Как не сойти с ума

      Джисон полз так, будто у него в жопе застрял целый якорь. Блять, даже покойники в гробу быстрее переворачиваются!       Сегодня выходной, и ребята могли не пахать как лохи. Феликс был уверен на сто процентов, что этот мудень снова не предупредил семью. Чаще всего в подобные дни они зависали здесь, в их небольшом штабе – обшарпанной заброшенной развалюхе в паре улиц от собственных домов. Ну, как зависали, просто пускали дым в лёгкие, член в очко и бесконечный поток дебильных разговоров в пустоту.       Парень уже почти поджёг грёбаный журнал (один из тех гламурных говноизданий, которые его старшая сестра коллекционировала, словно идиотка), когда – о чудо! – за спиной наконец-то послышались шаги. — Смотрите-ка, королевская особа почтила нас своим присутствием, — сипло цыкнул Ли, перекатывая во рту истерзанную коктейльную трубочку. — Ещё полсекунды – и я бы точно похоронил здесь твою тушу.       «Хотя... — шальной пулей пронеслась мысль. — Раз уж тормоз удосужился доползти...». В голове сразу всплыли сочные картинки их привычного послеобеденного «отдыха». Однако едва Феликс поднял глаза на Хана – всё в миг похерилось. Брови сведены, лоб в складках, губы сжаты в тонкую линию. Эта серьёзная рожа яснее всяких слов кричала, что ему ничего не светит. — И какой же, блять, геморрой тебя сегодня доебал? — он выплюнул трубочку, сглотнув противный привкус пластика.       Джисон мешком свалился рядом. Боковым зрением парень засёк, как тот откинулся назад, к стене, на пару секунд прикрыв глаза, а затем вновь повернулся к нему. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить, – напряжённо выдавил из себя. — Это серьёзно. — Валяй.       Чем быстрее этот придурок разберётся со своей ебучей ерундой, тем скорее они займутся каким-нибудь интересным делом. А под «делом» Феликс явно подразумевал яростные поцелуи в шею, грубые прикосновения к любой части тела и прочую грязную возню, из-за которой потом ещё несколько суток болит спина. Правда, он упрямо не обращал внимания на скрутившийся в тугой узел живот от чужого нервного вдоха. — Ну и? Что случилось? — выпалил Феликс, раздражённо щёлкая зажигалкой. — Сложно объяснить... — Джисон тяжко вздохнул, потирая переносицу. — Блять, лучше показать, — он резко вскочил, отряхивая штаны.       Парень наблюдал, как тот суетливо стягивал куртку – не с похабным намёком, а будто сдирал с себя кожу. Двигался не как любовник перед еблей, а как загнанный в угол зверь. Даже если бы Ли попытался разглядеть здесь хоть каплю эротики (а он, честно, был бы не прочь), его пошлая фантазия разбилась бы о ледяное выражение лица напротив.       Это оказался ужасно депрессивный стриптиз. Подобное зрелище не возбуждало. Вызывало лишь апатию, смешанную со стыдом. Феликс словно подглядывал за одинокой многодетной матерью, танцующей за сраные копейки в ненавистном прокуренном баре и утопающей в грёбаных кредитах.       Всё, что могло худо-бедно завести Ли, испарилось к хуям, – быстро и бесследно, – точно мерзкий запашок на сквозняке. — Эй, долбоёб, ты совсем поехавший?! — хрипло выругался парень. — Завязывай!       Однако Хан его проигнорировал. Толстовка уже ползла вверх, обнажая... Чёрт возьми... Феликс протёр глаза – привиделось? Когда ткань приподнялась, он заметил то, от чего кровь застыла в жилах. Сначала хотелось списать всё на солнечные блики, но нет. Тело Джисона... Оно искрилось и мерцало, как после нанесения ебучего дешёвого глиттера.       Ли обычно не страдал словесной диареей. А если молчал, значит, считал собеседника недостойным даже своего плевка. Но сейчас, впервые за много лет, стоял, будто его ударили кирпичом по башке, не в силах выдавить из себя ни звука. Пиздец, одним словом.       Посреди голых бетонных стен этот мудень сиял, словно ёлочная игрушка в помойке. Господи... Просто думать так уже было противно до скрипа зубов. В какой момент он успел настолько сойти с ума, чтобы увидеть в психе что-то прекрасное?       Взгляд соскользнул к торчащей позади ржавой трубе: «Может, это наиболее эффективный способ совершить самоубийство?».       Хан замер, демонстративно развернувшись к нему спиной. Парень выглядел обеспокоенным: уныло чесал голову, нервно тёр ладонью лицо, судорожно копошился в карманах. Пока наконец не выдохнул и не повернулся обратно. — Прости, что не сказал раньше, — промямлил еле слышно.       Он тупо пялился, стараясь хоть как-то соображать. Но мозг окончательно отключился – кто-то явно выдернул вилку из розетки. Джисон заполнял собой всё сознание. Вернее, открытые участки его кожи, – бледные и сверкающие. Блять, да она светилась так, будто придурок проглотил пару сотен светлячков, и теперь эти твари пытались выбраться наружу.       Охренеть, о чём он вообще?! Точно педик... — Я боялся твоей реакции.       Феликс резко дёрнулся, словно его ударили током, грубо провёл ладонью по лицу, – так, что кожа покраснела, – и быстро вскочил на ноги. Джисон попытался приблизиться к нему, но получил жёсткий отпор в виде выставленной руки, преградившей путь. Поэтому тотчас же отпрянул назад побитой собакой, уткнувшись в пол.       «Да ёб твою... — мелькнуло в голове. — Этот кретин серьёзно собрался плакать?».       Парень яростно закусил губу, переводя взгляд с голого торса Хана на его чёртовы узкие штаны (ну конечно, сегодня пидор решил одеться особенно по-гейски) и возвращая обратно на идиотскую сияющую грудь. Он буквально залип – было невозможно оторваться от подобного зрелища. — Ты просто конченый гомик, — Ли скривил рот, будто лизнул помойное ведро. — Я не видел такого дерьма даже в задрипанном стрип-клубе. — То есть... — в голосе прозвучала долбаная надежда, — ты не боишься? — Бояться? Чего? Что твоя грёбаная кожа мне глаза выжжет? — он раздражённо потёр переносицу, осознав весь маразм ситуации. — Блять, Джисон, ты реально самый гейский гей на планете. — Хочу, чтобы ты понял... кто я, — парню, очевидно, тяжело давался разговор. — Послушай, Ликс... Я вампир.       Феликс фыркнул, покачал головой и выпалил первое пришедшее на ум: — Хули ты пиздишь? Я тогда по вторникам трахаю папу римского, а по четвергам – Илона Маска. — Прости... Знаю, должен был рассказать тебе раньше, но... — Хан нервно замялся, еле-еле подбирая слова, — я не ожидал, что всё зайдёт настолько далеко. Типа... между нами.       Ли демонстративно состроил глупое лицо, словно не врубился в тему. Ну да, они регулярно ебались, наверное, уже полтора года и торчали друг с другом чаще, чем хотелось признаться вслух. Он даже словил небольшой срок из-за него. И если бы Феликс был педиком, то они бы стали парочкой. Но он не педик, а значит – нихуя подобного. Секс по пьяни не считается, ясно? И вообще, никто нигде не писал, что мужикам нельзя тусить вместе.       Парень предпочёл не вспоминать их «тусовки», традиционно заканчивающиеся тем, что член Джисона оказывался глубоко в его заднице. Но это мелочи. Фигня какая-то. — Я никому не говорил. Ты – исключение.       Он тупо пялился, не въезжая в суть дела. Но с каждой новой секундой становилось только хуже и реально начинало выбешивать. Видимо, тотальное недоумение отразилось на его физиономии, потому что Хан вдруг затараторил: — У нас, вампиров, бывают особые способности, понятно? Я, например, могу читать чужие мысли. Но твои – нет.       Какого хера? — Я не могу прочесть твои мысли, Ликс. Никогда. Со мной такого ещё не случалось – ни с кем из тех, с кем я был. А учитывая, сколько я прожил...       Ли прищурился, зациклившись на последних словах, точно наткнулся на яму, которую не объедешь даже на вездеходе. — И скольких ты трахнул до меня?       Чёрт! Где-то в подкорке уже зашевелилось сожаление о том, что рот заработал без разрешения мозга. Придурок всё ещё стоял с голым торсом, а его кожа так и переливалась в солнечных лучах, льющихся сквозь пустые оконные проёмы. Парень не догонял, было ли вампирское дерьмо дебильным пранком или иной дичью. Но он либо жаждал пиздануть Джисона по ебалу, либо всадить ему по самые гланды – и не собирался делать приятно ни тем, ни другим. — Это твой главный вопрос? — Хан многозначительно ухмыльнулся. — Я признался, что являюсь вампиром и вижу людей насквозь. А тебя интересует лишь моя сексуальная жизнь?       Феликс вперил в него взгляд, будто наступил на грязь и испачкал кеды. Блять, ну совсем не время. Старик с корешами свалили сегодня в соседний город поворачивать свои серые делишки. А сестра прилипла к мудаку-брату Джисона в их ужасном доме. Так что к возвращению собственный дом должен быть полностью в его распоряжении. Хоть обнаженным ходи, хоть травку кури, хоть сожри всю пепперони. — Хочешь залезть ко мне в башку? Подскажу: там три слова. Первое – «пошёл», остальные – «на хуй».       Он развернулся и поплёлся прочь, не оглядываясь. За спиной послышались торопливое шуршание одежды, бормотание стрёмных сопливых извинений и жалкие попытки вернуть его обратно. В ответ Ли просто резко вздёрнул руку, выставив средний палец – пусть этот урод теперь любуется.       Вывалившись на улицу в гордом одиночестве, Феликс достал из заднего кармана зажигалку и недокуренный косяк. Парень не понимал, что за пиздец сейчас произошёл, но для осмысления явно требовалось нечто покрепче, нежели дурацкие Marlboro Lights.