Безудержный перфекционизм

      Герман был чёртовым перфекционистом. Этот бывший мокрый уборщик всегда обладал желанием сделать всё идеально, несмотря на то, что его силы ему в этом желании совсем не помогали.              В жизни с Водобоем Чад узнал много нового. Во-первых, если для какой-то крупы, кухонной утвари или тарелки не существует специального контейнера или подставки – ты просто плохо искал. У Германа были банки для каждого вида крупы, маленькие бутылёчки для каждой специи, и, чёрт, подставка и контейнер для каждой вещи. И это касалось не только кухни – а всего дома в принципе. Будь то шкаф, ванная, или их спальня.              Во-вторых, когда Чад съехался с Германом, он узнал, что любое пятно можно отмыть. Если у тебя не получилось убрать пятно от прошлого арендатора, который годами не мыл кухонный фартук – значит ты плохо старался. Как оказалось, всю свою жизнь Чад жил в дерьме. Т есть, он убирался, активно поддерживал чистоту в своем жилище и точно не был засранцем, но сверх нормы он ничего никогда не делал. Старое пятно? Ну и хрен с ним, главное чтоб ничего нигде не воняло.              Однажды Герман взял выходной. Чад пришёл домой после долгой смены, и изначально ему показалось, что он перепутал квартиры и зашёл не в свою. Его жилище никогда так не сияло. Чад даже не знал, что плитка на его кухне, на самом деле, была белой, а не бледно-жёлтой! И посреди всего этого сверкающего нечто стоял виновник торжества, неловко улыбающийся и теребящий в руках свои жёлтые перчатки для уборки.              В-третьих, Чад, не сразу, но понял, но, на самом деле, перфекционизм Германа касался не только бытовых дел. Он касался вообще всего, и их отношений в частности. С одной стороны это было не совсем здоро́во – Водобой хотел, чтобы между ними вечно царил покой и радость, что было не совсем возможно с таким любовником как Чад. Но с другой, Герман всегда старался выкладываться на полную в отношении своего возлюбленного.              После месяца отношений и совместной жизни Чад уже перестал считать, сколько букетов подарил ему Герман, сколько чертовых конфет с ликёром, любимых у Фламбе, Водобой купил и принёс в их жилище. Чад даже начал несколько ругаться – ему нравилось такое проявление внимание, но переедание явно не совсем пошло на пользу его охрененной фигуре. Хотя, Герману, кажется, нравился этот небольшой домашник животик, от которого Фламбе быстро и безжалостно избавился, посадив себя на вынужденную диету.              И вот так было во всём. Герман старался быть идеальным в каждой сфере, и самым главным было то – что ему этого действительно хотелось. То есть, он не пытался достичь каких-то невозможных стандартов, нет, Водобой в принципе, просто так, был идеален потому, что очень этого хотел. Ему нравилось дарить свою любовь Чаду, и он не собирался останавливаться на малом, это уж точно.       

***

             Чад неловко ёрзал, чувствуя, как с каждой секундой его тело распаляется всё больше, испаряя влагу, которая окружала его не кровати. Сейчас Фламбе отчаянно проклинал Германа и его чёртов перфекционизм. Водобой считал своим долгом сделать всё идеально, удовлетворить Фламбе по полной программе. Чад в принципе был удивлён, когда узнал, что его парень, на самом деле, не девственник. Ну то есть, это было неудивительно, Герману уже было двадцать четыре, просто… Смотря на его костюм, постоянный вид мокрой побитой собаки и красивые глаза, к сожалению спрятанные за мутными линзами очков для плавания, Фламбе при первой же встрече сделал некоторые выводы. Крайне ложные выводы.              “Чад… Как ты себя чувствуешь?” Герман тихо шептал на ухо Фламбе, нежно урча и ярко улыбаясь. Чад не видел этой улыбки, но по тону он понимал, что она есть. Фламбе лежал на животе, его бедра были подняты высоко вверх, пока Герман наваливался на него грудью сзади. Эта поза была такой уязвимой, но Чад так устал, что ему уже не хотел даже думать о том, чтобы что-то менять. К тому же, под бедрами огненного героя было заботливо сложено несколько подушек, которые помогали ему удерживать подобное положение.              Чад нечленораздельно что-то простонал, утыкаясь носом в подушку. Чёрт, это было так неловко. Фламбе никогда не позволял себе быть такой… развалюхой, ни с одним своим партнером он так сильно не расслаблялся. А они с Германом еще даже не перешли к самому сексу! Все эти полчаса были лишь чертовы прелюдия. Водобой постепенно расслаблял Чада, целовал каждую часть его тела, оставлял лёгкие засосы и укусы, мгновенно залечивая их своей слюной. Он гладил тело Фламбе своими нежными руками и обращался с огненным героем так, будто хотел его свести с ума всеми этими ласками.              “Хорошо… Э-это же хорошо?” Герман тихо хихикнул, явно довольный реакцией своего парня. Водный герой с любовью гладил бедра Фламбе, наклоняясь вперед и возвращаясь к тому, чем он занимался до этого. Руки Германа снова осторожно раздвинули ягодицы Чада, и мокрый язык Водобоя снова коснулся расслабленного отверстия Фламбе.              Огненный герой застонал, слегка подмахивая бедрами вверх. Это был не первый раз, когда кто-то лизал Фламбе задницу, но то, как это делал Герм было чем-то особенным. Это было так… неряшливо? Слюна Германа смешивалась с водой, которую выделяли его силы, создавая тем самым громкие и крайне непристойные чавкающие звуки. Герман пожирал его так, будто Фламбе был самым вкусным блюдом мишленовской кухни. Чад не знал, откуда у его возлюбленного были такие хорошие навыки в подобном деле, но он совсем не жаловался, чувствуя, как язык Германа проникает все глубже с каждым толчком, извиваясь внутри Фламбе.              Чад слегка взвизгнул, стараясь скрыть каждый свой неловкий звук подушкой. Он и забыл, что язык у Германа был… не совсем человеческим. Наряду с его жабрами, у него также имелся очень длинный язык. Как у чёртовой жабы, лягушки, без разницы. Единственное, что сейчас волновало Фламбе – это этот самый язык Германа, который медленно извивался внутри Чада и проникал так глубоко, что огненному герою хотелось выть от отчаянного возбуждения.              “Н-не сдерживай… Звуки. Пожалуйста?” Водобой снова ненадолго отстранился, чем вызвал у Фламбе жалобный и очень разочарованный стон. Чад тихо фыркнул, отстраняя подушку от своего лица. Огненный герой осторожно кивнул, слегка соблазнительно виляя бедрами и тем самым умоляя Германа продолжать.              Водобою не нужно было повторять дважды – он с радостью вернулся к своему медлительному занятию, постепенно раскрывая отверстие Фламбе и доводя того до исступления. Теперь Чад не скрывал своих отчаянных стонов, стараясь слегка двигать бедрами в такт движениям Германа, который с легкостью нажимал на все кнопки своего парня, зная, куда нужно целиться.              Чад чувствует, как он становится ближе к своему второму оргазму. Это так непривычно. Фламбе привык к быстрому и агрессивному траху, без какой-то нежности – лишь животное удовлетворение своей потребности. Это было… чем-то другим. Чад был уверен, они еще дойдут до части, когда Герман слетит с катушек и начнет втрахивать Фламбе в эту несчастную кровать, накрытую брезентом, но то что было сейчас тоже было… неплохо.              “П-пожалуйста.. Быстрее..” Фламбе отчаянно стонет и тяжело дышит, чувствуя, как он всё ближе и ближе, еще немного… По его щекам уже текли слёзы удовольствия, которые почти мгновенно испарялись под жаром тела огненного героя.              Герман тихо хихикает, ускоряя движения своим длинным языком и проникая в самые глубокие точки задницы Фламбе, чтобы снова довести того до желанного оргазма. За все эти полчаса Водобой ни на секунду не отвлёкся от тела своего парня, даже не думал о самоудовлетворении, сейчас он был полностью сосредоточен на Чаде.              Несколько неаккуратных мокрых толчков и Фламбе с громким стоном хныканьем кончает прямо на брезент, прикусывая подушку и разрывая ее своими зубами. Вокруг разлетается просто куча перьев.              “Н-нет Чад! Это!! Подушка с гу-гусиными перьями!” Недовольно бормочет Герман, на мгновение отстраняясь и наблюдая за тем, как одна из его дорогих подушек была уничтожена Чадом, который наконец достиг желанного оргазма.              Фламбе не может найти в себе сил, чтобы сформулировать полноценное предложение для ответа – у него закончились силы после этой получасовой пытки ласками. Мозг Чада плыл, ему хотелось лишь поскорее уже перейти к самому сладкому.              “Н-надо ли мне… наказать? Плохого мальчика?” Герман звучал даже как-то вопросительно, будто бы вёл диалог сам с собой, решая, будет ли «наказание» здесь уместным.              Чад всё ещё молчал, хотя упоминание наказания заставило его снова почувствовать лёгкое возбуждение. Значило ли это, что Герман наконец трахнет его? Фламбе был как никогда готов к этому, как с моральной, так и с физической точки зрения. Чад недовольно помахал бёдрами, как бы мотивируя Германа на дальнейшие действия.              Водобой тихо неодобрительно промычал, его руки вернулись к ягодицам Фламбе, слегка грубо разминая их. “Плохой… плохой мальчик. Н-надо наказать.” Герман тихо хихикнул, он не собирался делать чего-то слишком жестокого, только то, что, он был уверен, понравится Чаду.              Фламбе тихо вскрикнул, наконец почувствовав, как что-то гладкое, не похожее на язык, прижалось к его отверстию. Член Герма, наконец-то. Чад уже был полностью готов, ему так хотелось приступить к делу, но… Герман опять медлил, лишь возбуждённо потираясь об анус Фламбе и не входя внутрь. Было ли это частью наказания? Довести Чада до безумия и оставить его возбуждённым.              “Г-герм.. пожалуйста..” Обычно, Фламбе не позволял себе хныкать в постели, даже в нижних позициях старался быть доминантным, но сейчас? Он пол часа разваливался благодаря продуманным ласкам Германа. Всё, чего Чад хотел – это наконец почувствовать заветный член своего парня внутри себя. Неважно, что ради этого придется сделать, Фламбе будет рыдать, умолять, лишь бы Герман наконец сжалился и вошёл внутрь.              “Что-что? Ч-что говорит.. плохой мальчик?” Герман игриво улыбался, продолжая лишь дразнить, не переходя к делу.              Фламбе унизительно промычал, хныкая и чувствуя как с каждой секундой он все больше разваливается на части. Герман сделал это с ним. Довёл Чада до этого отвратительного состояния, когда огненный герой был готов умолять и плакать, лишь бы его трахнули. Так унизительно и, о боже, очень возбуждающе.              “П-прошу.. трахни меня, давай же..” Чаду было трудно формулировать предложения, но он старался быть хорошим мальчиком, чтобы его наконец вознаградили за послушание и трахнули так сильно, что он забудет обо всем вокруг. "Прошу.."              Герман довольно промычал, кажется ему нравилось, каким уязвимым и послушным сейчас был Чад. Хотя, конечно, подушку с гусиными перьями было жалко.              Фламбе уже кажется, что Герман продолжит дразнить, но, довольно резко, Чад чувствует, как тот, одним глубоким толчком наконец входит внутрь с громким чавкающим звуком. Чад по-животному рычит. Наконец, эта грубость, это то, что было нужно Фламбе. Присутствовала совсем лёгкая, приятная боль, которая так нравилась пирокинетику. Герман измывался над телом Чада полчаса, всячески подготавливая его к сексу, поэтому эта боль – это лишь приятное, но необычное чувство от растяжения. Герман для начала делает лёгкий толчок, и раздаётся ещё один пошлый мокрый звук. Водобой с усердием подготовил Фламбе, сделал его отвратительно мокрым внутри, благодаря своей слюне и воде. Это будет очень громко.              Чад тяжело дышит. Он не так давно кончил, но сейчас ему казалось, что он снова готов к оргазму. Это было так невыносимо, Герман был просто невыносим. Фламбе уязвимо стонет, чувствуя, как из его рта вытекает слюна, попадая прямо на брезент. Чёрт, Водобой – это что-то с чем-то. Он с такой лёгкостью довел Чада до состояния желе, в котором ему совсем не хотелось думать, хотелось просто быть безмозглой игрушкой для удовольствия Германа.              “Хороший.. хороший мальчик.. Н-нужно наградить, да?” Герман тяжело дышит, склоняясь над Чадом и любовно покрывая его спину лёгкими мокрыми поцелуями. Его голос становится тише, переходя на возбуждённый шёпот. “Наполню тебя… до отвала. Те-тебе же такое нравится, да? Быть полным.” Герман невинно улыбается, как будто его рот не говорит настолько грязные вещи прямо на ухо Чада.              Фламбе отчаянно стонет, выгибаясь. Он тяжело дышит, отчаянно мыча различные слова, или, если быть точнее, звуки согласия.              Герман довольно ухмыляется, его руки нежно гладят бёдра Фламбе, прежде чем Водобой, кажется, наконец теряет свое хвалёное самообладание. Он начинает постепенно наращивать темп, прижимая размякшее от удовольствия тела Чада к себе. Самым главным было то, что даже сейчас, Герман делал всё идеально, именно так, как нравилось Фламбе.              Чад чувствует как он всё больше и больше тупеет с каждой секундой. Его мозг превратился в чёртову кашу, и единственное, что его сейчас интересует – это член Германа, который без стеснения проникает в самые глубины его тела. Фламбе плачет от удовольствия, бессовестно хныкая и поддаваясь движениям Германа. Это было так идеально.              Темп Водобоя был неумолимым, по-животному быстрым. Будто бы все прошлые полчаса он копил силы, чтобы сейчас, в один момент, всё выплеснуть. И Чад совсем не был против, несмотря на то, что сейчас он уже не мог найти в себе силы так активно отвечать на толчки Германа.              “Хороший.. Х-хороший, о-о..” Герман ни на секунду не затыкался, продолжал отчаянно бормотать что-то на ухо Чаду, пока самостоятельно вытрахивал из него все остатки мозга.              Фламбе действительно казалось, что он плыл по течению, и единственное, что в данный момент держало его в сознании – это движения Германа и звуки, которые он издавал. Чёрт, это пыхтение, эти стоны, эти слова о том, какой Чад на самом деле молодец, какой он хороший мальчик, который послушно принимает это всё. Фламбе никогда не чувствовал себя таким любимым, никогда, особенно в постели.              “Т-ты близко? Я чувствую… Ты сжимаешься..” Герман тихо хихикает, целуя заднюю часть затылка Чада. Фламбе снова всхлипывает в ответ, потому что он и сам не заметил, как близок был к разрядке.              “Молодец… т-такой… идеальный! Я-я хочу… Хочу кончить внутрь..” Герман беспорядочно шепчет, ни на секунду не останавливая движений бедрами. “Хочу наполнить.. Т-ты бы очень.. хорошо смотрелся… наполненным, да? Хочу о-оплодотворить тебя… Чад.. Тебе бы так пошёл большой живот..” Герман всё больше и больше начинал заикаться, как будто бы уже был близок к оргазму.              Чад чувствовал, как его плечи буквально горели огнём от всех этих смущающих слов. Он давно знал, что у Германа был этот фетиш на оплодотворение, и он часто во время секса говорил о том, как прекрасно Чад смотрелся бы беременным. Проблема была лишь в том, что Фламбе это начинало нравится не меньше. Всё это собственничество, все это желание пометить его, сделать его беременным, присвоить его. Герману хотелось полностью владеть Чадом, и Чад ему это позволял.              Благодаря отчаянным и беспорядочным движениям Водобоя, и тому, как собственный член Фламбе тёрся о брезент при каждом движении, Фламбе очень быстро пришёл к своему пику, издавая самый похабный и отвратительно приятный звук рыданий за этот вечер. Герман, в свою очередь, движений не прекращал, потому что знал – гиперстимуляция для Чада была болезненно приятной, сам Фламбе не раз говорил ему об этом во время прошлых разов.              Фламбе уязвимо мычит. “Г-гер..! Много..” Чад просто разваливался. И это всё было дело рук Германа, и только его. Потому что Герман был идеален, и всё что он делал было идеально. И только он мог довести Фламбе до такого состояния.              “Еще чуть-чуть.. Д-дорогой.. Давай.. Я уже представляю… Каким полным ты б-будешь.. У н-нас будут самые красивые..дети.” Несмотря на невозможность всех этих фантазий, они каждый раз заставляли Чада плакать от счастья. Наверное, он и правда бы хотел детей от Водобоя, чёрт. Хотел бы родить их, воспитать, чтобы в их детях было по частичке каждого из них.       Фламбе закрыл глаза, его тело полностью расслабилось, а мозг будто унёсся в другое измерение. Он не спал, но и не был полноценно в сознании. Несколько неаккуратных толчков сзади, и Чад тихо мычит, чувствуя, как Герман наконец-то кончает. Приятное тепло наполняет тело Фламбе, заставляя того слегка дёрнуться. Так горячо и так много одновременно. Благодаря силе Водобоя у него было просто колоссальное количество спермы, чёрт. Как будто кто-то подключил Фламбе к какому-то извращенскому крану.              Чад тихо простонал, он чувствовал лёгкое давление в животе, который слегка выпирал. Как будто он и правда был беременным, блять.              Герман любовно целовал спину и шею Фламбе, шепча какие-то нежности, которые Чад совсем не мог понять из-за усталости.              Они пролежали в таком положении несколько минут, прежде чем Герман все же удосужился отстраниться, покидая тело Фламбе. Чад недовольно хныкал, чувствуя неприятную пустоту. Тихие шорохи, и, через несколько секунд, Герман медленно проталкивает внутрь отверстия Чада довольно массивную и красиво сверкающую анальную пробку.              “Всё.. Всё, мы.. Всё внутри. Хорошо?” Герман ярко улыбается, он убирает подушки из под бёдер Чада, наконец давая тому расслабленно растянуться на кровати. Чад всё еще находился в полуобморочном состоянии, но был до жути расслаблен, и на его губах сохранялась лёгкая улыбка.              Герман быстро устраивается рядом со своим парнем, заключая того в свои объятья. “Идеально, Чад.. Поспи, отдохни..” Водобой тихо хихикает, покрывая поцелуями слегка мокрое от слёз, которые не успели испариться, лицо. На волосах Чада виднелось несколько гусиных перьев, которые, впрочем, также были раскинуты по всей их кровати.              Фламбе тихо мычит, расслабляясь в объятиях Германа. Ему хватает лишь нескольких секунд, чтобы устало погрузиться в дремоту.