The Unrestrained

Не Хуайсан тихонько прокрался по коридору, внимательно следя за тем, чтобы ни одна из половиц предательски не скрипнула. Замер у двери и аккуратно, пытаясь не издать и звука, потянул на себя. Она открылась, и Хуайсан шмыгнул внутрь, в темноту, и тут же запер за собой, так крепко, чтобы никто ничего не услышал и не заметил. В комнате царила темнота, и Не Хуайсан с облегчением вздохнул. Значит, все-таки брат еще не пришел, и он может провести несколько минут в одиночестве, наслаждаясь своим любимым делом… Хуайсан тихо хихикнул, в голове уже представляя, как сейчас включит свет, дойдет до стола, втянет в себя чудесный запах сдобы и запустит руки в миску, чтобы сжать мягкое, воздушное и еще теплое тесто… Представил и сглотнул слюну. Затем потянулся к выключателю, спеша воплотить мечтания в реальность и… Столкнулся взглядом с замершим у стола дагэ. Очень-очень недовольным дагэ. Энтузиазма сразу поубавилось в разы. — Д-дагэ! — радостно воскликнул Хуайсан, нервно косясь в сторону закрытой двери, и Не Минцзюэ чуть приподнял бровь, будто показывая, что разгадал все замыслы младшего брата. — Ты уже дома, какая неожиданность! А я вот… Пришел проверить это… Тесто! А то вдруг ты там это… Больше дрожжей, чем надо добавил, и оно решило подняться так, что уже и из миски вылезло! А я ведь волнуюсь, ты представь, сколько тебе бы потом отмывать всего пришлось бы, а ты и так устаешь… — Прямо так уж и обо мне волнуешься, — насмешливо ответил Не Минцзюэ, складывая руки на груди. — И вовсе не пришел, чтобы опять запустить свои шаловливые ручки в мое тесто и разрушить всю мою трехдневную работу! — Ты что! — вполне натурально ужаснулся Не Хуайсан, понемногу пятясь к двери, не прекращая отчаянных попыток слинять. — Как я могу! Не Минцзюэ вздохнул, глядя на дурачащегося брата. Оба они были из семьи потомственных пекарей. Когда-то давно еще их прадед основал первую в городе пекарню, и с тех пор семейный бизнес передавался из поколения в поколение, и не было еще ни одного отпрыска семьи Не, который не любил бы печь. Ну, кроме Хуайсана. В семье не без дурачка, насмешливо говорил отец, когда еще мелкий тогда Хуайсан запускал тонюсенькие ручонки в муку, набирал ее в горсти и подбрасывал вверх, радостно вопя: «Смотрите, отец, дагэ, снег!». Со временем главой бизнеса стал Не Минцзюэ, который тщетно пытался привлечь к пекарскому искусству и брата, но… Хуайсан обожал тесто. Он мог часами возиться с ингредиентами, просеивать муку, замешивать тесто, аккуратно гладить его по чуть липкому боку, завороженно глядя на то, как даже от самых легких касаний остаются следы и вмятины. Но никогда у него не получалось даже ничего отдаленно съедобного! Не Минцзюэ готов был на себе волосы рвать от отчаяния. Ну и что делать с братцем-маньяком с фиксацией на тесте, а? А потом в голову пришла светлая идея. А что, если не давать Хуайсану свободу для творчества, но строго контролировать, что, куда и в каких пропорциях он кладет, какому рецепту следует? Не Минцзюэ рискнул — и этот риск окупился стократно. Под его руководством Не Хуайсан еще ни разу не испортил ни одного пирога и не сжег ни единой булочки, и Не Минцзюэ этим по праву гордился. Однако… — Что, после месячного отсутствия в пекарне пальцы зудят? — вдруг улыбнулся Не Минцзюэ, раскрывая руки, и Не Хуайсан туда же кинулся в его объятия, крепко прижимаясь к груди брата, а затем привставая на цыпочках и целуя Минцзюэ в щеку. — Ну будет тебе. У нас на ужин сегодня булочки. Поэтому отпусти меня, пискля, сейчас будем готовить! И возьми ты уже фартук, я не хочу потом покупать новую стиральную машинку из-за того, что комки теста забились в механизм. Ты руки хоть помыл, чудовище? Нет? Я прибью тебя сейчас, понял?! Не Хуайсан только радостно засмеялся на эти угрозы. Как же приятно после этой долгой, нудной стажировки наконец очутиться дома!