Obsidian scales under the starlight

Нокимура всматривался долго, не веря своим глазам. Как же так? Солара холодный пот пробил. Он беспорядочно метался взглядом по чужому, но такому знакомому лицу. Те же ясные бездонные глаза, те же обсидиановые волосы. И даже грязь на щеках и колтуны в прядях не могли затмить королевскую кровь. Погруженный в свои сомнения Нокимура неосознанно сжал покрепче рукоять, прижимая лезвие ближе к белоснежной длинной шее. Из мыслей его вернул слабый взход. Линия на красивой шее стала ярче. — П-прошу меня простить! — Нокимура отшвырнул меч в сторону. Клинок издал громкий лязг, из-за чего принц Гию сильнее вжался в обвивающую тело ткань и стиснул зубы. И неотрывно смотрел на острый меч. Рыжеволосый отстранился от брюнета на безопасное для них обоих расстояние. — Вам нужно отдохнуть, — спокойным шёпотом заговорил Сабито. Давно Нокимура так себя не вёл: осторожно и внимательно, но в тоже время чутко. Словно перед ним не его ровесник, а потерявшийся в глуши ребёнок. — Всё хорошо, видите, — он поднял широкие ладони на уровне лица, приподнимая уголки губ вверх. В пустых ладонях покоялась только пыль и редкие занозы. — Вижу… — Голос брюнета был тихим и звучал непривычно скрипуче и сухо. Он оглядел Лейтенанта до пушистой макушки, покрытый толстым слоем грязи и пыли. Синим глазом он высматривал на чужом теле багровевшие гематомы. — Сэр Нокимура, Вы… в порядке? Рыжеволосый оглянулся вокруг себя, нелепо озираясь вокруг. Мужчина не с первого раза понял, к кому так официально обращается брюнет. В связи с их разницей в статусах, Его Светлость легко мог окликать его на «ты», «эй» и даже «страшная рыжая копна». Но никак не на «вы». В голове не укладывалось. — А? Вы это мне? — мужчина неловко рассмеялся. Тихо, но так по-настоящему. — Бывало и хуже! Брюнет пытался ответить на улыбку улыбкой, но получался лишь нервный танец дрожащих губ. Лейтенант медленно протянул Гию свою руку. — Давайте вернемся домой. Вместе. Брюнет задержал усталый взгляд на открытой чужой ладони. Затем — на Нокимуре. Он поднял правую руку и поднёс её к пальцам Сабито. Кожа соприкоснулась с антрацитовыми крошечными чешуйками. Принц согнул раскрытую ладонь солара в кулак и отстранил от себя. — Нет… Я не могу пойти с Вами. Мужчину пробила дрожь. Такого ответа он точно не ждал. — Но почему? — спросил растерянный Солар. Брюнет ничего не ответил. Всё и так видно невооружённым взглядом. Вдруг он боязливо повернул голову и прислушивался, не зная куда деть свои руки и ноги. — Что такое? — Сюда идут люди. Их много… — бормотал он, содрогаясь сильнее с каждой секундой. — Они убьют меня… До ушей донёсся шум лат, смешанный с кучей малоизвестных мужчинами голосов. Голосов Соларов. Группа из тридцати человек стала преградой у входа, стоя неразрушимой стеной. На каждом солдате надет шлем, укрывающий лицо в полутьме руин. Каждый держал в руке меч. Расстояние между Соларами и двумя мужчинами составляло примерно семь метров. Лейтенант, недавно возвышавшийся над фигурой Его Величества, склонился. Необходимо было благополучно вывести брюнета на обозрение. Чтобы всё наконец вернулось на круги своя. — Я велю им сложить орудия, а Вы сможете спокойно показаться. Вас никто не тронет, — мужчина продолжил решительно и твёрдо. — Я не позволю. — Вряд-ли это поможет, ведь я, — мысли Томиоки становились всё спутаннее, а чувства — острее. Тело готовилось к новому обращению. Он поднял к Нокимуре руки, покрытые чёрной острой чешуёй. Они подрагивали. — Не могу это контролировать. Оно меня не слушается… Взгляд Лейтенанта был прикован к чужим кистям. Может свет его обманывал, может уставшее сознание, но выставленные руки становились больше, чешуя на мраморной испачканной коже — острее, а когти росли, напоминая мужчине звериные. — Ступай на свет медленно! Вход перекрыт, дракон! — Громко отражался знакомый обоим голос. Кёджуро вышел вперёд, представ перед Нокимурой напористым и собранным Генералом. Рыжеволосый шагнул навстречу другу. Утренний свет отражался от овального лица. Солары узнали его, выходящего к ним из тени. Ренгоку ошарашен. А он точно ошарашен. Его лицо не скрывало от Сабито эмоций. Да и, в общем, даже не пыталось. Встревоженный Лейтенант не собирался отступать, не собирался сдаваться. Он поднял обе руки вверх. — Кёджуро, прикажи им сложить всё оружие, пожалуйста. — О чём ты вообще, Сабито? Где Бездна? Плащ Солара и широкая спина заслонила собой фигуру за ним, пряча её от глаз войска. Помогала и тьма, скрывающая как многие предполагали «саму Смерть». — Я знаю, что это звучит абсурдно и безумно, но каждый должен опустить меч. Тогда я расскажу всё. Дальше он шёпотом продолжил говорить брюнету сзади: — Если «это» начнёт проявлять себя — дайте знать. Ответа он так и не услышал, но заметил краем глаза слабое движение за спиной — утвердительный кивок головой. Сабито молчал и упрямо стоял с поднятыми ввысь руками. Как преступник, которого ложно обвинили в чём-то действительно ужасающем. Ему осталось лишь ждать и надеяться на чудо. Командир не понимал ни мотивов друга, ни его целей. Но он желал, как и раньше, слепо верить Нокимуре и никогда в нём не ошибаться. Он первый спрятал клинок в ножны. Следом и все остальные последовали примеру вышестоящего по званию. — Как и просил. Теперь мы все ждём твоих объяснений. «Мне бы кто сначала всё объяснил», — пессимистично отметил про себя Сабито, краем уха следя за чужим сдавленным дыханием. Укрытый за шерстяным плащом наследный принц, сгорбившись, вдыхал всё глубже затхлого воздуха в лёгкие в надежде усмирить расползающуюся по телу силу. Это тело – человеческое, обычное тело, попросту её не выдерживает. Сколько раз ему ещё придётся меняться? Ощущать, как тянутся кости, а спина вновь рвётся на части из-за растущих на ней крыльев? Череда бесконечной боли, сменяемая полным хаосом в голове — вот, что представляет собой «Бездна». Держать её трудно, иногда, кажется, невыносимо. Но брюнет терпит: терпит ради Нокимуры, ради остальных Соларов. И вновь ответственность, от которой он так и не смог убежать, вновь дышит ему в мокрый от холодного пота затылок. Ответственность за чужие жизни. Томиока поднял размытый взгляд на Лейтенанта. Как всегда отчаянный. Как всегда до одури правильный. Как всегда до ужаса идеальный. Даже в полусознании Гию признавал это. Отблеск заставил мужчину зажмуриться, яркий свет раздражал чувствительное зрение. Таинственный луч отразился на брюнета от чего-то такого же сияющего. Затуманенным взором он высматривал источник свечения, пока не встретился взглядом с одним Соларом в толпе, стоящей напротив. Неизвестный ему мужчина всё это время неотрывно смотрел на принца, держа в руке небольшой, но с виду острый кинжал. «Разве Сабито не попросил всех убрать оружие?» Высокий мужчина, лица которого было не разобрать, стоял будто в тени, отчужденный ото всех. Его глаза цвета загустевшей крови пожирали силуэт брюнета взглядом. Животно пожирали. В этих устрашающих глазах ярко горело лишь одно желание — уничтожить. С каким немым наслаждением они питали чужой страх и слабость. Ненависть к брюнету будто обрела оболочку из крови и плоти. «Этот человек опасен», — трубило избитое сознание брюнета. Сколько же у наследника было врагов? Оказывается много. Ненависть лишь за факт существования. Заслужил ли он? Определённо. Если бы он родился хорошим правителем, достойным своего государства, ничего бы не произошло. Он старался уйти от всех неоправданных им ожиданий. Но всё, всё было тщетно. Снова судьба ткнула его лицом в грязь. —Неужто этого мало? Неужели смерть — единственное, что спасёт меня? — спросил сам себя Гию, опираясь ладонями в пол. Голова кружилась с каждой секундой всё сильнее. Через пару секунд он не различал ни чужих голосов, ни своего голоса, ни света, ни тьмы. Из горла выходили хрипы. Острые зубы обращенного мешали ему говорить. — Я не хочу умирать… А над головой гремели скрипуче голоса: — Ваше Величество, Вы должны! —Ваше Высочество, ведите себя сдержанно! —…Должны! —…Обязаны! Ненавистный ему писк. Как бы он не изворачивался, а слышал всё одно и то же. Брюнет колотил сжатыми кулаками по вискам. С хрупкой надеждой выбивал и застывший в памяти взгляд и ядовитые причитания. По вискам вниз стекала тёплая кровь. Параллельно сверху послышался громкий голос Лейтенанта. —Сказанное мною покажется вам диким, но Бездна … Мужчина не смог закончить свою фразу, так как сзади него раздалось громкое рычание, из которого с трудом можно было разобрать слова: — Оставьте! Меня! В покое! Одним рывком рыжеволосый бросился к лежавшему вдали мечу, чтобы увернуться. И не зря. В развалинах поднялся жуткий шум, напоминающий скрежет и вой. Черный гигантский силуэт возвышался над людьми. “А затем раздался ужасный вопль и небеса почернели”, — Вспомнились рыжеволосому слова служанки. Вне всяких сомнений. Обращенный в дракона молодой мужчина выискивал огромными глазами кого-то в толпе вновь вооруженных Соларов, скрежеча обнаженными клыками. Он не нападал, а метался взглядом, стараясь удержать в поле зрения неизвестного Сабито человека и расправил наполовину крылья, расположенные рядом с гребнем на спине. На шее была завязана узлом та ткань, которая скрывала обнажённое тело брюнета. —Он хочет взлететь… — заметил тут же Лейтенант, оставшись незамеченным для зверя. В голове тут же зародилась идея: бредовая, рискованная и безрассудная. Но, как считал сам Нокимура, правильной. Пока Гию был занят солдатами, а солдаты, в свою очередь, Гию, рыжеволосый рванул к обращенному, огибая солдатов одного за другим. Он убегал от друзей и знакомых. Оглядываться назад не было смысла, он это знал. Время сейчас не было на его стороне. Плечом он столкнулся с Ренгоку. Их взгляды встретились всего на миг. Замешательство и решимость столкнулись, но так и не слились воедино. И Лейтенант побежал дальше, игнорируя окликающего его друга. Добежав до выхода, он всплеснул руками и громко, как мог закричал: — Сюда! Сюда! Зверь отреагировал на голос тут же: повернув голову к ослепляющему утреннему солнцу, он направился лавиной к выходу, не замечая на своём пути мужчину из-за яркого света. Рыжеволосый отпрыгнул в сторону и, когда шея обращенного стала ближе, прыгнул прямо на покрытую чешуёй спину. Чешуя была скользкой, словно вкладка мостовой после проливного дождя. Мужчина покатился вниз по телу, пока руками не схватился за большой кусок ткани на шее. От резкого движения суставы ну руках мужчины заныли, отзываясь противной болью. Но он крепко держал ткань до побелевших костяшек. Сабито зажмурился, когда сильный ветер чуть не сбросил его с шеи. Он чувствовал, что был уже высоко в небе. Драконы летали быстро, но, к сожалению, не очень плавно. Нокимура, когда появлялась возможность держаться одной рукой, наматывал на голову свой плащ, чтобы обезопасить свои глаза, уши и лицо в целом от сильного ветра. Ревущие порывы гудели громко. И этот бесконечный вой занял весь разум рыжеволосого. Неизвестно сколько часов он пробыл в небе, но то время для Сабито тянулось бесконечно. Шум от ветра мешал ему даже мыслить здраво. Разум его прояснился, когда он заметил, что они снижались. Быстро и стремительно. Под собой Лейтенант видел лишь непышные кроны деревьев. И тут мужчина задумался: спрыгнуть вниз, надеясь только на милость светил или разбиться о землю вместе с тяжелейшим и большим существом на планете? Очевидно, Сабито выбрал первый вариант. Не раздумывая он в один момент отпустил ткань и камнем полетел вниз. Ветки, как могли, смягчали приземление. Но каждая ветка, от крошечной до окрепшей, словно железные прутья хлестали Солара и царапали его открытые участки кожи. Удар тут, там. Рыжеволосый ощущал на теле новые и новые синяки. Он не пытался ухватиться за ближайшие ветви. Вместо этого он руками закрывал лицо, голову и шею. Руки хоть и были ему дороги, как опытному мечнику, но не так сильно как глаза. Наконец, израненный ударами судьбы мужчина коснулся земли. Нокимура лежал на спине, раскинув руки и ноги в сторону. В голове его всё ещё стоял рёв ветра, но со временем постепенно он сошел на нет. Он молчал и прислушивался ко всему: к шелестящим кронам над ним, отдалённому пению проснувшихся птиц, к шуршащей под его телом ранней траве. Он не оглох. Чудно. Всё тело ужасно ныло. Не очень чудно. Сначала мужчина перевернулся на бок, потом приподнялся на руках. Каждое движение сопровождалось ужасно противной болью. — Вот же ж с… — Сабито стиснул покрепче зубы, чтобы найти в себе силы и, превозмогая синяки и ссадины, привстать. — Серенада под луной... Он взглянул по сторонам: вокруг только смешанный лес, озарённый тёплым закатным сиянием. Лес был редкий, он скорее напоминал Нокимуре рощу. Солар огляделся ещё раз, уже настороженно: где-то неподалёку находится Его Светлость. Его принц. Падение с такой высоты точно не навредит дракону, ведь, в отличие от Сабито, обращенный снижался, а не свалился. Но опускать его из виду было нежелательно. После стольких месяцев он наконец нашёл его, и не собирался так просто терять. Снова. Мужчина прикинул в голове примерную траекторию дракона по сломанных верхушкам лип и сосен и неуклюже ковылял в нужную сторону, шипя от боли. Спустя двадцать минут перед глазами Сабито предстала поляна со сломанными и поваленными деревьями. Трава вокруг была примята к земле. В открытом пространстве пробирал до костей апрельский ветер. Нокимура прильнул к ближайшему шершавому стволу и притаился, когда заметил среди поваленных деревьев движение. Не было дракона, лишь молодой мужчина, укрытый громадным куском гниющей тёмной ткани. Брюнет сидел и потерянно оглядывался по сторонам. Над его телом вздымался ввысь пар, как и над притоптанной травой. Знак недавнего обращения дракона в человека. Мужчина смотрел на него издалека, боясь даже пошевелиться. Обращенный поднялся и, недолго думая, робко пошёл в неизвестную ему сторону. Солар последовал туда же, держа дистанцию между ним и принцем. Постепенно солнце скрывалось за горизонт. Лейтенант оставался лишь скромным наблюдателем короткого момента из жизни Его Величества: как он ладонями жадно черпал холодную родниковую воду, как сдирал босые ноги о камни и лежащие на земле ветки и хвойные иголки, как разводил костёр, пытаясь согреться. А Сабито смотрел на слабый свет и мужчину, что сидел у огня. Пламя плыло в глазах солдата. Сколько он не спал? Через десять минут брюнет встал. Он подошёл к большому, давно упавшему и вырванному с корнями дереву, лежавшее рядом с костровищем. У корней была небольшая яма. Обычное дело, когда корни цеплялись за землю, а земля — за корни. Ветер ночью был сильный и холодный. Даже одетый в доспехи Нокимура сжимал стучащие зубы. Обращенный ступил одной ногой в яму, затем — второй. Корни едва задевали его кожу. Он припал вниз, прижимая к груди продрогшие колени. Наконец Нокимура показался из своего укрытия. Обойдя ещё не потухший костёр он направился к поваленному дереву. Он осторожно заглянул в яму. Как он и думал: Его Светлость уснул. Он осмотрел яму: она не была похожа на большую и роскошную кровать с мягкой периной, достойной королей. Он окинул взглядом ткань, заменяющую принцу мантию, обшитую горностаем: тяжёлая и драная тряпка. Только сейчас мужчина понял, куда именно подевалась вторая штора из заброшенного замка. Сабито остановился на чужом профиле: свет луны отражался серебром на коже Гию, растрепанные волосы прикрывали дрожащие брови. Лицо не тронула безмятежная пелена сна. На коже выступал след жалкой попытки ненадолго укрыться от чудовищной реальности, спрятаться от мира и его жестоких законов. Звезда не потухла. Она лишь временно перестала светить. Плащ, который был накинут на плечи, Нокимура снял с себя. Он аккуратно накрыл им спящего, стараясь не нарушить его редкие часы блеклого покоя. —Доброй ночи, Ваше Высочество, — одними губами прошептал рыжеволосый. Лейтенант некоторое время оставался рядом с ямой и наблюдал, как медленно тяжёлое дыхание принца приходило в норму, а складка над переносицей исчезала. Вскоре он вернулся к дереву, за которым скрывался несколько минут назад. Он позволил себе облакатиться телом о ствол и сползти вниз, устало вздохнув. Сабито снял меч и положил сбоку от себя. Яркая трава щекотала обработанную кожу ножен. Рыжеволосый прокручивал в голове события прошедшего дня. И вопросы, что накопились за несколько часов. Что случилось с Его Высочесвом? Кто за всем этим стоит? В порядке ли ребята? Сильно ли злится на него Кёджуро? В отчаянии ли королева? От мыслей голова набухала, как губка, становясь тяжелее. Мужчина позволил себе на миг прикрыть глаза. На долю секунды, вдруг Гию станет плохо? Нужно быть наготове: всё может произойти. Этот день тому прямое доказательство. Сабито и не заметил, как провалился в сон. Он опустил рыжую голову на согнутое колено, смиренно ожидая начало нового дня.

***

Закат украшал небо пурпурным полотном. Среди стволов и юных крон в военном лагере собрались все солары, участвовавшие в провалившейся охоте. Удручённые солдаты собирали в возки ящики с припасами и орудиями, перетаскивали на своих плечах раненых, закрепляли веревками пушки для скорой перевозки. С рассвета отряд возвращается в столицу ни с чем. Ренгоку ступал меж шатров, смотря на результат своего крупнейшего поражения. Который час он спрашивал сам себя: «Где же я ошибся?». Ошибкой было его доверие к Сабито? Возможно. Но верить в это не хотел. Исчез Нокимура. Провалился сквозь землю Бездна. Вязкие, тягучие сомнения накрепко затаились в Командире. Ему будто шептали на ухо множество голосов: скрипучих, грузных, сиплых, тихих и громких. И все об одном: как же Кёджуро наивен. Всегда ли мужчина был на его стороне? Он вспомнил рыжеволосого, который стоял с поднятыми вверх руками, озарённого светом, будто святой. Дьявол. Ему нужно было выбраться из этого болота. Не время было предаваться мрачным мыслям. Среди солдат он увидел знакомую ему девушку. Чёрные упругие кудри были видны из-за шлема невооружённым взглядом, а тёмные большие глаза накрывала пелена задумчивости. Мужчина подошёл ближе: — Айко, сможешь сейчас подменить кое-кого на перевязке? У тебя это хорошо получается. Она обратила на Командира внимание, скромно растягивая губы в улыбку. — Конечно, Сэр Кёджуро! Сделаем в лучшем виде! Он кивнул ей в знак благодарности и ушёл, вновь переполненный чём-то тяжёлым и мутным. Девушка вошла в один из небольших шатров. Взяв необходимое ей количество ткани и наполнив неглубокую чашу кипячёной водой, она начала готовиться к перевязке. С каждым часом поток раненых соларов редел всё сильнее, оставляя после себя запах крови и использованных мокрых тряпок. Молодая воительница склонилась над чашей с кристально чистой водой. Женские руки опустились в чашу. Она вытирала уже чистой ладонью пот со лба и убирала выбившиеся пряди за аккуратные уши. Работа с людьми утомляла. На пороге шатра стоял один из солдат. По виду целый и невредимый. Высокий мужчина скромно опустил взгляд кроваво-винных глаз в пол, встретившись с ярко-красным сиянием на дне тёмной радужки. Девушка встретила знакомого с почти равнодушной радостью. — О, это ты, — девушка поприветствовала солара с толикой яда в её нежном голосе. — Ты опоздал. Я уже узнал всё от раненых. Приходило одно трепло. Жестом она пригласила его встать напротив неё. Тот повиновался. Атмосфера в шатре изменилась: стала удушающей и вязкой, как деготь. — Всё прошло не так, как было задумано, — покой таинственного мужчины сменился лёгкой вспышкой гнева. Он раздраженно цокнул. — Этот слабак легко отделался… — Но ты же его припугнул, верно? Сам мальчишка не доставит хлопот. Ведомее него сейчас никого нет, — девушка накручивала одну из непослушных прядей на указательный палец. Как же он обожал родные ему черты. Смена облика его забавляла, но утомляла. — Тебе нужно унять свою ненависть. Найди и поиграйся с несколькими «ящерками» и впредь не смей скалиться при мне. Мужчина виновато поджал губы. — А вот Лейтенантишко никак не входил в наши планы… Хлопот он, конечно, вряд ли доставит. А как ты считаешь? Её тёмные глаза приобретали все больше и больше алого цвета. Мужчина взглянул на неё сверху вниз, но хищный взгляд оставался покорным. — Устранить его будет наилучшим решением. На глазах у него. — Мне нравится твоя точка зрения. Ведь она схожа с моей, — женские губы слабо улыбнулись. — Мальчишка вместе с солдатом ошивается на Востоке, вблизи Хмельных полей. Уже как полгода принц был у него на невидимой цепи. Он чувствовал его страх, его ярость и боль. И это ему нравилось. С другой стороны мальчишка поступил верно и даже гуманно. Если бы не его побег из руин, то, кто знает, скольких бы соларов его подчинённому пришлось бы уничтожить. Такой ценный ресурс, как созданный тобой дракон, попросту не должен попасть в руки идиотов. Мужчина коротко кивнул и преклонил колено перед своим Господином. Бледная небольшая ладонь оглаживала его широкое плечо. — Я приведу Вам вашу игрушку. В ответ солар лишь мечтательно смотрела на мужчину свысока. Ведь скоро у него будет аж две ручных и покорных ему зверушки.

***

Яркое апрельское солнце создавало прожжённые дыры во снах, из которых мутное сознание утекало ручьями в реальность. Реальность, окутанную запахом сырого чернозема и весенних перемен. Нехотя мужчина приоткрыл один глаз, затем второй, ранее уничтоженный ядром. Птицы давно бодрствовали и щебетали по углам. События прошлого дня сразу пронеслись градом. Брюнет не хотел ничего: не вставать, не идти, не лежать и не жить в общем. Рукой он хотел натянуть на голову найденную им ткань, но, когда ладонь коснулась чего-то тёплого и мягкого, остановился. Что ж, ему приходится снова жить. Гию принял сидячее положение. Слабый ветер тут же поприветствовал его высунувшееся из ямы лицо, обдувая бледную кожу. Его пальцы, до сих пор сжимающие неизвестную ему ткань, стянули её с плеч. «Плащ. Чей же?», — мужчина провёл ладонью по ворсу, чувствуя чешуйками сотню изгибов шерстяных нитей. Он сжал её сильнее и поднёс к лицу. Острое, нехарактерное для человека обоняние не раз пригождалось брюнету. Слабый, но приятный запах был будто ему знаком. Он поднялся на ноги и, покидая своё временное пристанище, ступал к хозяину вещицы. Не только обоняние, но и слух хищника помогли ему найти спящего рыжеволосого солара. Прислонившийся спиной с дереву мужчина беззаботно издавал громкое сопение, схожее с храпом. Томиока взвинчивал взглядом чужую опущенную рыжую макушку, задумчиво сжав губы в тонкую линию. Сердце его, отчего-то, стало колотиться в диком ритме. Если и Сабито здесь, значит, и остальные солары неподалёку? Мужчина, озиравшийся вокруг, догадку свою опроверг: поблизости никого не было видно, да и чужих для мужчины запахов он так и не почувствовал. Может убежать? Сперва он хотел, но что-то неведомое держало его. Не давало сдвинуться с места и предательски удрать, поджав свой ненавистный драконий хвост. Брюнет не ощущал от знакомого потенциальной опасности. Если бы он действительно преследовал наследного принца с недобрыми намерениями, то стал бы укрывать его своим плащом, пряча, как в панцирь черепаху? Стал бы так легко засыпать в нескольких шагах от своей «цели»? Да и кому же Нокимура сейчас был уязвим в лесу, полным хищников. А те не дураки, ведь драконов за километр обходили, лишь бы не встретиться с гигантскими чудовищами. Неосознанно и Томиока помог солару. Гию еще раз осмотрел мужчину, потом переместил взор на плащ, который держал в одной руке. Но всё же пересилил себя и свои убеждения, подбираясь ближе к одиноко лежащему мечу. На всякий случай.

***

Легкость. Как же Нокимура обожал это чувство. Мужчина казался невесомым. Он рассекал тёмную бесконечность, называемую бессознательное. Сабито любил спать, ведь, когда спишь, чувствуешь себя чудесно. Синяки от веток не ноют, а уставшие мышцы не вторят очередной болью. Он почувствовал щекотку. Что-то касалось его ноги. Мужчина во сне улыбнулся. Когда-то давно к его ноге похоже ластилась его старая собачонка Сена. Он блаженно усмехался, вспоминая счастливое времяпрепровождение со своей питомицей. Она ласково бодалась, как коза и облизывала его юношеское лицо, будто корова. — Ну хватит… Щекотно же, — мужчина сквозь сон хихикал, фантомно ощущая шероховатый язык Сены. Бодание в ногу прекратилось. До Сабито донесся шелест ранней травы. Тьма расступилась. Мужчина открыл глаза. Не было рядом задорной Сены, не было рядом ни бодающейся козы, ни коровы. Сквозь мутное зрение Нокимура увидел перед собой Его Величество, держащим в руке меч. Меч Нокимуры. Томиока смотрел на него сверху вниз своими глубокими синими глазами, будто выжидая чего-то устрашающего. Рыжеволосый был готов подорваться с места, навстречу брюнету, но тот отступил от Сабито на два шага. — Ближе не надо… — тут же предупредил мужчина солара, крепче сжимая чужой меч. Таз Сабито также быстро опустился обратно на землю, как и приподнялся. Он мог молчать, но радость его захлёстывала с головой при виде целого и невредимого старого друга. Рыжеволосый невинно хлопал лавандовыми глазами, восхищаясь ясностью здоровых сапфировых глаз. — Ваш глаз больше не болит? Брюнет предательски сглотнул слюну. Резко его пренебрежение по отношению к Сабито застряло в горле рыбьей костью. — Не болит. Спасибо, — напряжение в плечах спало. — За беспокойство. — Ты преследуешь меня? — после недолгого молчания нажимом начал свой допрос Гию. — Само собой получилось. Я ухватился за Вашу шею. Мы упали тут неподалёку, а дальше Вы и сами знаете. Брюнет скептически заломил тонкие брови. Он долго смотрел на мужчину и думал о достоверности его слов. В ответ ему лишь слабо улыбнулись. Он устало вздохнул. — …Кто-нибудь ещё знает о том, где мы сейчас? — Никто, кроме нас двоих. — Это… хорошо, — брюнет протянул мужчине его меч, задумчиво глядя на железо в его руках. Сабито поднялся и подошёл чуть ближе к обращенному. Затем ещё ближе и, наконец, взял свой меч из чужих рук. Позже ему протянули и шерстяной плащ. — Спасибо. Было тепло. Лейтенант исподлобья глядел на Томиоку, заметив их возникшую из ниоткуда разницу в росте, да и в комплекции в целом. Рыжеволосый отчётливо помнил, что их рост примерно одинаковый. Но сейчас мужчина был выше его на голову. И крупнее. — Теперь Вас более ничего не держит. Прощайте. Он повернулся к рыжеволосому спиной и стал отступать от него всё дальше. Нокимура на миг опешил, затем изумился. — Ваша Светлость, куда же вы? — уже вслед кричал он Гию. Он стал догонять мужчину. — Прошу, остановитесь! В ответ молчание. Брюнет шёл быстро, ведь его мышцы не каменели и ныли от травм. Ведь его смысл жизни — бежать от самого себя. И он бежал. А Нокимура не мог его догнать. Не мог стоять с ним бок о бок, по-детски наивно и беззаботно лепеча. Не мог смотреть на него как на друга. Серебряная корона на иссиня-чёрных волосах смущала рыжеволосого до стыдливо опущенного взгляда. И вскоре от крепкой и нерушимой, как гранит, дружбы остались приветственный кивок и низкий поклон, отточенный до совершенства. Он уверял себя, что так и должно быть. Так надо. Так будет лучше всем. Какой же он дурак! Рыжеволосый пустился в бег, игнорируя ломоту во всем теле. С каждым шагом он был ближе к брюнету. — Стойте… Воздуха в лёгких осталось на последний рывок. Сабито рефлекторно тянулся рукой, хотел ухватиться. Развернуть. Заставить остановиться. Глаза бегали по потрепанной шторе, волосам, рукам, драконьему хвосту, расположенному в районе поясницы. И каждый раз, видя улыбающегося ему Гию, спрятанного под толщей мехов, бархатов и драгоценностей, он боялся, что подаренный ему изгиб губ станет для Сабито последним в его мелочной жизни. На последнем вдохе мужчина поддался вперёд, зажмурив глаза. От упрямого, как барана, Лейтенанта не так-то просто удрать. Рефлекторно он дотянулся до чего-то, что не смог разглядеть из-за плотно сомкнутых век. — Да стойте же Вы, черт меня дери! — прокричал во всё горло Сабито, не размыкая век. И потянул на себя. От громкого верещания давно пробудившиеся птицы взмыли в воздух, громко осуждая мужчину своим щебетанием. Даже, казалось, подрагивающие на ветру юные ветви деревьев грозились непутёвому и очень пылкому человеку. За секунду над местностью пролетело и эхо, как поначалу почудилось. Нет, это было не эхо. А вторящий ору Нокимуры вскрик. Мужчина застыл на месте статуей. Холодный пот градом побежал по его телу. Приоткрыв глаза, он увидел то, за что смог ухватиться — хвост. Чёрный, переливающийся на солнце толстый драконий хвост, покрытый ровной чешуёй. Солар боязливо поднял взгляд. В руках — хвост, перед собой — застывшее в непонятной гримасе лицо Его Высочества, потерявшее прежний цвет. Только уши, торчащие из-под обсидиановых спутанных прядей, багровели, как спеющие ягоды. — Это, — Гию пальцем указал на сжатую Нокимурой часть тела, чеканив каждое сказанное им слово. — Зона очень интимная. Впредь помните это! Брюнет, не мешкая, вырвал из рук Лейтенанта свой хвост. В собственных же лапах он казался ему чем-то чужим, не принадлежащим ему. Ещё не привыкшим. Солар извинялся долго: искренне, с щенячьими глазами. Слова его вылетали изо рта нескладно и бессвязно. В ответ брюнет молчал, стыдливо пряча от мужчины и свой длинный хвост, и чешуйчатые ладони, и острый взгляд. — Всё в порядке, — успокаивал его обращённый, оставляя на лице почти страдальческое выражение. — Откуда тебе было знать… Но малая часть Нокимуры всё же ликовала: брюнет оставил свою почти удавшуюся попытку бегства. Теперь они оба стояли напротив друг друга, разделяя стеклянную прозрачную тишину между ними. Когда вокруг царила весенняя суматоха. Томиока первый прервал неловкое молчание. Вдали гудели многолетние клёны. — Зачем остановил меня..? — Отчаявшийся мужчина звучал так легко и тихо, словно первый дождь, тоскливо стучащий каплями по карнизам. — У меня приказ: вернуть наследного принца домой, — Стойко отвечал мужчина как солар. — Её Величество не теряла надежду всё это время. Она ждёт Вас. И как человек. При упоминании сестры брюнет устало прикрыл глаза, удерживая себя за предплечье. Внутри всё сжалось. Он ужасно по ней скучал. И по Юному Господину тоже. Очень. Он раскрыл веки, устремляя стекленевший взор. — Неужели не видишь? — обращение к другу звучало шатко, глухо и слабо. Устало и жалко. Когтистые руки потянули ткань вниз, оголяя длинную шею и ровные ключицы, слабо выпирающие из-под чешуи. Он слабо подставил её солару, будто ожидая встретить снова остриё меча на ненавистном ему теле . — На моем существовании можно поставить крест. Я – чудовище. Моя жизнь проклята… Приоткрытые тонкие губы смыкались и размыкались, молча судорожно вдыхая влажный воздух. Слова застревали глубоко в груди, будто протестовали. — Проклята… Мной, — признание давались нелегко: застывало шипами, раня изнутри кожу. Гию искал не утешения, а наоборот. Высматривал отвращение глубоко в лавандовой радужке, чтобы ранить себя ещё сильнее. Старательно искал, но так и не нашёл. Для него глаза Сабито были нежны и ясны, как закатное небо. Молча его слегка ухватили за правую руку, ту, которая оттягивала ткань, и потянули за открытый локоть. Нокимура не отпускал чужой руки, которую держал так крепко, но не сжимая до боли. — Останьтесь. Прошу, — взглядом и губами умолял рыжеволосый. Магия его мало пугала. Много лет она остаётся в королевстве под строгим запретом, а придворных магов гнали прочь. Капля дёгтя упала в волшебное светлое море. Страх господ и простого люда обламывали крылья магическим существам, таким как ведьмы и колдуны. Про магию он мало знал. Читал мельком основы, которые знали все. Слышал от взрослых, от отца и матери. Ему было всё равно кто перед ним: человек, дракон, проклятие. Лишь бы он был черноволосым принцем с глубоким и думающим взглядом. Остальное – пыль. И брюнет это видел. Читал по ярким, устремленным на него глазам. Смиренно он потупил взгляд. Что ж, Сабито, твоя взяла. — Хорошо, — в животе неприятно завыло, оповещая о пустом желудке обращенного. — Но с одним условием.