Запретная любовь

Тяжелый полог шатра наконец опустился, отсекая шум свадебного пира, поздравления Орхана и пронзительные звуки зурны. Внутри горело лишь несколько свечей, наполняя пространство мягким золотистым светом и ароматом сандала. Флавий стоял у входа, всё еще в праздничном кафтане, расшитом серебром. Он смотрел на Фатму, которая сидела на краю их ложа, медленно снимая тяжелые украшения. Его взгляд был тяжелым, затуманенным от долгого ожидания и той жажды, которую он подавлял долгие месяцы. — Ну что, хатун... — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у Фатмы по спине пробежали мурашки. — Добилась своего? Теперь на моем пальце кольцо, а перед входом стоит стража твоего отца, охраняя наш покой. Теперь ты обязана меня слушаться? Фатма отложила в сторону золотую подвеску и медленно поднялась. Она распустила волосы, и они темным водопадом укрыли её плечи. Она сделала шаг к нему, лукаво прищурившись. — Ты всё еще ворчишь, Флавий? Даже в такую ночь? — она подошла вплотную, касаясь пальцами застежек на его груди. — Ты сам хотел этого плена. А насчет послушания... посмотрим, кто из нас первым запросит пощады. Флавий резко перехватил её руки, прижимая их к своей груди. Его сердце билось как сумасшедшее. — Ты изводила меня месяцами, Фатма. Ты заставляла меня стоять на расстоянии вытянутой руки, пока я сгорал от желания просто коснуться твоих волос. Ты думаешь, я буду нежным после того, как ты так долго испытывала мою волю? — А я и не прошу нежности, — выдохнула она ему в самые губы. — Я хочу видеть того зверя, которого прирезала в лесу и которого выходила в пещере. Покажи мне, Акчора... или Флавий... кто ты на самом деле, когда гаснут свечи. Флавий издал низкий, гортанный рык и, подхватив её под бедра, рывком притянул к себе. Фатма вскрикнула от неожиданности, обвивая его талию ногами. — Ты сама напросилась, — прошептал он, обжигая её шею горячими поцелуями. — Сегодня не будет тактики и маневров. Только я и ты. И клянусь, к утру ты забудешь все свои ворчливые словечки. Он опустил её на шелковые подушки, нависая сверху. Его руки, жадные и уверенные, быстро избавляли её от лишних тканей. — Ты всё еще злишься на меня за тот обман? — спросил он, заглядывая ей в глаза, пока его ладонь медленно очерчивала изгиб её бедра. — Злюсь... — прерывисто выдохнула Фатма, выгибаясь навстречу его ласке. — Злюсь за то, что ты заставил меня полюбить лжеца. Но еще больше злюсь за то, что без этого лжеца я больше не умею дышать. — Тогда молчи, — приказал он, накрывая её губы властным, собственническим поцелуем. — Нам не нужны слова. Мы слишком долго ждали этого мгновения в холодных пещерах и на пыльных дорогах. Сегодня этот шатер — наш мир. И я не выпущу тебя из него, пока не заберу всё, что ты мне задолжала за эти месяцы разлуки. Фатма лишь сильнее притянула его к себе, отвечая на его неистовство своей страстью. В ту ночь в шатре не было воинов и дочерей беев, не было византийцев и кочевников. Были только двое влюбленных, чьи стоны и шепот сплетались в единую симфонию, а новая кровать прошла свое первое, самое жаркое испытание