Последние стражи Аарона. Изгнанники

Улицы Фелиса. Корсия

      Мириам шла чуть впереди напряженная, словно голодная лиса, готовая сорваться с места и схватить мышь, засевшую в траве. Паскаль накинул край черного капюшона на глаза так низко, что Морган не знал, как тот до сих пор не споткнулся в полутьме портовых улиц Фелиса. Мощеная камнем улица блестела от мелко моросящего дождя, где-то вдали кто-то отчаянно влюбленный надрывно пел грустную серенаду, лаская слух возлюбленной. Минувший ливень прогнал затхлый воздух, нависший над каналами, уступив место бризу с моря и аромату пышных гортензий, цветущих за каждой витиеватой калиткой. Даже порт в столице Корсии не был лишен напыщенного изящества, припыленного тенью времени.       — Я запуталась, — призналась Мириам, резко обернувшись. — Слишком много следов. Морган, ты их слышишь?       Он слышал. Их действительно было слишком много. И он понимал, отчего Мириам морщит нос. Фелис прежде был нетронут отступниками, а теперь будто кишел ими, как дебри Дагмерского леса.       — Я до сих пор не понял… Отступники звучат как музыкальные шкатулки? — ворчал Паскаль. Было видно, что морось нагоняет на него тоску. — Или воняют, как ботинки тиронского моряка? Что значит «слышать след»? Чем вы чуете их? Ушами? Носом? Сердцем? Разумом?       — Мы слышим скверну в их крови, — Морган ухмыльнулся, распознав капризные нотки в голосе грозного капитана, способного побороть любой шторм, но желающего убежать от дождя. — Ушами. И разумом.       — Стало быть, гнилая кровь поет? А граппу в моей крови услышите? Я и шагу больше не ступлю, пока-а-а-а мы не проверим! — Паскаль кивнул на вывеску таверны, поскрипывающей на ветру. И тут же пошагал к ней.       Мириам оглянулась по сторонам, словно хотела запомнить опустевшую улицу, схватиться за услышанный след и не потерять его, но все-таки взяла Моргана под руку и поспешила вслед за капитаном.       — Всегда считал, что пить с моряками — скверная идея. Или даже просто теми, у кого есть лодка… — Он попытался сделать вид, что противится, хотя и сам мечтал оказаться под крышей в тепле. — Ведь никогда не знаешь, где проснешься поутру.       — Где-нибудь посреди моря? — фыркнула Мириам, очевидно живо представив эту картину.       — Согласен! — крикнул Паскаль, хотя казалось, что он не мог расслышать их шепот. — Только если грести будете вы, синьоры!       Тяжелая дверь под его рукой послушно дрогнула, выпуская на улицу свет, тепло и головокружительные запахи. Морган почувствовал, как заурчал живот и мысленно поблагодарил Создателя за то, что первая попавшаяся на их пути таверна не была захвачена пьяным морячьем. Очевидно, слишком полнилась ароматами доброй стряпни и была почти крохотной. Из десяти столов занятыми, и то не полностью, оказались всего три.       Паскаль, скинув промокший плащ, поспешил устроиться за столиком в дальнем полутемном углу, расписанном виноградными гроздьями и кипарисами. Тут же поманил Моргана, чтобы сказать ему шепотом:       — Идите к хозяйке, синьор, и попросите три стакана граппы и луковые лепешки. И тихо передайте пламенное восхищение от Бинетти. Тогда они будут свежайшими.       Он подмигнул, и в полутьме его глаза походили на два блестящих уголька. Морган хотел было пожелать, чтобы Паскаль передал свое восхищение сам, но быстро вспомнил, что тот хочет остаться незаметным. Посетители таверны топили взгляды где-то на дне своих стаканов, потому новых гостей никто не собирался разглядывать.       — Доброй ночи, синьор! Чего желаете? — затараторила пышная хозяйка с полотенцем на плече, прежде чем Морган успел подойти. — В такую погоду хороший капитан не выпустит команду в город, не правда ли?       Кто-то из посетителей беззлобно рассмеялся:       — Эй, Дебора, налей-ка мне еще, раз такая языкастая. У меня дурной капитан, а ты бы заболтала морского спрута до смерти, если бы он подумал затащить тебя на дно!       Смеха стало больше. Морган обернулся к отпустившему шутку мужчине и понял, что моряков в таверне пускай и не было, но тот походил на кого-то чином повыше.       — Вас не обидел этот синьор, донна? — участливо спросил Морган, с помощью нарочитой любезности рассчитывая подступиться ближе.       — Тоже мне «синьор»! — хохотнула она, наполняя стакан из большого зеленого бутыля. — «Тиран» ликует, когда этот старый забулдыга сходит на берег!       Хозяйка таверны плавно прошествовала вдоль столов и ударила дном стакана о стол перед мужчиной.       — Тиран? — спросил Морган, вплетаясь в начатый разговор, ведь чем больше он смотрел на посетителя таверны, тем вернее понимал, что с тем что-то не так. Чутье не давало оставить его в покое.       — «Тиран» капитана Дакосты, — хозяйка дернула бровью. — Но вам-то что? Я вижу, что вы не моряк…       — Не моряк, но передаю вам восхищение от капитана «Сцилии»…       По лицу Деборы можно было проследить, как схлынула напавшая было подозрительность, а глаза зашарили по таверне в поисках Паскаля. Ее щеки вспыхнули. Морган, даже не обернувшись, был уверен, что капитан встретился с ней взглядом и прислонил два пальца к краю воображаемой шляпы.       — Так чего желаете, синьор? — мягко спросила она.       И, озвучив пожелания Паскаля, Морган вернулся к столу.       — Мне не нравится тот человек, — зашипела Мириам, едва он сел рядом. — Но я не понимаю, что с ним не так.       Морган кивнул, разделяя ее чувства.       — Хозяйка сказала, что он с «Тирана».       Паскаль присвистнул.       — Если этот морячок с «Тирана», и он не нравится вам двоим, то дело явно плохо. — И тут же добавил: — А вы, синьор, передали мое приветствие донне Деборе? Не хочу, чтобы лепешки оказались черствыми…       Мириам зло зыркнула на него. Этого было достаточно, чтобы заставить Паскаля примирительно воздеть руки.       — Я хотел лишь сказать, что «Тиран» — скверное место, а капитан Дакоста — скверный человек. С ним не хочется иметь дела ни на суше, ни на море. По крайней мере, на пустой желудок.       Морган посмотрел на обеспокоенную Мириам. Одного взгляда хватило, чтобы в нем зародился порыв сорваться с места прямо теперь и подсесть за стол к моряку. Но Паскаль успел перехватить его за локоть.       — Сначала — еда, потом — приключения.       Морган вернулся на место, лишь понимая, что Паскаль, севший за стол так, чтобы видеть всю таверну, внимательно следит за происходящим и не упустит подозрительного моряка.       Тот был подозрителен потому, что от него шел глухой шепоток магии крови.       Но он не выглядел как маг, он не ощущался как отступник. И это раздражало. Ни Морган, ни Мириам не могли понять, в чем дело. Паскаль же с миролюбивой улыбкой ожидал свой напиток, способный разгорячить кровь.       — Если я поспорю, что после граппы вы, синьора Мириам, услышите каждого отступника на этом острове, я могу рассчитывать на половину награды, причитающейся за это дело?       — Наша награда — поместье дель Маре и корсианские наемники. Кусок какого пирога вы пожелаете отрезать? — Мириам дерзила, но с доброй насмешкой в голосе.       — Дель Маре? О, мой кусок пирога получше, — Паскаль картинно подыгрывал ее напускному гневу. — Да и на кой мне корсианские наемники? Не хочу, чтобы они захватили мою «Сцилию»…       Хозяйка таверны все также плавно, будто не касаясь пола, поставила в центр стола шесть стаканов граппы. Потому стало очевидно, что Паскаль хорошо знаком с ней, а она — с его аппетитами.       — Дорогая донна Дебора!.. — Паскаль принялся рассыпаться в комплиментах, звучащих удивительным мягким шепотом. Он зажал в своих ладонях руку хозяйки таверны и какое-то время пускал пыль ей в глаза.       Моргану пришлось обернуться, чтобы не упускать из вида странного моряка.       Он все-таки не удержался. И, подхватив граппу, ринулся за чужой стол.       — Я слышал, ты служишь «Тирану»? — проговорил он, отодвигая со скрипом тяжелый стул.       — Твое какое дело, северянин?       Моряк был наблюдательным. Мало кто узнавал в речи Моргана северный выговор.       — Хочу наняться подороже.       Он проклинал те моменты, когда ему приходилось притворяться кем-то попроще, быть кем-то иным, а не лордом из Дагмера. И теперь он казался самому себе не слишком настоящим.       — Подумай десять раз, — предупредил моряк, впившись взглядом в его пальцы, неприученные к тяжелому труду с таким пренебрежением, будто они были способны лишь обнимать стаканы и девичьи талии.       Морган тем временем слушал. И вновь не мог понять, в чем дело. Моряк звучал как отступник, но явно им не был.       — Не зря корабль капитана Дакосты называется именно так.       — А я все думаю… — Паскаль плюхнулся на стул рядом и протянул Моргану горячую лепешку. Для незнакомого моряка он отломил часть от своей. — Что не так с этими капитанами, зовущими свои корабли «Тиран», «Неопалимый»… Как будто в этом мире нет прекрасных женских имен!       Моряк с радостью принял луковую лепешку, но чем дольше вглядывался в лицо Паскаля, тем больше в нем было тревоги.       Пока все его внимание было поглощено разглядыванием Паскаля, Морган все-таки выпил граппу. Залпом. Так, что после стало нечем дышать. Лепешка, вовремя подсунутая Паскалем, оказалась свежайшей.       — Почему ты на меня так смотришь, моряк? Мой корабль зовется «Сциллия». Это тебе не «Тиран» какой-нибудь…       — Хех… «Сциллия»? Паскаль Биннети мертв. Нет больше никакой «Сциллии».       — Кто тебе так сказал, маленький прислужник «Тирана»?!       Морган не успел как следует отдышаться после крепкого напитка, как Паскаль выхватил из-под запястья нож и наотмашь резанул им по пальцам моряка, сжимающего свою кружку с пойлом.       Красная кровь брызнула на дубовый стол.       Моряк вскрикнул. Дебора, вторив ему, завизжала, и Паскаль обратил к ней сложенные в молитвенном жесте руки.       — Простите, синьора! — прокричал он и в замешательстве повернулся к Моргану: — Что за дно происходит? Он не отступник?! Я видел, как вы это делаете во время Призыва! Я что-то сделал не так?!       Морган тем временем поминал Тьму, ухватив моряка за руку и зажав рвущуюся наружу кровь. Он насильно перевернул его ладонь и полоснул по ней острым лезвием своего кинжала.       Хозяйка таверны все визжала, пока ее посетители один за другим спешно покидали прежде гостеприимные стены.       После второго пореза и заклинания на старо-тиронском кровь моряка осталась красной.       — Говори! — закричала подскочившая Мириам. В ее руках был бутылек с эликсиром Красного Роллэна. — Ты не отступник, отчего тогда смердишь запретной магией за версту?       — Говори! — рыкнул Морган, оказавшись рядом, чтобы моряк и не думал бежать.       — Зависит от того, сколько ты заплатишь, дружок… — выплюнул тот, дерзко вскинув подбородок, но зажимая истекающую кровью руку.       Порывом ветра Морган сдернул его с места. Так, что тяжелый стул с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол. Донна Дебора завизжала еще громче. Какой-то незадачливый посетитель приоткрыл дверь таверны, и тут же ее захлопнул, увидев моряка, висевшего высоко у потолочных балок.       — Не убивай! — душераздирающе взвыл он. — Не убивай! Я скажу, что знаю-ю-ю-ю-ю…       Морган тут же выпустил моряка из магической хватки, а тот мешком рухнул на пол, и закричал, потревожив раненную руку.       В этот момент донна Дебора словно опомнилась, кинулась к Паскалю и принялась охаживать его полотенцем.       — Кого вы привели в мою таверну, синьор? Как посмели? Я подала вам столько граппы, что мы почти семья, а вы!..       — Я заплачу за ущерб! — гаркнул Морган. — Столько, что вы сможете даже обновить роспись на стенах. Вижу, что она порядком состарилась…       — Состарилась?! — донна Дебора возмущенно охнула. — Вы на Корсии, синьор! Люди и вещи здесь не старятся, а приобретают благородство!       — Я заплачу, — повторил Морган уже спокойнее.       Донна Дебора напоследок треснула Паскаля полотенцем по лицу и вернулась за стойку.       Мириам склонилась ближе к моряку, чтобы помочь ему остановить кровь, но отшатнулась, когда увидела, что подошвы ее сапог вляпались не только в красное, но и в черное.       — Что… Что за… Что это такое?!       Моряк, прислонившись спиной к ножке тяжелого стола, выгреб из кармана осколки бутылька. Тот разбился, когда он упал на пол.       — Не трогайте меня. Я все скажу.       — Это кровь отступников, так? — Мириам брезгливо шаркнула подошвой от пол.       — Я не знаю, что это за дрянь, синьоры! — запричитал моряк. — Клянусь! Капитан приказал брать стекляшки с этой черной жижей всем, кто выходит в город. А мы не привыкли спрашивать зачем.       — Вздумаешь обмануть, я найду тебя и сожгу твою лживую рожу, — предупредила Мириам, но все-таки склонилась над его раненной рукой.       — Интересно, — хмыкнул Паскаль. — И как давно вы это делаете?       Моряк потер подбородок, поросший щетиной.       — Минуло дней пять с тех пор, как он приказал.       — Вот почему в городе так много этих странных следов, — сказала Мириам, пока моряк стонал, когда края его раны поползли навстречу друг другу. — И кровь должна быть свежей, потому твой капитан точно знает, где взять еще.       Морган подошел ближе, упер руки в колени, чтобы взглянуть прямо в глаза моряку, будто был способен прочесть любой намек на малейшую ложь.       — Что ты знаешь об отступниках Корсии?       — Ничего не знаю, синьор!       — Или, быть может, о контрабанде пороха? — вмешался Паскаль.       Тут ресницы моряка дрогнули.       — Ничего. Я не знаю ничего. Капитан Дакоста не занимается такими делами, — он снова крепко зажмурился и застонал, когда Мириам брызнула несколько капель эликсира на другой порез.       — Верно. Капитан Дакоста предпочитает торговать людьми, убивать и грабить, — вздохнул Паскаль. — Но, быть может, ты все-таки заметил, как «Тиран» с ценным грузом причаливал к берегам большого континента?       — Говорю же, не было ничего подобного. Хоть режьте.       — Боюсь, донна Дебора не простит, если в этом прелестном месте снова станут резать хоть что-то кроме моркови. Потому, милая синьора Мириам, просто сожгите этому лжецу лицо.       — Только эликсир зря извела на этого морского слизня, — фыркнула Мириам и картинно впустила огонь на кончики пальцев. Она поднесла руку близко к глазам моряка, чтобы тот смог разглядеть все его переливы и ощутить обжигающий брови жар.       — Стойте! — закричал моряк. — Да! Да! «Тиран» вывозил порох в Руаль! Это было давно, я сразу и не вспомнил! Давно. Пятнадцать лун назад или больше…       — Хорошо. А теперь беги к своему капитану и скажи, что Паскаль Бинетти желает с ним поговорить. — Голос капитана был тихим, но Морган услышал в нем угрозу, такую, что моряк мог бы и не сомневаться, что если ему не доведется выполнить поручение капитана «Сцилии», то жить ему останется недолго.       — Если вздумайте убить этого бедолагу здесь, то полы будете оттирать сами, синьор! — донна Дебора снова схватилась за полотенце. — Мне плевать, кто вы у себя на корабле, а здесь капитан я! Моя палуба — мой закон!       Во время этой гневной тирады моряк вскочил на ноги, попятился и выскочил за дверь.       — Что ж… — хмыкнула хозяйка. — Еще граппы?       Паскаль кивнул, выдохнул, прислонился спиной к колонне, высеченной из дерева.       — Значит, Хавьер Дакоста… Как земля носит такого редкостного подонка? — Он задумчиво взъерошил волосы. — Одно сказать могу наперед: как бы ни сложилось, он должен выжить. Иногда смерть одного подонка может развязать руки десятку других. Понимаете?       Мириам и Морган переглянулись и вдруг произнесли одновременно и слово в слово, думая о Галене Бранде:       — Слишком хорошо.       Пока хозяйка таверны скрылась за кухонной дверью, чтобы омыть стаканы под граппу, Морган перешел на едва слышимый шепот:       — Я верно понимаю, что король путешествовал в Тирон инкогнито?       Паскаль коротко кивнул. Они думали об одном и том же.       — Но не для дворца, — приблизилась Мириам. — И кто-то явно знал, зачем он отправился в путь и с кем вернется назад. Нас ждали.       — И если так, то нас может ждать горячий прием, раз речь идет о корсианском порохе, — Морган позволил себе говорить чуть громче. — А в королевском дворце, судя по всему, завелась крыса.       — Крыса?! — Начищенные стаканы полетели на пол, сорвавшись с медного подноса донны Деборы. — Где?       Под звон разбивающегося стекла Паскаль утомленно закатил глаза.              

Маяк на мысе Светлой надежды, Фелис. Корсия

      Паскаль Бинетти с упоением жевал кусок аппетитного пирога, усыпанного желтопузыми сливами и тимьяном. Морган отчего-то был уверен, что в его фляге, покоившийся на коленях, плещется нечто, способное украсить вкус блюда.       — Синьор Морган! Попробуйте. Я клянусь, он еще теплый! — Паскаль вновь указал на сверток с пирогом, лежащий рядом с ним на ступенях.       — Для человека моря вы слишком привязаны к земной стряпне, капитан, — отказываясь, Морган попытался выдавить из себя улыбку, не забывая о том, что Паскаль Бинетти — корсианец, а его северная душа, быть может, была слишком груба, чтобы оценить маленькие мирские радости, за которые тот цеплялся, пока был на берегу.       Как будто подтверждая различие культур и черствость северян, южанка Мириам тоже вцепилась в кусок ароматного пирога.       — Я вам открою секрет, синьор Морган: не все люди моря привязаны к нему по своей воле. Иногда оно требует жертв. А мы слишком ничтожны, чтобы ему противостоять, — Паскаль улыбнулся, видя, с каким блаженством Мириам пробует предложенный им пирог. — Да и как устоять, если к сотворению этого ужина приложила руку моя донна?       О своей супруге капитан «Сцилии» каждый раз говорил как о спустившейся из Вечного Света богине. Он удалялся к ней после заката и возвращался к выполнению поручения своего короля светясь, ярче солнца. Невольно Моргану хотелось узнать женщину, укравшую его сердце.       А еще ему хотелось идти вопреки царившему беспечному настрою. Мириам облизнула пальчик, очевидно утонувший в запеченной сливе, а ему пришлось воздеть взгляд в темное небо, рассекаемое светом маяка. Он делал все, чтобы не поддаться, чтобы следить за происходящим словно со стороны. Он цеплялся за трезвость ума, даже поселившись с Мириам в скромном трактире, а не в доме под красной крышей, подаренном королем. Они оба рассудили, что не могут принять такой дар, пока не выполнят его волю. И в тоже время, Морган с трудом закрывал глаза на то, как Мириам к лицу Корсия. Это южное королевство преображало ее, делая еще притягательней, почти до одури и боли. Она, его жена, была прекрасна в любом из уголков Изведанных земель, но тут, в Корсии, огонь в сердце Моргана было способно разжечь даже случайно обнажившееся запястье, веснушка, замеченная на ключице, колкость, скрытая в улыбке.       Он заставил себя отвести взгляд.       — Отчего вы, капитан, уверены, что Дакоста явится? — раздраженно буркнул он, краем глаза заметив, что Мириам приложилась к фляге Паскаля и захихикала. Происходящее все сильнее напоминало посиделки друзей, отчего-то выбравших провести совместный вечер у маяка, обдуваемого морскими ветрами, а не у камина.       — Сразу видно, что вы слишком мало знаете о Морском кодексе, синьор, — ответил Паскаль, расслабленно упираясь ладонью в ступеньки повыше. — Пункт два-точка-пять: капитан корабля обязан явиться к ближайшему маяку, пока пылает огонь, если один капитан вызвал другого на беседу вне зависимости от ее контекста.       — Вы сами говорили, что Дакоста — подонок. Думаете, что он станет соблюдать ваш архаичный Кодекс? — впал в недоверие Морган, а Мириам застыла с флягой в руках.       — Как видите, синьор, огонь в сигнальной чаше все еще не погас, — Паскаль скупым движением пальца указал ввысь, где по небу плясал свет маяка. — До тех пор капитан может явиться и не нарушить Кодекс.       — Дакоста станет соблюдать архаичный Кодекс.       Чужой мелодичный голос разрезал беспечное спокойствие. По шелестящему звуку, льющему из-под чужих сапог, было ясно, что люди идут не скрываясь, а прямо по тропинке, усеянной камнями к пылающему маяку.       — Подонок знает, что море не терпит хаоса.       Все разом ощетинились. И без того прямой как тетива Морган запрятал в переплетении пальцев сам ветер, Мириам была готова вскинуть огненный купол, но в последний миг передумала. Паскаль осторожно отложил кусок недоеденного пирога в сверток на ступенях маяка.       Капитан «Тирана» никуда не спешил. Он медленно поднимался по тропинке, глядя прямо на Паскаля, капитана, вызвавшего его. Двое верзил, сопровождающих Дакосту, волокли по камням мешок, извивающийся и напоминающий гигантскую гусеницу. Запретной магией от него не несло.       — О чем хочешь говорить со мной, ручной пират короля?       Темные волосы капитана «Тирана» поддавались седине, но он был полон жизненной силы, бурлящей через край — злой, беспощадной, уничтожающей. Было что-то опасное в искривленной линии рта и тенях, залегших под глазами. Дойдя до Моргана, оказавшегося ближе к тропинке, он одернул синий жилет и окинул того оценивающим взглядом, дожидаясь, пока Паскаль подойдет ближе. Мириам застыла на месте и все глядела то на моряков, то на бьющийся о землю мешок — тот, кто был внутри, очень хотел на свободу.       — Кто внутри, Дакоста? — приблизившись, Паскаль вскинул подбородок с вызовом и заложил пальцы за широкий пояс. — Если бы ты не знал, о чем я желаю говорить, не стал бы приносить мне даров. Только не говори, что там молодой барашек, украденный по пути сюда…       Если бы Морган не слышал рассказов о капитане «Тирана», то никогда бы не подумал, что Паскаль скрывает за шутливым тоном опасливую неприязнь.       — В каком-то смысле, там и правда молодой баран, — Дакоста ухмыльнулся, вытащил нож из-за пояса и разрезал завязки мешка, а потом со скучающим видом пнул пленника, заставив его ползти на свет.       Тот завыл, шевельнулся и вскинул голову, и все присутствующие увидели светловолосого изнеженного юношу, порядком избитого и с кляпом во рту.       Морган уставился на Паскаля, а тот — на Дакосту. Очевидно, что баран оказался ему не знаком.       — Не думай, что я знаю о многом, — сказал Дакоста. — Да, в команде «Тирана» есть маги крови. Да, я вывез контрабандный порох в Руаль. Да, я сбываю его в прибрежных водах и до сих пор — уж больно прибыльным оказалось это дело. Да, я пытался по чужому приказу сбить вас со следа. Но я никогда не имел дела с теми, кто ведет войну.       — Станешь прикидываться старым ослом? — все с той же насмешкой в голосе спросил Паскаль.       По непроницаемому лицу Дакосты было сложно понять, оскорбился ли он, но Морган сделал осторожный шаг вперед, чтобы стремительно вклиниться магией между капитанами, если придется.       — Ослом бы я стал, если бы совал нос, куда не следует. Как ты.       Мириам вдруг закашлялась, но Морган сразу же понял, что выглядело это слишком наигранно. Из кулачка, приложенного к губам, вдруг вырвалось облачко искр.       — Прошу меня простить, — обезоруживающе улыбнулась она, приковав к себе взгляды всех присутствующих мужчин. Маленькое представление не выглядело как угроза, но, безусловно, являлось им.       Капитан Дакоста будто бы снисходительно улыбнулся в ответ. Гнев, если и задел его, быстро растаял.       — Этот барашек — сын одного из казначеев банка Фелиса, через которого я и вел все дела, — он нагнулся, чтобы развязать кляп, собранный узлом на затылке. — Можете попытать сопляка — отец совсем недавно ввел его в курс своих дел. Или же обменять сведения на его жизнь. Выбор за вами.       Юноша тут же облизнул пересохшие губы, безуспешно стараясь приподняться на локте.       — И вы так легко сдаете тех, кто обогатил вас, капитан? Зная, на что способен их хозяин? — спросил он.       — Знаешь, барашек… Все потому, что их хозяин далеко, а Смотрители Изведанных земель прямо перед тобой, — медленно проговорил Дакоста, нависая над пленником. — И, видит море, если они перебьют всех отступников, мне это только на руку. Всем нам. Будет нужно, приволоку им в мешках и тех, кто служит на моем корабле, тех, что черной кровью наполняет склянки, чтобы сбить Смотрителей со следа. Во имя всеобщего равновесия. От них слишком много проблем, а море не терпит хаоса.              

Королевский дворец. Фелис, Корсия

      — Не похожа, — объявил Витторе, и его слова прозвучали как приговор.       А Мириам под взором его льдистых глаз не могла найти себе места. Ей все казалось, что он, если бы того захотел, смог бы одним своим холодным взглядом снять с нее кожу и разобрать до белоснежных косточек. Король-ягуар был жутким, опасным, и Мириам было невдомек, отчего Паскаль ведет себя рядом с ним столь беспечно. Капитан склонил голову набок и пристально разглядывал ее, как картину.       — Отчего же? — задумчиво подперев подбородок, он обернулся к Витторе, застывшему над бумагами, изучению которых он желал отдаться полностью, не отвлекаясь на всякие недоразумения.       Именно недоразумением Мириам ощущала себя в его присутствии. Ей хотелось сжаться, стать незаметной, но она теперь была леди Бранд. Вот в чем было все дело. Она это знала, чувствовала, покорно ожидая, пока Паскаль бесцеремонно разговорит короля.       — Простите, донна, но вы — волчья леди. И от вас веет этим за версту, — на миг Витторе оторвался от своего занятия, и стекляшки для зрения на его носу блеснули.       Мириам поджала губы, все думая, откуда в этом южном хищнике могло появиться столько льда.       Она уже жалела, что согласилась. Тем более, не оповестив Моргана о задумке Паскаля. Тот больше не согласился бы на подобные авантюры, пускай прежде им и доводилось использовать ее красоту. В ту пору, пока она не стала волчьей леди, все было проще.       — Я знаю одно: корабль, который идет на риф, надо увести — даже если капитан кричит, что он прав.       Так ей говорил Паскаль, зная, что Морган будет против этой вылазки, будет настаивать, что стоит пойти иным путем, пускай и более длинным. Но теперь о том, что Мириам никуда не годится, говорил сам король. Потому она засомневалась в успехе идеи. Если развернуться прямо сейчас, снять с себя дурацкий кружевной чепец и скромное платье и бежать прочь из дворца не оглядываясь, то Морган, быть может, вовсе и не заметит ее отсутствия.       Паскаль легким бесцеремонным движением заправил прядь волос Мириам, убежавшую из-под чепца.       — Какие же очаровательные у тебя веснушки, волчья леди, — улыбнулся он, явно желая ее приободрить.       Насколько Мириам успела узнать капитана «Сцилии», тот явно отличался даром к неуместным комплиментам. Как будто он был магом, а они — его странной способностью. Мириам почти рассмеялась, нервно и несдержанно, но вместо этого растянула губы в улыбке.       Паскаль развернулся на каблуках и расслабленно уперся локтем в колонну террасы. И, кажется, залюбовался видами, открывающимися на весь Фелис. Солнце медленно выползало из-за горизонта, красные крыши домов становились похожими на корочки ароматного хлеба, синева моря радовала глаз.       А Мириам так и стояла, словно ожидая дальнейших разъяснений короля. Как вдруг Паскаль стал насвистывать легкомысленную мелодию, как будто Мириам вовсе не было, как будто она не поддалась его уговорам.       И она фыркнула. Пренебрежительно, чувствуя, как внутри распаляется ярость.       — Служанка при дворе Корсии никогда бы так не поступила, — холодно объявил Витторе, устремив на нее свои стекляшки. — О чем я и говорю, Паскаль. О чем я и говорю…       Мириам фыркнула снова. Заметив краем глаза, как быстро изменилось лицо Паскаля, она подошла к столу, за которым сидел король и устроилась на скамье напротив. Как волчья леди. Не как служанка двора Корсии.       — Скольких отступников мы выследили по вашей воле, Ваше Величество? — спросила Мириам, все так же безупречно держа осанку. Она и сама не знала, откуда в ней, маленькой уличной воровке, взялись повадки северной аристократки. Она словно по одной собирала их с тех пор, как оказалась в Дагмере, и они были ценнее, чем монеты. — И если правители иных земель искали справедливости, то вы, почти всегда, одной лишь расправы. Думаете, мне прежде не приходилось надевать столь тугой корсет и использовать свою красоту как оружие?       Витторе смотрел бесстрастно. В какой-то миг Мириам показалось, что он дернется и ударит ее по лицу когтистой лапой большой кошки.       — Либо говорите, чем я не похожа на служанку вашего дорогого кузена, либо смиритесь с тем, что Аэрин Руаль и Ивэн Бранд будут считать, что именно вы отправили партию пороха на континент. Вы к этому готовы?       Король Корсии наконец-то моргнул. Провел рукой по темным волосам. Хрустнул пальцами, растягивая их в замке перед собой.       — Служанка при дворе Корсии всегда незаметна. Она смотрит в пол. Она похожа на мышь, обернутую в кружево, — он многозначительно посмотрел на ее чепец. — Ее плечи согнуты под тяжестью прихотей господина. Она призрак — и не более. Она не может быть такой яркой, как вы, волчья госпожа. Мой кузен, отъявленный любитель подобных женщин, распознает подмену, если вы не скинете с себя шкуру опасного зверя и не останетесь всего лишь овечкой. Или маленькой мышкой.       Мириам едва не закатила глаза, понимая, как сильно корсианцы любят притчу про волка в овечьей шкуре.       Король Корсии вновь насмешливо ухмыльнулся. Мириам чувствовала, как взгляд Паскаля упирается ей в спину.       А она изменилась быстро, будто назло королю, поднялась со скамьи, словно и не имела права присаживаться в его присутствии, и видела более не его лицо, а лишь носки скромных туфель.       — Чего вы изволите желать, Ваше Величество? — тихо спросила она.       

Королевский дворец. Фелис, Корсия

      Мириам слишком долго не отпирала замки с помочью отмычек, в особенности там, где это было столь опасно, что сердце от страха билось прямо в ушах. Усилием воли она заставляла себя дышать ровно, зажимая в зубах те, что не подошли. На языке чувствовался привкус металла, а ум едва ли не парализовало от едкого ужаса. Акробат, идущий по канату, брошенному через улицу высоких, богатых домов, чувствовал себя спокойнее, чем она теперь.       Замок проклятого секретера не поддавался ее ловким пальцам. И так продолжалось уже два дня, всякий раз, когда ей удавалось проникнуть в покои кузена короля. Во дворце корсианской столицы Мириам провела уже четыре ночи. Крепче прикусив отмычку, она подумала, что Моргану в ожидании, должно быть, теперь еще хуже, чем ей, и он-то точно не дрожит, как заячий хвост. Он ищет склад с контрабандой — так ей шепнул Паскаль, мимолетно встретившись во дворцовых коридорах.       Она постаралась подцепить замок еще раз, пробуя дышать глубже. Барашек, приведенный в качестве жеста доброй воли Хавьера Дакосты, развязал тугой клубок заговора, приведший прямо к кузену короля — Флавио Риццо. И теперь Мириам силилась отыскать хоть какие-то доказательства, способные пошатнуть его неприкосновенность.       Флавио славился своей слабостью к хорошеньким служанкам. Потому Паскаль и предложил Мириам сыграть эту роль. Но кто сказал, что хорошенькие служанки не могут быть прекрасными воровками?       Мириам уже слышала шаги хозяина покоев — он всегда шел неприлично быстро.       Как вдруг дверца секретера поддалась в миг, когда она уже была готова одернуть руку. Записи, найденные там, она швырнула под массивную кровать, использованные отмычки — в карман передника. И тут же ринулась к кувшину с лимонной водой.       Едва переступив порог, Флавио обдал Мириам шлейфом местного вина. Фамильными серыми глазами Риццо он глядел, как наполнятся медный кубок. Он был еще очень молод и красив, и от девушек у него явно не было отбоя. Но по слухам, он предпочитал лишь тех, кто от него зависим и не может отказать. Потому Мириам не вызвала бы подозрений, постоянно мелькая перед его глазами, а лишь распалила его любопытство.       А еще говорили, что он нечист на руку, ведь именно он организовал поставку партии пороха в Руаль, и Витторе, узнав об этом, впал в бешенство. Мириам своими глазами видела, как сжались его челюсти, крепко, словно могли раскрошить хребет кузена, затеявшего эту опасную игру.       Мириам не понимала, зачем он впутался в такое темное дело, ведь жил во дворце и был и без того несусветно богат. Но пленника капитана «Тирана» отец выкупил, показав странные бумаги о корабельных грузах, под которыми Витторе опознал росчерк пера кузена. Выкупил — и тут же сбежал из столицы.       Наполнив кубок, Мириам заставила себя кротко улыбнуться и взглянуть на Флавио едва ли не украдкой, словно ей очень хотелось это сделать, но ее положение не позволяло.       — Миранда? Не так ли?       Вспомнив слова Витторе, Мириам заставила себя изобразить покорность, едва ли не чувствуя оторопь пред столь значимой особой.       — Миранда, — выдохнула она, почтительно склонив голову в знак уважения, а сама думала, не обнаружит ли Флавио пропажу документов из секретера, едва она скроется из виду.       — Какая же ты хорошенькая, Миранда.       Он сел, устроившись на резном стуле, и вдруг схватил ее за платье.       — И ты ведь не просто служанка? — вкрадчиво спросил он, пока скромная бурая ткань сминалась в его пальцах, украшенных золотыми перстнями. — Руалийка? Поданная Империи? Только не говори, что праведная корсианка… Я за версту чую шпионок!       — Праведная корсианка! — горячо прошептала Мириам, напустив на себя смущенный вид, даже губы задрожали — вот-вот расплачется. — Отпустите, Ваше Высочество. Никакая я не шпионка.       От Флавио разило вином, и казалось, что он совсем скоро уснет или оставит покои в поисках разгульных приключений, и тогда Мириам сможет выкрасть все его секреты, спрятав бумаги в корзине для белья, с которой легко проскользнет мимо внимательных стражников.       Об этом Мириам думала, когда он крепче вцепился в платье и притянул ее к себе. Она едва удержалась от того, чтобы не ударить его.       — Отпустите.       Внутренне сжалась, ведь его рука скользнула под юбки, поймала Мириам за колено, уверенно схватилась выше, за бедро. Его руки блуждали по телу ее телу, будто имели на это и на многое другое полное на то право. Кричать было бесполезно — никто бы не пришел на помощь. Все вокруг привыкли к тому, что Флавио не способен бороться с собственными страстями.       — Отпустите! — строго потребовала она, вдруг испугавшись, что выпустила на волю ту волчицу, что все это время таилась в тени.       Жадная рука Флавио вдруг перестала касаться ее. Он поглядел на нее снизу-вверх с недоумением, и как будто бы с осторожностью. И вдруг он побледнел, прикрыл рот рукой — выпитое прежде вино как будто было готово попроситься на волю. Мириам поспешно отступила подальше от него.       — Какая цаца! А жаль! Шпионкой была бы краше, — выдохнул он, поборов тошноту, и тут же меланхолично уставился куда-то в окно, потеряв к Мириам всякий интерес.       Вернувшись в покои Флавио позже, когда он спал беспробудным сном, раскинувшись на широкой кровати, она выудила из-под нее кипу бумаг. Рассматривая ее в тайном углу пышного сада, она едва не рассмеялась от облегчения, понимая, что кузен короля все-таки оказался причастен к пороховому заговору.       Гален Бранд был необычайно скуп в своем послании:       Направляю в услужение будущему королю Корсии своих лучших бойцов. Взамен на услугу.       

Законный наследник Дагмера, Гален Бранд

      Мириам щурилась под ярким солнцем в окружении пестрых цветов, а сердце ее билось слишком быстро, словно силилось помочь ей в осознании того, что порой даже несколько слов могу весить как целый приговор.              

Фелис, Корсия

      Сердце упало куда-то в пятки, как только Морган услышал ее голос. Мириам о чем-то взволнованно переговаривалась с Паскалем, а тот отвечал, успокаивая ее, но слова было сложно разобрать.       Морган решил покинуть укрытие, чтобы встретиться с ними прямо на тропинке, ведущей на старый склад, расположенный в гроте. Он заставил себя замереть. Северному лорду негоже было бросаться на встречных, подобно маленькому щенку. Он ждал, пока они подойдут.       Ему было приятно ждать, ведь лицо Мириам засияло, готовое развеять ночную тьму — так она была рада видеть его. Но отчего-то не бросилась на шею. Лишь протянула вперед свернутые в трубочку бумаги, ожидая, что он примет их, и опасаясь, что он будет гневаться за рискованную вылазку во дворец. Она, его леди Бранд, в ожидании его слов лишь опустила ресницы.       Морган просто обнял ее. Порывисто, почти неудобно, цепко. Даже не вслушиваясь в то, что говорит Паскаль. Он вдохнул ночной воздух, желая почувствовать, чем теперь пахнут волосы его супруги, уперся ладонью в место между лопаток и уткнулся куда-то в шею, пониже мочки уха. А она все сжимала в руке бумаги, будто они могли оправдать ее безрассудство.       — Я тоже скучала, — прошептала Мириам, и ее голос отозвался в теле миллионами мурашек.       Он заблудился пальцами в ее медных волосах. Шелковые пряди ласкали руки, струясь сквозь преграду.       — Ты злишься? — спросила она напрасно.       Он ничего не ответил, лишь крепче обнял ее. Они пережили самое долгое расставание со времен вылазки за Черту. Радость от воссоединения стерла все недовольство и гнев, что прежде томились в его груди.       — Я все понимаю, — тихо и осторожно бормотал Паскаль себе под нос. Он отвернулся и глядел теперь на лунную дорожку, разлившуюся серебром по черному от ночи морю. — Мои чувства к донне были тоже когда-то очень юны… Но наша миссия не терпит промедления.       Глаза Мириам расширились, и она смутилась, словно вовсе забыла, что шла навстречу к Моргану не одна. Он нехотя выпустил ее из своих объятий, и только тогда заметил ее скромный наряд служанки дворца Корсии, выглядывающий из-под черной накидки.       — Прости, Паскаль, — смущенно рассмеялась Мириам, бросив на Моргана обжигающий взгляд, такой, что он тут же подумал о том, как прекрасно будет вернуться в дом под красной крышей. Сложно было представить, чтобы в этот миг он желал нечто большего.       Бумаги оказались зажаты в руке Моргана, и он на ходу спрятал их в поясную сумку.       — Идемте, — поторопил Паскаль, и в его голосе тоже читалось смущение. — Если повезет, мы найдем на этом складе хоть кого-то.       — О, не сомневайтесь, капитан, — заверение Моргана было слишком громким и смелым, но он, наконец, абсолютно точно понимал, отчего Витторе поручил разобраться с пороховым заговором именно Смотрителям. Чутьем он слышал, что склад не пуст.       — Дорогая, магу с твоей яркой натурой лучше бы подождать снаружи и полюбоваться этой прекрасной ночью, — проворковал Паскаль, обернувшись к Мириам, намекая на то, что одной искры ее магии рядом с порохом будет довольно, чтобы заставить прибрежные скалы взлететь на воздух. И этот факт делал ее полностью безоружной. Ее любимого кнута при ней тоже не было, ведь вряд ли он подошел бы наряду королевской служанки.       — Дай мне нож, — прошептала Мириам, пока они ступали след в след за Паскалем меж опасных валунов.       Он, может и не бывал на этом берегу прежде, но вел их так, будто в его жилах текла не южная кровь, а море и камень.       Морган остановился лишь на миг, чтобы вытянуть припрятанный клинок из-под рукава.       — Капитан прав. Остаться бы тебе снаружи.       Он слышал песнь чужой крови и понимал, что, взяв в руки нож, Мириам ринется на отступника с одним лишь острым лезвием наголо, как какой-нибудь дагмерский Ловец.       — Я послушаюсь, — неожиданно согласилась она. — Но оставаться совсем безоружной мне страшно.       Она остановилась, чтобы взглянуть ему в глаза, а он поборол желание снова обнять ее, удивляясь, как проклятая скверна в крови могла удерживать его и скрывать ее красоту под призрачной завесой.       Прежде чем Морган успел двинуться дальше, Мириам вдруг обвила его шею руками, приподнявшись на цыпочки, и соединила их губы в невинном поцелуе.       Морган не пошел сразу вслед за ней. Он взглянул на луну, на ее тень, потерявшуюся в море. Кончики пальцев закололо. Он убедился, что сердце сбавило любовный темп и ум прояснился для предстоящего боя, и только потом продолжил свой путь между валунами.       — Паскаль? — он решил, что помыслив о чем-то ином, сможет отвлечься. — Но ты ведь не останешься снаружи?       — Остаться снаружи и пропустить представление, в котором отступники надирают твою изнеженную заднюю часть? Ну уж нет…       Мириам зашипела на него, как кошка.       Потому капитан быстро добавил без единого намека на насмешку в голосе:       — Я знаю пару приемов местных наемников. Прикрыть вашу спину станет честью для меня, синьор.       — Ножи? Тяжелый меч? Короткий меч и щит? Что предпочитаете вы, капитан?       — Здравый смысл, гедонизм и чувство юмора, — легко заверил он, когда своды пещеры сомкнулись над их головами.       — Значит, вы, капитан, собрались травить шуточки, пока я буду драться? Или, быть может, даже припрятали очередной пирог своей обожаемой донны в складках жилета? Поколотите им предателей короны Корсии? Руководствуясь здравым смыслом, конечно же.       Подавив смешок, Мириам шикнула на обоих, ведь голоса, пускай и тихие, отдавались эхом от сводов пещеры.       — …мне всегда было любопытно, кто замешан в этом деле, только и всего.       Два голоса. Один тихий, почти неразличимый, а другой — громкий, надменный, привыкший повелевать. Все трое остановились как вкопанные. Осознание того, кому он принадлежит, настигло всех разом.       — Какое великое днище привело сюда Дакосту? — выругался Паскаль. Они переглядывались, не зная, кто первым продолжит красться вглубь пещеры.       Морган ступил вперед, осторожно и мягко, словно на звериных лапах. Мириам одернула его за рукав, жестом показав, что дальше не двинется, ведь впереди была развилка — будет лучше, если она посторожит выход из пещер здесь, где не было и крупицы пороха. Морган понимающе кивнул, а она коротко сжала его пальцы на прощание, прежде чем он сделал новый шаг.       — А все оказалось отвратительно просто! Скучно! Бесталанно! Ты так и не отпустил королеву, но на что надеялся? Что вы с Флавио запятнаете честь короля, сбросите его с трона, а королева от испуга вновь бросится в твои объятия? Я не думал, что ты такой дурак, мастер! Мальчишка Флавио — несомненно, но ты!..       Морган продвигался все дальше, голоса и гул крови отступников слышались все четче. Он то и дело оборачивался на Паскаля, а тот то и дело менялся в лице под светом фонаря с огарком дотлевающей свечи.       — Мастер Вито! Создатель! Я думал, что Ягуар убил его, прежде чем жениться на королеве! Он изобрел порох, Морган. Слышишь?       Коротко кивнув, Морган мысленно складывал мозаику открывшегося перед ним заговора. Холодная капля сорвалась со свода пещеры и юркнула ему куда-то за воротник, заставив неприятно поежиться.       — Какой великой Тьмы тут делает Дакоста? — прошептал он, ведь в этом месте узор не сходился, если капитан «Тирана» был всего лишь перевозчиком, не замешанным в делах людей, обличенных властью и ревностью.       От Паскаля Морган знал, что среди прочего Мириам отыскала в бумагах кузена короля доказательства связи с Галеном Брандом. Всего несколько слов, но того было довольно, чтобы подписать Флавио смертный приговор. Отчего тот не предал огню те опасные строки? От того ли, что кто-то лестно признавал его притязания на власть?       Как бы то ни было, предатель уже томился в казематах, но изловить одного лишь его было бы слишком простой задачей. Витторе Риццо никогда не довольствовался одним лишь разоблачением врага — ему нужно было стереть даже его тень, раздавить последнюю вшу, испившую кровь предателя, чтобы от того не осталось и следа. Запутанный клубок заговора должен был лежать пред ним помятыми, изодранными нитями, только тогда он мог быть спокоен. Быть может, потому он и удерживал власть в Корсии, зажав ее зубастыми челюстями.       Из письма Галена становилось ясно, отчего вдруг Фелис заполонили маги крови. Они, как и всегда, выполняли волю своего хозяина, следили за твердостью слова Флавио, присматривали за мастером Вито, нанимались в команду «Тирана», чтобы никто не посмел разрушить темный замысел.       — Последнее, чего я желал в своей жизни, — это одобрения убийцы.       Голос, не принадлежащий Дакосте, наконец, коснулся их слуха. Морган снова обернулся, чтобы посмотреть на Паскаля, потому и выяснил, что тот предпочитал опасный кинжал и стальной кастет с острыми зубьями. Благородные господа выбирали иное оружие, но было ли это так важно, когда впереди их ждали отступники? По словам Галена, лучшие из лучших. Только и оставалось надеяться, что Паскаль ловко продырявит их животы.       Морган подкрался близко, так, что в свете факелов мог разглядеть нестарого, но беловолосого мастера, что придумал вещество, способное изменить ход истории. Он сцепил руки на груди, а за его спиной стояли отступники — четверо, если кого-то не скрыла тень. Еще троих привел с собой Дакоста. Гул их крови не давал Моргану сомневаться в том, что пред ним маги, преступившие черту.       — Твое открытие… Разве не делает тебя убийцей большим, чем я? — капитан глумился, держа ладонь на рукояти короткого меча. — Разве Гален Бранд, которому вздумал служить твой господин, — не убийца? Помилуй море, я на вашем фоне просто невинный ягненок. Непривычное обличие, но я смирюсь.       — Зачем ты заявился сюда, капитан? — спросил мастер. — Твоя роль в замысле Флавио была ничтожно мала. Какое тебе дело до королей суши, когда тебе надобно делить одно лишь море? Какое тебе дело до моей мести?       — Никакого, если бы ты не задумал отомстить королю, забыв о том, что Флавио — жалкий сопляк, а Гален Бранд не дотянется до Корсии, как бы ни грезил об обратном. Любовь — слишком зыбкое чувство, чтобы рисковать ради него.       Напряжение взвивалось в воздухе, уплотнялось, словно его можно было зажать в ладонь. Морган предпочел оставаться невидимым, ведь рано или поздно бой начался бы и без него.       — Кто сказал, что я ввязался в этот заговор ради нее? — мастер говорил о королеве Корсии или о любви — было не разобрать. И для него, быть может, королевство и женщина были равнозначны. — Ягуар попрал мою гордость! Ведь это я! Я! Изобрел проклятый порох, давший Корсии оружие, страшнее которого нет! А он изгнал меня. Меня! Лишь за то, что я посмел первым полюбить его королеву.        — Мы станем считать это за признание, мастер, — негромко заявил Морган, шагнув из тени пещерного свода. — Ваш господин теперь разоблачен и томится в казематах. Советую вам сдаться и приказать сделать тоже самое вашим людям.       Мастер Вито повернулся резко, ощетинился как зверь, загнанный в собственную нору и обреченный слышать вечное клацанье острых зубов гончих.       — Приветствую вас, милорд.       Никакого почтения в жестах и лишь слова, не выдавшие и капли изумления, показали Моргану, что капитан «Тирана» ждал его.       Морган удивился, ведь появление Паскаля тот бы тоже счел достойным внимания, но теперь промолчал. Словно капитан «Сцилии» умел растворяться в воздухе.       — Впечатлен вашим присутствием здесь, — широким жестом Морган окинул грот, ставший складом смертоносного пороха.       — Разве можно сыскать в этом нечто удивительное? Зная, что я — великий почитатель равновесия, нарушенного игрой вашего племянника и кузена нашего короля.       Приближаясь к мастеру, Морган был почти уверен, что тот сдастся. Отступники, охранявшие его, подступили ближе, не дожидаясь указаний.       — Вы меня живым не возьмете, — вдруг выпалил мастер, хотя подбородок его дрожал. — Волчья вы шкура! Проклятый северянин! Каждая капля крови жителей Монтеволли — ваш грех!       Голубые глаза сверкали из-за слез, выступивших от страха. Протяни руку — и мастер все равно сдаться, вопреки гневным словам.       Тугая тишина вдруг тяжелым покрывалом повисла над всеми. Морган вгляделся в лица магов, как будто пытаясь выделить ту черту, что выдавала бы отступников мелкой морщинкой, прищуром глаз, высокими скулами. Однако он не заметил ничего. Пред ним стояли просто люди, просто маги. И лишь гул их крови выдавал их истинную суть.       — Знаете что, — голос Хавьера прозвучал едва ли не утомленно, но один лишь Морган успел заметить, как быстро сверкнуло лезвие ножа в его руке, как пальцы впились в рыжеватые волосы союзника, обнажая белое горло. — Убейте их всех, Бранд.       Черная кровь заструилась по вспоротой коже. Острая улыбка сверкнула на загорелом лице капитана.       На миг наступила тишина. Никто не мог понять, что он задумал, убив верного ему отступника. Молчание оказалось столь пронзительным, что было слышно, как капли сорвались с острия ножа и шлепнулись о гальку.       И тут Морган едва успел схватить за ворот Паскаля, что был и вправду невидим, но выдавал себя шорохом гальки под подошвами сапог. Он схватил его, прижав к земле дышащую, живую пустоту, отзывающуюся под кончиками пальцев жесткой тканью капитанского жилета, и выбросил вверх сотканный из воздуха щит.       — Никогда не видел такой магии, — голос Моргана звучал слишком резко, пока в купол, нависший над ними, врезалась чужая магия, усиленная кровью. Люди мастера пороха и Дакосты вдруг объединились в едином порыве, чтобы спасти собственные жизни. Люди с «Тирана» поняли, что капитан привел их в это место умирать.       — Кто сказал, что я маг? — простонал Паскаль. Он упал, ударившись подбородком об острые камни, когда Морган спас его неясным движением руки. — Я — плут!       Стекляшка из-под эликсира, оброненная Паскалем, хрустнула под коленом Моргана, впилась в него десятками осколков, но он сдержал вскрик.       — Я никогда не видел таких чар! — прорычал он, стараясь удерживать куполом удары врагов.       Магия воздуха и воды переплеталась над их головами, обернувшись темно-синим заревом. Морган надеялся, что никто не додумался позвать на склад, уставленный смертельно опасными ящиками, мага огня. Удерживая щит, он услышал, как кто-то из отступников захлебывается последними вдохами и кровью — Хавьер не оставил их без помощи, а продолжил орудовать своим ножом, и Морган чувствовал это, понимая, как ослабевает треск магии вокруг.       — Открывайся на счет три! — Паскаль прошептал ему, стоило только их телам соприкоснуться лопатками. — Раз…       Морган огляделся, пытаясь выбрать укрытие.       — Два! — гаркнул он, готовясь отбивать чужие удары. — Три!..       В полумраке пещеры творилось истинное безумие. Паскаль успел выскользнуть из-под защиты Моргана, и тот, случайно столкнувшись глаза в глаза с отступником, охранявшим мастера Вито, отвернулся, когда невидимый клинок ударил его под подбородок и черная кровь хлынула из раны как вино из старого бурдюка.       Развернувшись на пятках, Морган думал вскинуть магический щит, но вместо этого ударил сжатым воздухом. Тело врага взмыло вверх и рухнуло на запечатанные ящики с порохом. Атаковав снова, он заставил голову другого отступника опасно дернуться и рухнуть на скрытые в тени острые камни. Череп его неприятно хрустнул.       То, что Паскаль стал невидимым, раздражало Моргана. Ему не был знаком этот эликсир, его силы и время действия. Он боялся, что Паскаль уже лежит мертвым где-то под ногами, а он просто не знает об этом.       Едва освободившись, чтобы снова ударить врага, спрятавшегося за ящиком, Морган почувствовал, как воздух тяжелым кулаком ударил его прямо под дых. Он и отступник напали одновременно. Ввысь взметнулись щепки от разбитого ящика, и порох осыпался на землю серым дождем. Морган тяжело упал, и, повинуясь инстинкту, успел закрыть голову руками.       Он зарычал, заметив, что Хавьер стоит чуть поодаль, и свет факелов сделал ярким его заскучавшее лицо.       Случилось чудо, и Моргану удалось поймать его взгляд, сметая с ног очередного отступника и прибивая его к земле. Хавьер вздохнул и закричал, ведь в пещере стоял страшный гул от бурлившей в ней магии:       — Так и быть, северный лорд! Я прикрою вашу спину!       Через миг он метнул нож. Крепко сцепленные зубы Моргана разомкнулись, выпуская вскрик, когда лезвие больно лизнуло его по уху и срезало прядь волос.       Нож вошел в плоть врага с отвратительным чавканьем.       Боль в ухе оказалась такой резкой, что Морган рухнул на колени, но невидимые руки Паскаля тут же подхватили его.       — Пусть занимает очередь! Место уже занято. Позер!       Выпрямившись, Морган чуть отступил назад, споткнулся о невидимый сапог и понял, что все это время Паскаль защищал его тыл.       Тело одного из отступников потеряло опору, рухнуло наземь и с шипением проехалось по гальке. Морган швырнул его бесцеремонно, понимая, что никто из магов крови не должен выжить после этого боя.       Он отвернулся, решив, что противник лишился чувств, как вдруг услышал крики. В ужасе вытаращив глаза, его враги орали, но заставил их это сделать их же союзник. С кривой улыбкой тот, что всего мгновение назад показался Моргану оглушенным, зажег пламя на своей грязной ладони. И потянулся к дорожке из пороха, вырвавшейся из треснувшего мешка.       Морган не успел даже вдохнуть.       Хавьер в стремительном прыжке оказался рядом, треснул мага ногой по челюсти и прыгнул на искру, побежавшую по серым крупинкам, сапогами вдавливая ее в гальку.       Все смотрели на капитана «Тирана», ведь от его прыти зависела жизнь. Морган, едва оторвав от него взгляд, размашистым взмахом руки заставил трех отступников, оставшихся в живых, потерять землю под ногами. Он сделал это, надеясь, что Паскаль доведет начатое им до конца, и выдохнул с облегчением, когда понял, что каждый их них будет добит, прежде чем встанет. Темная кровь хлестала из их ран, не оставляя никаких сомнений в том, что Паскаль был рядом.       Резко развернувшись, Морган увидел, что Хавьер, предотвративший взрыв, способный расчистить береговую линию, вцепился в голову отступника и бил ею о камни, хотя тот был очевидно мертв. Он просто не мог остановиться. И все бил, бил и бил.       — Проклятье, — буркнул Паскаль где-то возле уха.       Морган обернулся и заметил, что тот становится видимым, словно через дымку. Он указал куда-то в море, а там, спотыкаясь о волны отчаянно орудовал веслами мастер Витто, задумавший улизнуть.       Морган рассмеялся от облегчения. Стер с щеки кровь, заливавшую шею, и со всей силы ударил по проклятой лодке, совсем не думая, что рискует раскроить беглецу череп.       Обломки досок взмыли ввысь, а мастер Витто ушел под воду, но через пару вдохов всплыл. Хавьер бросился за ним в воду с узкого пирса, очевидно все еще не насытившись битвой.       До слуха Моргана донеслось, как где-то вдалеке кричит мужчина — отступник, осмелившийся бежать. Он ухмыльнулся. Мириам оказала тому горячий прием.       И вдруг наступила тишина. Пускай и совсем условная, ведь мастер Витто кричал и бранился, но Морган больше не слышал песни крови отступников. Ни одного из них больше не было в пределах его чутья. С облегчением он согнул колени и с блаженной улыбкой сел прямо на гальку.       Он победил. Снова очистил мир от скверны, а Корсию — от угрозы, потому чувствовал себя немного пьяным.       — Хочешь, я дам тебе парочку таких эликсиров?       Дрогнув, Морган обернул взгляд к Паскалю, устроившемуся рядом. Тот даже запыхаться не успел.       — Замечательная вещь эти ваши чары. С ними каждый может почувствовать себя магом. Не смотри на меня так! — Паскаль вметнул полупрозрачные руки. — Это подарок руалийских капитанов. Только и всего.       Оба глядели вперед, туда, где Дакоста выволакивал на берег порохового мастера, и улыбались, словно пред ними сиял самый лучший рассвет в их жизни.       

Дом под красной крышей. Фелис, Корсия

      Мириам предупредительно расширила глаза в тот миг, когда правильнее было бы цокнуть языком, вот только она чувствовала себя обязанной вести себя иначе, чем привычно в окружении короля и его свиты. Она поймала взгляд Моргана и его усмешку, потому теперь в ее лице читался призыв к сдержанности. А он усмехнулся, вспомнив, как она пищала от восторга, то осматривая подаренный дом, то пробегая по ухоженным садовым дорожкам, то любуясь видом на море, открывающимся с высоты. У Моргана мягко сжималось сердце, ведь это маленькое поместье помогло ему присмотреться к Мириам, и вспыхнувшее чувство вдруг оказалось сильнее скверны, жившей в ту пору. Теперь она сидела напряженная, поглядывала через край кубка, подносимого к губам, на Витторе Риццо и его свиту, что строем стояла за его спиной.       Разговор не вязался, и король все больше задумчиво глядел на солнце, медленно ползущее к горизонту, иногда постукивая изящными пальцами по мозаичному столу. Он заявился к ним, едва они успели обосноваться, потому Морган рассудил, что кто-то приглядывает за ними. Или о прибытии новых хозяев ему доложил смотритель, заодно созвав целую толпу слуг. Мириам, привыкшая в дороге обходиться со всем сама, быстро запротестовала, заявив, что им вовсе не нужны садовник, кухарка, прачка, конюший, но поддавшись уговорам смотрителя, она сдалась, пусть и настояла, что все они не будут присутствовать в доме постоянно.       — Я желаю тишины и уединения с моим супругом! – жарко заверяла она, а теперь и вправду сидела за столом тихая донельзя и разглаживала складки алой юбки. То и дело закусывая губу, она поглядывала на короля, не находя слов, чтобы сказать ему, что он облагодетельствовал их слишком сильно, почти неприлично, но все молчала.       И действительно, подаренное королем поместье было не узнать. Оно мало напоминало ту скромную обитель, где когда-то им довелось ютиться. Сад благоухал яркими цветами, оливы приобрели ухоженный вид, но сильнее всего изменился сам дом. Теперь внутри не было ни пылинки, старинная мебель сияла свежими сломи лака, новая — неповторимым южным очарованием Корсии. Дом, обновленный и ухоженный, словно старик, отыскавший эликсир молодости, теперь взирал на них рыжеватыми деревянными ставнями, что могли бы спасти от сильного ветра с моря.       Мириам была смущена щедростью короля, а Морган в таком широком жесте видел даже не скрываемый расчет. Витторе, очевидно, желал, чтобы Смотрители чаще появлялись в его землях.       — Я дам людей больше, чем вы просили, — как будто в подтверждение мыслей Моргана заявил король, покачивая в ладони серебряный кубок. — Услуга, которую вы оказали в этот раз, просто неоценима.       Небрежно махнув рукой, он, не произнеся и слова, приказал прислуге и стражникам пойти прочь. Они поспешно разошлись кто куда, исчезли, как птицы, вспорхнувшие с ветки. Морган заметил, как Мириам выдохнула и как будто немного расслабила прямую, словно стрела, спину.       — Я не заметил предателя у себя под носом. Теряю нюх! — Король откинулся на спинку кресла, подпер ладонью широкий подбородок.       — Даже если так, то ваши когти все также остры, — ухмыльнулся Морган, даже не думая льстить, ведь его слова были полной правдой, а вот россказни короля о потерянном нюхе — едва ли.       — И вы даже не подозревали кузена в заговоре? — любезно поинтересовалась Мириам, наблюдая, как Витторе неосознанно разглядывает собственные ногти, будто пытаясь убедиться в их остроте.       — Подозревал, — как-то слишком равнодушно кивнул он, пока лучи уходящего солнца плясали на его суровом лице. — Но вы понимаете, в таком деле мне нужны были доказательства. Ведь Флавио — моя семья. Династия Риццо не славится крепостью уз, и мне не хотелось омрачать историю рода напрасно. В любом случае, я не стану расстраивать тетушку и сносить его голову с плеч. Он хотел устроиться на троне, но оказался достоин лишь соломенного тюка в темнице. Вот как бывает.       — Но теперь на берегах Корсии все спокойно, — выдохнул Морган, упираясь локтями в колени. — По крайней мере, в столице не осталось ни одного отступника. Мы помогли вам, вы поможете нам. И, уверяю вас, ваших сил на нашей стороне в битве за Дагмер будет довольно, чтобы Ивэн забыл о всех своих подозрениях.       — А там, быть может, — Мириам кротко улыбнулась, — и с Аэрин вы найдете общий язык.       Витторе засмеялся по-настоящему, как-то неприкрыто нервно.       — Я бы не стал на это рассчитывать, миледи. Ведь она тоже когда-то была моей семьей.       — Думаете, она победит? Станет королевой?       — Ох, можете не сомневаться. Она была рождена для этого.       — Моя донна не смогла оторваться от дел, но не могла не передать привет новым соседям!.. — заговорил Паскаль, едва его макушка стала видна, поднимаясь из-за склона.       Он появился со стороны моря, потому не заметил стражников у ворот поместья и не знал о присутствии короля, а тот сидел в широком плетеном кресле, спинка которого сокрыла его присутствие.       — Я тут подумал, что если добавить в ее пирог пару капель того руалийского эликсира? Вот это будет веселье!       Наконец, Паскаль оторвал взгляд от усыпанной галькой дорожки и корзины, которую старался нести с величайшей осторожностью. Тогда и заметил стражников, стоящих чуть поодаль от стола и взирающих на него с подозрением. От неожиданности он изменился в лице, и только потом увидел короля.       — Руалиский эликсир, говоришь? Тот самый? — скучающим тоном спросил Витторе. — Я в деле. Представьте, что начнется, если исчезнет король Корсии? Вот это настоящая забава!       И, действительно представив это, все четверо рассмеялись. А Морган украдкой взглянул на Мириам. Она прикрыла ладонью губы, а он надеялся, что в этом доме смех будет звучать чаще, чем в том, что остался в Дагмере.