Третий сын великана

Глава 6. Калибровка Четырнадцатый день. Алекс открыл глаза и понял, что не хочет умирать. По крайней мере, сегодня. Боль никуда не делась — она свернулась клубком в груди, пульсировала в такт с новым органом, но что-то изменилось. Он чувствовал себя... чуть лучше. Совсем чуть-чуть. Как будто организм наконец перестал кричать и перешёл на глухое рычание. —этого мало, — сказал Алекс реке. — нужно больше. Он встал. Пошатнулся. Устоял. И побрёл в город. Там, где кончались кварталы с приличными людьми, начиналась территория шпаны. Местные отморозки, промышлявшие грабежом и мелким рэкетом, облюбовали пустырь за вокзалом. Когда тощий, бледный парень в мятой ветровке вышел на их территорию и попросил его побить, они решили, что это розыгрыш. — Ты чё, больной мля? — лысый верзила с битой сплюнул себе под ноги. — Вали типа отсюда, пока цел. — Мне всего лишь нужно, чтобы вы меня побили, — терпеливо объяснил Алекс. — совсем чуток. Вот этой битой, например. Можно пару раз. Шпана переглянулась. Потом решила, что развлечение само пришло в руки. Первый удар битой пришёлся по спине. Алекс сложился, активируя Сяори, принял энергию, распределил по телу... и чуть не рухнул. Орган взвыл, боль вспыхнула с новой силой, но он устоял. Выпрямился. Вытер кровь с разбитой губы. — Спасибо ребят, — сказал он искренне. — Извините за беспокойство. И ушёл. Шпана осталась стоять с открытыми ртами. Лысый посмотрел на биту, потом вслед уходящему. Такое они видели впервые. На следующий день Алекс пришёл снова. И снова попросил побить. И снова поблагодарил. И ушёл. К концу недели слух о странном «мазохисте» разнёсся по району. Теперь его встречали целой толпой. Били ногами, кулаками, битами, цепями. Алекс принимал удары, извинялся, благодарил и уходил, оставляя за собой кровавый след. Для шпаны это стало ритуалом. Они даже начали спорить, кто сможет заставить его упасть. Никто не мог. Он падал только тогда, когда хотел упасть. И каждый раз вставал. Алекс калибровал себя. Он учился чувствовать грань. Удар слишком сильный — смерть. Удар слишком слабый — нет прогресса. Он подбирал дозировку, как ювелир подбирает огранку. День боли и страданий от перестройки органа — и день «тренировки» с шпаной. Орган привыкал к нагрузке. Тело привыкало к боли. Кровь Ханма, спавшая годами, начинала просыпаться, втягиваемая в работу новым аккумулятором. Месяц спустя. Алекс сидел на своём парапете и смотрел на реку. Если раньше он был похож на скелет, обтянутый кожей, то теперь... теперь он был просто худым. Но в этой худобе появилась странная гармония. Тело не стало мускулистым, но линии приобрели чёткость, движения — плавность. Лицо очистилось, глаза заблестели. Он стал... красивее. Не боец, нет. Но что-то в нём появилось такое, отчего прохожие оборачивались. Орган пульсировал ровно. Боль ушла в фон, став привычным спутником. — Похоже время пришло, — сказал Алекс и пошёл к Джеку. Джек Ханма чуть не выронил гантель, когда увидел брата на пороге своего зала. — Ты... — только и смог выдохнуть он. — Живой как видишь , — кивнул Алекс. — Подсобишь чуток? Мне нужно, чтобы ты наносил мне один удар в сутки. Начинай с трети силы. Потом увеличивай. Каждый день чуть больше. Джек моргнул. Потом моргнул ещё раз. А потом расхохотался — впервые за многие годы. — Ты это серьёзно? — ну да. Только аккуратно. Не перестарайся. Джек посмотрел на брата. В глазах Алекса не было страха. Вообще не было. Только спокойное ожидание и лёгкое любопытство. — чтож приступим, — сказал Джек. Первый удар — треть силы. Алекс принял его, используя Сяори, и отлетел к стене. Встал. Вытер кровь. Кивнул. — Работает. Завтра попробуем немного сильнее. И ушёл, оставив Джека в состоянии лёгкого шока. Процесс пошёл. Каждый день Джек лупил брата. Каждый день Алекс уходил, хромая, с кровью, с внутренними повреждениями. Каждый день он возвращался. Орган работал, накапливая энергию, трансформируя удары в ресурс. Тело, которое должно было умереть, перестраивалось на клеточном уровне. Учёные, наблюдавшие за этим через датчики, которые Алекс согласился носить, пребывали в состоянии перманентного шока. — Это невозможно, — бормотал главный исследователь, глядя на мониторы. — Пульс... у него пульс сорок ударов в минуту, но когда он принимает удар, подскакивает до двухсот, а потом возвращается к сорока за три секунды. Так не бывает. Так не должно быть. — Он накапливает энергию ударов, — вставил его ассистент. — Орган работает как суперконденсатор. Но по всем расчётам, он должен был разрушить его сердечно-сосудистую систему ещё на первой неделе. — Он не человек, — тихо сказал самый старый учёный, седой мужчина с глазами безумца. — Был человеком. Но после операции и этого режима... он стал чем-то другим. Мы создали новый вид. Джек приходил каждый день. Сначала с недоверием, потом с уважением — Ещё давай еще , — просил Алекс, поднимаясь с пола. — Сегодня можно и на сорок процентов. Джек кивал и бил. А где-то в городе шпана с пустыря всё ещё ждала странного парня, который приходил дать себя побить. Но он больше не приходил. Им даже стало немного грустно. Их ритуал исчез вместе с тем улыбчивым психом. Лысый с битой пожал плечами. Ему почему-то казалось, что этот парень не мог просто сдохнуть. Слишком уж спокойно он улыбался, когда его били.