Мир Илейна. Истории некроманта

      — Ну что, я похож на «само зло»? — Илейн с хохотом подкинул в воздух книжку с забавной иллюстрацией — армия дворфов сражается с безумным некромантом.       — Не очень. — Рафор незаинтересованно зевнул, не спеша отрываться от увлекательного дремания возле теплого дымохода.       — А так? — Илейн накинул на голову капюшон, скрывая лицо. На пальцах некроманта затанцевали могильные огоньки, разгоняя вечерний полумрак в их комнате.       — Все еще так себе. Смирись, Лен, паршивый из тебя злодей.       Этот чертов вопрос. Рафор возвращался к нему раз за разом. Спустя год, два, пять лет, десять. Каждую новую встречу, вглядываясь в потемневшее лицо Илейна, он задавал себе этот вопрос. Рафор знал — Илейн не был ни святым, ни героем. Быть может, в своей наивной юности он еще верил людям, был способен на сострадание и милосердие. Но жизнь точно нарочно била кнутом по этим светлым сторонам исконно серой души.       «Я похож на само зло?» — повторялся в голове вопрос голосом друга, когда Рафор узнал, что Илейн сжег чумной город. Он не хотел знать, сколько безнадежно больных и сколько здоровых оставалось в этом городе. Рафор боялся узнать сколько сотен смертей впитал некромант. Он все еще верил, что этот поступок имел благородный мотив.       «Я похож на само зло?» — звучало снова, когда Рафор вглядывался в мрачную фигуру некроманта и сотню мертвецов, стоящих за его спиной, мертвецов, что будут идти за хозяином вечно. И Рафор не хотел думать о том, откуда у Илейна столько сил на их контроль.       «Я похож на само зло?» — повторялось вновь, когда за спиной некроманта сгорал уже третий город. Может, это вовсе случайность. Пальматру Лен точно не сжигал, она сгорела сама во время грозы. И охоту на ведьм не начинал, а месть за свою семью… Перед глазами снова встала сотня мертвецов. Рафор не хотел гадать, скольких теперь способен поднять Илейн.       «Я похож на само зло?» — мучительный вопрос. Рафор помнил, как верный друг своими руками убил свою жену, в безумстве придушившую его сына. Рафор знал, как много для друга значит наследник. И даже запрет убийства для некромантов не остановил его в порыве ярости. Рафор знал, что друг начинает терять контроль. Он знал, что не бывает всесильных некромантов.       «Я похож на само зло?» — куда бы он ни шел, за ним спешат чума, несчастья, катастрофы. Это злой рок, логичный исход всего сотворенного. Рафор знал, что это руки Госпожи Смерти тянутся забрать к себе своего нареченного. Рафор знал, что теперь с каждым прожитым годом Илейн будет все безумнее и опаснее, пока Смерть наконец не догонит его. Рафор знал, что это удел всех некромантов, позволивших ярости лишить их контроля. Рафор знал, что людские жизни для Илейна больше не стоят ни гроша.       — Помнишь, в юности я любил читать романы про дворфов? — Илейн прислонился спиной к стене, глядя на друга пустыми пьяными глазами.       Стол перед ним был заставлен пустыми кружками, а над усталым некромантом витал терпкий алкогольный дух.       — Не все там было вымыслом, как оказалось. — Неловким движением Илейн откинул со лба сальные пряди. — Похоже, я и впрямь приношу одни несчастья…       Некромант больше не улыбался. Рафор даже не помнил, когда в последний раз видел его улыбку. Сколько лет назад это было? А еще Рафор чувствовал силу — огромную, жуткую мертвую силу, которой хватит, чтобы за раз выжечь несколько городов до тла, а затем поднять всех убитых и отправить огромной армией на соседнюю страну. Илейн бы даже не устал, провернув все это.       — Будь сейчас здесь дворфы, кричали бы мне в лицо, что я само зло. И были бы правы. — Некромант махом опустошил последнюю кружку.       Он стоял на самой грани. Почти безумен. Почти опасен. Почти способен обвенчаться со своей Госпожой, принося ей щедрые жатвы. И Рафор знал, что должен сделать, пока не поздно, пока Илейн еще верит их старой дружбе.       «Я похож на само зло?» — двадцатилетний юнец в воспоминании широко улыбался из-под черного капюшона, и Рафор чувствовал, как горит в груди сердце под жаром собственной магии.       — Ты все еще паршивый злодей, Лен. — От громкого хлопка тяжелой ладонью об стол, кружки подпрыгнули на месте. — Даже не смей думать иначе!