сахарный пепел

дома было слишком приторно, слишком правильно. хачи ждала его, как и всегда- идеальная, покорная, пахнущая кондиционером для белья и домашним ужином. она была воплощением мечты любого мужчины, но для такуми этот уют был хуже удавки. когда он повалил ее на кровать, в его движениях не было ни грамма нежности. только сухая, механическая потребность выплеснуть накопившееся за день усталость. он входил в нее глубоко и резко, игнорируя тихие вскрики, и хачи послушно выгибалась под ним. он закрыл глаза. ему не нужно было видеть комацу. в этой темноте, под ритмичный скрип кровати, он видел как нана осаки смотрела бы на него- не с этим рабским обожанием, а с ненавистью, с вызовом. он представлял как ломал бы ее сопротивление. ему не нужна была тихая гавань, ему нужен был шторм. если она такая «вкусная»- так забери ее себе, хондзе. а я подожду. подожду, когда ты сдохнешь в какой-нибудь канаве, и я заберу то, что ты так бездарно губишь. - думал такуми, до боли сжимая бедра хачи, оставляя на нежной коже уродливые, багровые следы. хачи под ним дрожала. она захлебывалась в его доминировании, принимая это за страсть. но такуми был далеко. он выжигал в себе образ другой женщины, используя жену как обычный тренажер для разрядки. когда пик накрыл его, он содрогнулся, прижимаясь лицом к ее волосам, чтобы не чувствовать этот приторный запах персика, не видеть ее преданных глаз. в этот миг он почти верил, что обнимает осаки…почти… такуми отстранился сразу, как только пульс начал замедляться. он не стал обнимать хачи. не стал шептать нежности. он просто сел на край кровати и закурил, глядя на ночной токио. - такуми…ты сегодня такой…другой,- тихо прошептала хачи, кутаясь в одеяло. - спи, нана. ты слишком много думаешь, - отрезал он он подошел к окну, выпуская густой дым в холодное небо и вглядываясь в огни города. прикрыв глаза, он представлял осаки, но ее образ ускользал. вместо этого он видел хачи, ее заплаканное лицо, ее безропотное подчинение. и это вызывало в нем не ненависть, а какую-то глухую тоску. она была слишком живой, слишком настоящей, чтобы быть просто заменой. но и слишком не той, чтобы быть желанной