Тепло из окна напротив

Весь день Энни прошёл за генеральной уборкой. Она перебирала старые вещи, книги на полках, бездумно выбрасывала в мусорные пакеты ненужные и бесполезные предметы. Прощаться с вещами? Оставьте это Хитч. У Энни был более прагматичный подход. Впервые за месяц она решилась на то, чтобы разобраться со всем грузом пыли и воспоминаний, что хранились в квартире её отца. Или в её квартире? Теперь же это так? Энни до сих пор не может осознать этот факт. Хитч в переписке ободряла её сделать небольшой ремонт и перестановку, чтобы помещение обновилось и больше нравилось ей самой. Дрейс даже обещала приехать и помочь с этим делом, однако Энни пока не была готова к таким переменам. Да и что нравится ей самой? Никто никогда не задавал ей этот вопрос, так откуда ей было знать ответ. А откуда начать это изучение? Изучение человека, с которым провела так много времени, но которого так и не смогла узнать немного поближе. Вернувшись с улицы, девушка мысленно поблагодарила непонятно кого за починенный лифт. Энни натянула шерстяные тёмно-серые носки, домашние голубые шорты и большую белую футболку, в которой казалась маленьким облачком. Она приоткрыла окно на кухне на проветривание и поставила закипать чайник.  Леонхарт любила, когда в квартире холодно. Она предпочитала надеть носки потеплее, но впустить холодный уличный воздух в помещение, чтобы тело немного содрагалось от холода. Те полтора года, что она жила у Хитч, они часто спорили на тему открытого окна, особенно зимой. Энни было всё равно, какой минус на улице, ей нужен был свежий воздух. Хитч же предпочитала быть в тепле и духоте. Энни залила кипятком пакетик с чаем, взяла кружку и присела на подоконник, разглядывая бульвар внизу. Внизу сновали люди, спеша куда-то. Кофейня под её квартирой закрывалась, ведь время было уже за восемь часов вечера, жизнь потихоньку покидала эту небольшую улицу, а темнота ранней весны уже давно накрыла город. Когда она была маленькая, напротив их дома только проектировали здание университета, а теперь оно стоит вровень с домом. Такое большое, в нём так много окон. Интересно, что там изучают? Взгляд Энни пробегал по застеклённым стенам, разглядывая лестницы, кабинеты и остановился. Прямо напротив её окна горел свет. Все кабинеты уже опустели, но вот один прямо напротив неё — нет. Энни сделала несколько глотков чая и постаралась пристальнее вглядеться в окно напротив. Длинная фигура блондина склонилась над кипой бумажек. Лицо трудно было разглядеть, но в нём отчётливо читалась усталость. Силуэт парня явнее очерчивал свет из монитора, который подсвечивал профиль молодого мужчины. Энни молча пила чай и наблюдала за парнем. Как долго он там сидит? Как долго еще планирует сидеть? Что же его так увлекло? Она придвинулась к стеклу поближе, чтобы постараться рассмотреть лицо детальнее, отчего прозрачная поверхность начала немного запотевать под тёплым дыханием Энни. Девушка провела рукой по стеклу, чтобы убрать испарину, и прищурилась в надежде, что это поможет приблизить картинку напротив. Парень был одет в белоснежную рубашку, верхние пуговицы которой были небрежно расстёгнуты. Засученные рукава обнажали тонкие руки парня. Интересно, они кажутся такими тонкими, потому что они так далеко, или они на самом деле такие? Девушка медленно допивала чай «в компании» парня. Ей нравилось наблюдать за тем, как тот что-то печатает на клавиатуре, затем берёт книги, перелистывая страницы. Ищет видимо в них какие-то ответы. Прям как она, когда в детстве искала ответы в книгах со сказками. Она с испугом отметила, что чем-то они внешне даже немного похожи, но потом прогнала эту мысль прочь. Как такой умиротворённый джентельмен может быть похож на машину Леонхарт? В его движениях читалась какая-то… грация? Плавность? Мелодичность? Энни точно не была такой. Она была сухой, прямолинейной и исполнительной. Хотя в глубине сердца она хотела быть нежной, эстетичной и красивой. Она завидовала Хитч, что та такой просто является. Не строит из себя кого-то, а просто является. Леонхарт так не могла. Когда часы уже перевалили за девять, Энни успела проводить взглядом парня из кабинета и мысленно попрощаться.

***

Задача Энни на ближайшее время — поскорее понять, как ей зарабатывать деньги. Идти по пути воина ей не хотелось от слова «совсем», а наследство, которое осталось от отца, было, конечно же, не бесконечным. Те полтора года, что она жила с Дрейс, Энни помогала подруге с разными задачами. Хитч выросла в обеспеченной семье, и после военного училища заняла одну из руководящих должностей в новостном издании отца. Но как бы на то не надеялся отец, кадетское отрочество не выбило из Хитч простую человеческую лень. Взамен на кров и еду, Энни частенько делала какие-то рабочие задачи за подругу, чтобы та могла убежать на новое свидание или вечеринку. Энни даже нравился такой темп работы. Но Энни также знала, что делала бы это для Дрейс и просто так. Как и Хитч бы с радостью помогала бы подруге, не требуя ничего взамен. Но так продолжаться вечно не могло, Энни хотела найти себя и что-то полюбить. Ей хотелось с интересом работать, любить своё дело. Смерть отца и переезд обратно будто ускорили события, подгоняя девушку к изменениям. Но чего она хотела? Последующие мартовские дни пошли медленно друг за другом. Солнце с каждым днём всё раньше и раньше начинало заливать комнату девушки, а Энни всё также поздно вставала, выходила на пробежку. Это было время свободы от собственных мыслей. Будто шаг за шагом, во время бега она всё создавала вокруг себя большую оболочку, которая спасала её от тревоги и неизвестности. Леонхарт часто во время пробежек поднимала свой взор на небо. Когда оно было пронзительно голубым, пробежки ей нравились немного больше. Воздух с каждым днём всё больше нагревался, напитываясь теплом весны. Каждый день после пробежки девушка шла к своему любимому ритуалу дня — чёрному кофе из капельной машины и позднему завтраку. Правда в последние дни к этой традиции присоединилась еще одна — наблюдать за смышлённым парнем из окна напротив. Пока Леонхарт попивала обжигающе горячий и терпкий кофе, она изучала поведение парня. В один из таких дней, она мысленно обвинила себя в том, что со стороны это выглядит странно. С другой стороны, она же ничего плохого не делала. Просто час в день наблюдала за чужим трудом. За трудом. Не парнем. На самом деле она поражалась этому парню. Она его не знает, но точно уверена в одном — он обожает то, что делает. Глаза трудно было разглядеть, но она не сомневалась — они горят в ожидании нового. Парень не скучал, не прокрастинировал, а каждый день упорно что-то печатал, писал и читал. Никогда не отвлекался, не бездельничал, но был непреклонен тому, что овладевало его умом. Она с завистью наблюдала за этим, а в сердце всё крепче теплилась мысль, что, даже если кто-то так сильно любит такую нудную работу, то значит дельце и для такой непутёвой неё найдётся. Не каждое утро проходило «в компании» парня, и в такие моменты Энни даже грустила. Она пыталась найти закономерность в его посещении кабинета, и в то же время мозг пробивали мысли о том, насколько это неправильно. Зачем ей это? Какая ей разница? Ну, интересно же. После утреннего сталкинга за молодым парнишкой, Энни обычно брала нотубук и утыкалась в свои дела. Отвечала Хитч, сёрфила сайты с предложениями о работе, в надежде найти хоть что-то, что зацепит её взгляд. Изучала сайты городских университетов в абсолютно такой же слепой надежде. В очередной такой день её взгляд зацепило уведомление из мессенджера.

Райнер Браун:

Привет, давно не виделись. Есть планы на пятницу?

Тело пробила неприятная дрожь. Они не общались с Райнером и Бертольдом с дня, когда умер её отец. Те всячески хотели ей помочь, но ей было тошно от этой напыщенной заботы. Заботы, о которой она не просила, и в которой она не нуждалась. Энни автоматически открыла переписку и мысленно чертыхнулась, что уже придётся отвечать. Энни: Привет, ага. Нет, а ты что-то хочешь предложить?

Райнер Браун:

В пятницу вроде как праздник, вот мы с Бертольдом подумали, навестить тебя. Не хочется оставлять тебя одну.

Взгляд Энни скользнул на иконку с календарём. Чёрт, а ведь и правда — 22 марта её день рождения. Во всей суете, похоронах и переезде у неё совершенно выпал этот факт из головы. Хитч предупреждала ещё на новый год, что в этот раз пропустит день рождения подруги, так как они уедут с родителями в отпуск. А значит, перспектива провести вечер 22 марта с сокурсниками оставалась единственным вариантом. Энни не могла сказать, что Райнер — её близкий друг. В военном училище она начала общаться с ними двумя от скуки, а потом поняла, что в чём-то они с Райнером даже похожи. Две недоступные ледышки. Они часто подкалывали друг друга, а Энни отвешивала мощных оплеух во время рукопашной подготовки. Но даже на этом холодном едко-токсичном поле смогли прорасти семена доверия. Она доверяла Райнеру, как и он ей. Однажды, будучи под градусом, который непонятно, как он достал в училище, он поделился с Энни своими чувствами по поводу девушки, в которую беспамятства влюблён. Тогда это смутило Энни, в груди засело отвратительное чувство, что он хочет ей признаться в намерениях, но тот её быстро успокоил и рассказал всё про ту самую волшебную нимфу Кристу. И тогда же с потрохами сдал своего друга-тихоню, рассказав, что из них двоих, это Бертольд сохнет по Леонхарт. А ей было всё равно. Не жалко, не грустно, не ответно. Просто — никак. Она была не слепой и замечала, как брюнет отчаянно пытается с ней в лишний раз заговорить или встать в пару на обучении. Но слова Райнера всё же убедили девушку в том, что это реальность, а не её мания величия. Энни быстро напечатала короткое сообщение. Энни: Ладно. Только никаких подарков.

Райнер Браун:

Уговор.

Город накрывала постепенно приближающаяся темнота. Девушка закрыла ноутбук и пошла на кухню, чтобы выпить кружку чая. Взгляд сам упал на окно напротив — мальчишка на месте, хотя с утра его не было. От этой мысли у Энни потеплело в районе груди.  Ловить себя на этих мыслях было… стыдно? Прямо как в детстве, когда приходилось самой себе признаваться, что нравятся книжки про рыцарей и принцесс, что в душе всё ликует, когда она читает сказки. Она много раз убеждала себя в том, что ничего плохого не делает, и что это просто милое наблюдение. Он там, она тут — всё равно ничего не будет. Энни начала заливать пакетик чая кипятком, как почувствовала на себе взгляд. Прямо как несколько недель назад. «А что, если…» Девушка резко подняла голову в сторону злополучного окна и поймала своими глазами глаза парнишки напротив. Он смутился и неловко поднял руку, давая понять, что тоже видит её. Его лицо было так далеко и так близко одновременно. Энни была готова поклясться, что видит, с какой скоростью розовеют щёки молодого парня. С такой же, с какой же её собственные заливаются теплом, а губы расплываются в неловкой улыбке. Руки девушки моментально тяжелеют, и вместо того, чтобы махнуть парню в ответ, она смущённо кивает. Он кивает ей в ответ и широко улыбается. Ещё несколько секунд они смотрят друг на друга, но Энни кажется, что эти секунды длятся вечность. Затем парень ещё раз кивает, указывает на книгу, которая лежит перед ним, и медленно переводит взгляд, погружаясь обратно в чтение. Энни ещё какое-то время стоит как вкопанная и смотрит на парня. Тело предательски не слушается, а по всей коже растекается непонятное тепло, которое проникает вглубь сердца. Она улыбается шире и думает о том, насколько же это тупо, наверняка, он случайно на неё посмотрел, а дальше случилось, что случилось. Вытягивая себя из мыслей о красивой улыбке, девушка разворачивается к плите, достаёт кастрюлю, затем тянется к верхней полке ящика над столешнецей, чтобы взять оттуда пачку макарон. Энни погружается в бытовые дела, параллельно размышляя о том, какой же необычный этот парень из окна напротив.