользили по холодному металлу, проверяя каждую мелочь. Он всегда делал это чуть дольше остальных — не из-за медлительности, а потому что не пропускал ни одной детали. В нескольких метрах Хосок занимался тем же самым со своей машиной. Инструктор же прошёл вдоль линии самолётов, бросая короткие взгляды. — Через пять минут взлёт, курсанты. Заканчивайте проверки. Тэхён кивнул, но не ускорился. Он провёл ладонью по кромке крыла ещё раз и только потом отступил. Когда он повернулся, его ботинок задел металлический ящик с инструментами, стоящий у колеса. Ящик слегка сдвинулся. Тэхён машинально наклонился, чтобы поправить его — и в этот момент нога скользнула по гладкому бетону. Это было почти незаметное движение. Но баланс ушёл и корпус уже не был на всех 90 градусах. Хосок быстро заметил это и машинально примкнул к омеге. — Осторожно. Он шагнул вперёд быстрее, чем успел подумать. Рука сама потянулась вперёд и легла на талию Тэхёна, удерживая его. Омега чуть подался назад, и их тела почти соприкоснулись. Тэхён резко остановил движение, поймав равновесие. Пальцы Хосока всё ещё держали его за пояс формы. Тепло ладони чувствовалось даже через плотную ткань. Несколько секунд они просто стояли так. Потом Тэхён тихо сказал, нарушив своими словами тишину между ними: — Я не падаю. Можешь отпускать. Хосок усмехнулся, но руку убрал не сразу. — Я на всякий случай. Тэхён повернул голову, взглянув на него через плечо. В его глазах мелькнула тень раздражения, но она была слишком слабой, чтобы стать настоящим упрёком. Он сделал шаг вперёд. — Спасибо. И пошёл к кабине. Хосок ещё секунду смотрел на место, где только что держал его. Потом выдохнул и тоже направился к своему самолёту. Полёт прошёл напряжённо. Сегодня они отрабатывали серию быстрых разворотов на малой высоте. Воздух был горячим и нестабильным — машину иногда подбрасывало на потоках. Тэхён держал управление крепко, но спокойно. Его движения были экономными: лёгкое давление на педаль, короткая коррекция штурвала. На очередном развороте самолёт слегка просел. Он тут же компенсировал крен, вернул нос на курс и выровнял высоту. В наушниках треснул голос инструктора: — Нормально, Ким. Держи так. Тэхён не ответил. Просто продолжил манёвр. Где-то позади на той же высоте шёл самолёт Хосока. После посадки они вернулись к ангарам почти одновременно. Тэхён первым спрыгнул с крыла на бетон и снял шлем. Пот выступил у висков, но лицо оставалось спокойным. Хосок подошёл чуть позже. Он посмотрел на омегу внимательно, будто проверяя что-то. — Сегодня лучше. Тэхён глянул на своего друга. — Я знаю. Несколько секунд они молча шли. Потом Хосок вдруг тихо добавил: — Ты слишком давишь на себя после той посадки. Тэхён остановился. — Если я не буду давить. — сказал он спокойно. — Небо сделает это за меня. Он сказал это без пафоса. Просто как факт. Небо любит сильных. Это давно установлено. Хосок ничего не ответил. Вечером коридоры казармы наполнились приглушённым шумом. Кто-то смеялся, кто-то спорил над учебниками. Летняя жара не уходила даже ночью, поэтому окна были открыты, и в комнату тянуло запахом травы с аэродрома. Тэхён сидел на своей койке, согнувшись над конспектами. Лампа над столом отбрасывала мягкий свет на страницы. Он перечитывал процедуру аварийного снижения. Пытаясь впитать ее в себя. Каждое движение должно быть автоматическим. Хосок же вошёл, как свой. В руках у него была маленькая знакомая баночка с мазью. Он не сказал ни слова. Просто сел на край койки рядом. Тэхён даже не поднял головы. — Нужно? Омега помолчал секунду. Потом коротко помотал головой в знак отрицания. — Вновь одно и тоже повторяешь? — Я не планирую допускать еще раз такую ошибку. — он был серьёзен в своих словах. — Ты мне напоминаешь моего брата. Он такой же упрямый был. — с легкой грустью в словах сказал Хосок. Тэхён отложил свои конспекты, все же уделяя время для своего друга. — Почему это? — Он тоже зависим от неба. С ранних год от семьи отвернулся. Пошёл в эту академию. Отец вечно называл его неблагодарным, но когда брата направили в Америку, то как переобулся. Все в округе знали про его сына, только толку то. Брат оборвал все с нами. — Почему он это сделал? Почему оставил родину? — Кто его знает. Он был лучшим курсантом этой академии. Его приметила американская комиссия при показательных полетах. — Хосок рассказывал об этом, как о сказке. Интерес Кима не был скрыт и альфа это понимал. — Ты пошел по стопам брата? — Отчасти, но он был на военном направлении. В его практике были истребители. — А сколько твоему брату? Разве он не слишком молод был для попадания в американскую эскадрилию? — Моему брату должно уже быть 26. — Я поражен. — Тэхён хоть и не знал этого человека, но был удивлен такой персоне. — Хочу попасть в штаты. — тихо промолвил Чон. — Хочу взглянуть ему в глаза и спросить одно. — Что же? — Почему же он и от меня отказался. — Ким впервые увидел грусть Хосока. Который всегда был на веселе и подбадривал его. Омега слегка приблизился к нему с раскинул руки. — Не хочешь объятий? Один раз предлагаю. — альфе 100 раз повторять не надо. Он сразу же заключил омегу в объятия, утыкаясь носом в кудрявую макушку. Тэхён обнял друга в ответ за плечи. Он понимал, что такое поведение брата Чона ужасно. Он понимал то, как это ранило его товарища. Однако он был готов его поддержать. Хосок не сразу отпустил Тэхёна. Объятия длились чуть дольше, чем нужно было для простого утешения. Пальцы альфы слегка сжались на спине омеги, будто боялись, что тот сейчас отстранится и снова уйдёт в свою привычную тишину. Тэхён не отодвинулся. Он просто сидел, обхватив плечи Хосока, и чувствовал, как тепло чужого тела медленно растекается по его собственному — сквозь футболку, сквозь усталость, сквозь всё то, что он обычно держал внутри. Когда Хосок наконец разжал руки, он сделал это медленно, почти неохотно, но взгляд остался — тёплый, чуть виноватый. — Прости, что вывалил всё это на тебя. — тихо сказал он. — Просто иногда накатывает. Тэхён поправил ворот формы, который слегка съехал во время объятий. Голос его был ровным, как всегда: — Не извиняйся. Ты имел право рассказать. Хосок кивнул. Он хотел сказать ещё что-то — что-то лёгкое, чтобы разрядить воздух, но слова застряли. Вместо этого он просто посмотрел на Тэхёна ещё секунду: на медные кудряшки, на усталые, но всё равно ясные глаза, на то, как омега держится, прямо, будто даже в казарме держит всех в узде. — Спокойной ночи. — наконец произнёс Хосок. — Завтра снова вместе в кабинах. Тэхён коротко кивнул. — Спокойной. Хосок ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Тэхён остался стоять ещё несколько секунд, потом лёг на койку. Он не думал о брате Хосока. Не думал о том, как сильно обнял его только что. Он думал только об одном: завтрашнее небо. На следующее утро майор Ли объявил новое упражнение — уже не одиночные полёты, а парные. Каждый пилот теперь работал в связке с курсантом из другой группы (смешание бет с альфами). Тэхён и Хосок оказались в одной паре. Здание было сложным: полёт по приборам в условиях полной имитации тумана, с отказом связи и внезапным отказом одного двигателя. Пилот и навигатор должны были действовать без единого слова — только по заранее отработанным сигналам. Когда они подошли к T-41, Хосок уже сидел в задней кабине. Тэхён занял место пилота. Майор Ли чуть позже дал последние указания перед их вылетом: — Связь отключится на высоте 3500 футов. Отказ двигателя через шесть минут. Время на вынужденную посадку — 11 минут. Если не уложитесь — оба получаете минус. Вперёд, курсанты. Двигатель запустился. Взлёт прошёл чисто. Тэхён поднял машину ровно, без лишнего крена. Хосок сразу начал работать с картой и GPS — молча, быстро, точно. Они понимали друг друга без слов: Тэхён чувствовал, когда Хосок передаёт поправку, по лёгкому движению штурвала. На 3500 футах связь пропала. Через шесть минут — отказ двигателя. Сирена взвыла. Красный индикатор вспыхнул. Машина дёрнулась влево. Тэхён мгновенно компенсировал — крен, педали, снижение носа. Скорость упала до 68 узлов. Хосок передал координаты ближайшего поля — коротким жестом руки на карте. Тэхён кивнул — едва заметно. Ветер бил сбоку. Машина дрожала. Высота падала быстро — 2000 футов, 1500, 1000. Тэхён держал штурвал крепко, но спокойно. Пальцы не дрожали. Он чувствовал, как Хосок за спиной следит за каждым движением — не мешает, а поддерживает. Это было странное ощущение: не одиночество в кабине, а тихая, надёжная сила позади. На 500 футах Тэхён выпустил закрылки. Скорость 64 узла. Поле уже видно — узкая полоска травы между холмами. Посадка будет жёсткой. Но возможной. Касание. Удар. Пробег длиннее нормы, но в пределах. Тормоза. Остановка. Все происходит особо быстро. Особенно когда ты пытаешься все поймать Майор Ли в наушниках прозвучал у обоих (связь вернулась после посадки): — Время — 10 минут 14 секунд. Посадка приемлемая. Хорошо сработали. Тэхён выдохнул — медленно, почти беззвучно. Чувство облегчения пришло мгновенно. Когда они вышли из кабины, Хосок первым подошёл к товарищу, смотря на него с особым восхищением. — Ты сегодня был особенно точным. Тэхён посмотрел на него. Впервые за долгое время в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Ты тоже не подвёл. Догонял. Хосок улыбнулся — тихо, но искренне. Они пошли к казарме вместе. Не касаясь. Но уже без того напряжённого расстояния, которое было раньше.