Пустота

      Серую каменистую пустыню разрезали беспорядочно торчащие чёрные скалы. Доберись сюда однажды нормальная экспедиция, они бы наверняка раздали ориентирам названия. Слева — Волчья пасть, справа — Клыки дракона, по центру — Перст. Человеческому мозгу свойственно искать знакомые паттерны, чтобы сделать чуточку роднее чуждые пейзажи. Перевести на известные экипажу языки — вот и готовы топонимы, осядут сухим списком в каталоге миров, куда ступала нога человека.       Однако в наиболее вероятном исходе эту планету, да и всю звёздную систему, возьмут в карантин, когда уляжется хаос. А тех двоих, кто успел высадиться в окне между «координаты знают избранные» и «координаты знать запрещено», не интересовало заполнение топографической карты. Нужная им точка находилась в пещере у подножия крупной скалы, на которую указывал носом брошеный посадочный катер. Теперь рядом с ним сел ещё один.              Марина сошла с трапа первой. Уверенно, будто каждую неделю летала за образцами на безлюдные планеты и была готова к любой поверхности. Сделав несколько шагов, она коснулась кислородной маски и осторожно отвела её от лица. Заорал, нарастая, предупредительный сигнал, а экранчик нарукавного монитора попытался напугать составом местного воздуха. Три минуты спустя Марина отключила сигнал и убрала не нужную теперь маску в рюкзак.              — Я был прав. Своими разработками ты тоже пользуешься, — констатировал её спутник. — Они знают?              Он застыл в проёме шлюза, будто там хватило бы воздуха не упасть замертво без маски. Данные подопытных обезличены, так что Марина могла только предполагать по возрасту и званию, как давно он лёг на операционный стол к её команде. Где-то между пятым и шестым десятком. Своё имя он, конечно, сообщил, — Клеменс. А в прошлый раз назвался Декланом, хотя ждала она его под каким-то третьим — тогда и решила, что бесполезно запоминать имена секретных агентов.              — Эксперименты на себе — самое этичное, что может сделать исследовательница моего калибра. Не то что бы не хватало добровольцев из вашего отдела. Ты бы побоялся проходить инициацию, если бы знал, что поначалу реакция отторжения случалась у каждого четвёртого?       — Когда подошла моя очередь, технология была отработана в рамках погрешности. Предварительные тесты показали, что у меня достаточно хорошая совместимость, чтобы идти по ускоренной схеме.              Пятьдесят шестой или пятьдесят седьмой... Точно седьмой — она тогда чуть не перепутала, кого прислали на секретную процедуру, которую для простоты называли «инициация два-плюс», хотя сходств с обычной инициацией было не больше, чем у газового гиганта и белого карлика. Номер пятьдесят шесть был настолько хорош, что не верилось в его естественные гены.       Марина с улыбкой заслонилась рукой от местного тусклого солнца. Свети оно с той же силой, что лампы в операционной, на просвет ладони проявился бы еле заметный силуэт вшитого кристалла.              — Все данные обезличены, так что невозможно выяснить, кто есть кто, — слукавила она. — Я — субъект номер двадцать девять, кстати.       — То есть, основной объект исследований в наиболее полной статье из опубликованных.       — Смотрю, ты времени не терял. К слову, у этой статьи индекс сложности сто. Иными словами, без дополнительной подготовки её могут понять всего сто человек. Не из тысячи — в мире. Не очень-то много в нашей сфере на самом деле.              Твёрдая поверхность под ногами сменилась рыхлым песком. Широкие подошвы и малый вес пока позволяли Марине не вязнуть, но до скалы предстояло пройти ещё сотню-другую метров.              — Идёшь? — обернулась она и крикнула своему спутнику. Тот с явной неохотой спрыгнул с трапа и направился к ней. — Вот-вот, так-то лучше. А то я начала беспокоиться, не улетишь ли ты без меня.       — Проще было бы сразу пристрелить.       — И это в благодарность за то, что я тебя стабилизировала, чтобы ты однажды не потерял такую чудесную особенность, как способность дышать чем угодно, от оксидов до разреженного азота!       — Я привёз тебя сюда, как ты просила, хотя мог бы пристрелить.       — Повторяешься.              Борьба с глубоким песком выжимала все силы. Пробиваясь к скале, Марина ненадолго замолчала, пока ноги не перестали проваливаться по голень, а под подошвами не заскрипели мелкие камешки. До провала в скале, куда без труда пролез человек, а то и двое, оставалось рукой подать. По сменившемуся звуку шороха за спиной Марина поняла, что её собеседник тоже выбрался из песков. Даже не запыхался. Стоически показывал, что не запыхался. Кто-то, возможно, обозвал бы его роботом, но не она — она лично вытаскивала у него из виска окровавленные осколки кристалла и вшивала новый. Он точно был человеком. Гуманоидом из плоти и крови.       И он настолько не интересовался пещерой, что сторонний наблюдатель счёл бы «субъекта номер пятьдесят шесть» обычным телохранителем. Он остановился у входа в пещеру, но неотрывно следил за небом, пока Марина разматывала вытащенный из рюкзака трос. Как будто что-то смог бы изменить, прилети внезапно космофлот брать планету в карантин.              — Знаешь... — сказала она, пристёгивая концы троса на поясные карабины себе и «телохранителю», — гравитация-то здесь не такая высокая. Если я сильно дёрну и побегу, окажемся внутри вместе.       — Только попробуй.              Всего два слова и больше ни звука. Ни щелчка взведённого курка, ни рывка, чтобы сбить с ног. Он не счёл угрозу достаточно серьёзной.              — Ладно, я шучу, — подтвердила Марина. — Мне же понадобится пилот, чтобы улететь отсюда. Автоматике не доверяю.              Она подёргала трос и, убедившись, что легко тот не отстегнётся, наказала вытаскивать её обратно, если натяжение вдруг ослабнет или она не вернётся через час. Получив согласие, она смело шагнула в глубь пещеры. Граница между светом и тенью эфемерна, в привычных условиях эффект пересечения вышел бы, скорее, психологическим. Но здесь, Марина не могла стряхнуть ощущение: что-то изменилось сразу. Нечто внутри ощутило чужое присутствие и потянулось к ней, изучая. Каждый шаг открывал новую дверцу, разматывал цепь на чудовище под кроватью.              Кто ты. Кто ты. Ктоты. Кто. Ктты. Кт...       Зачем ты здесь? Зачем ты здесь? Зчмтыздсь. За ч т зд...       Уходи. Вон. Прочь. Уходи. Уходи. Уходиуходиуходи...              Закрыть глаза, чтобы не отвлекаться. Темнота. Открыть — впереди всё равно темнота. Абсолютно чёрное тело на расстоянии вытянутой руки. Марина тянется к нему, и мир распадается на куски, чтобы пересобраться у неё в голове. Она — пылинка в пустыне. Пустыня — серое пятнышко на поверхности безлюдной планеты. Планета — ничтожная песчинка в масштабах бездонного космоса.       Ещё один шаг, и бездна посмотрит в ответ.              Усилием воли Марина собрала остатки человечности и нашла силы отступить. Вдох-выдох-вдох. Раз-два-три. Выдох-вдох-выдох. Сосредоточиться на дыхании помогло успокоиться и развернуться к выходу с достоинством, а не драпать, как испуганная студентка, задевшая локтем кнопку сигнализации.              — Быстро ты.       — Сколько времени прошло?       — Девятнадцать минут, — ответил он, не глядя на часы, словно всё это время отсчитывал секунды. Конечно, чем ещё заниматься посреди инопланетной пустыни.       — Забавно: я думала, что из нас двоих ты, скорее, сунешься туда в поисках неизведанного.       — Я предполагал то же самое насчёт тебя. И не ошибся.       — Нет. У меня та же модификация, что у тебя. Для безопасного погружения нужен полный набор, а я не готова ломать свой блестящий человеческий ум ради того, что не смогу ни измерить, ни потрогать.              Тем не менее, она не без печали бросила прощальный взгляд на пещеру.              — Пора сворачиваться. Уверен, что не хочешь туда заглянуть?       — Я туда не полезу. Я уже получил все ответы.              Он всегда говорил безэмоционально, но уже повторил это обоснование на разные лады столько раз, что сейчас Марина не сомневалась в глубочайшем его раздражении. Но так приятно иногда косить под дурочку.              — Так уж все-все?       — Я знаю, при каких условиях можно зайти, не свалившись замертво. Можно выйти, не потеряв рассудок. И теперь знаю, что существует точка, до которой погружение безопасно. Этого достаточно. Загадка решена, теперь я ищу новую. А здесь не осталось ничего интересного.              Пустыня без единого намёка на растительность поддерживала его всем видом. Если в ней и оставалась какая-то тайна, то она находилась ровно за их спинами, и пока Марина разделяла нежелание продавливать контакт со враждебной сущностью, не имея на то ни средств, ни лишнего времени.              — Ищешь достойную загадку, значит? Как насчёт забытой колонии на Май-Ритте? Когда туда высадилась группа терраформирования, выяснилось, что планету уже кто-то пытался осваивать: обнаруженное поселение определённо построено по технологиям первой волны освоения. Однако в архивах не нашли подобной экспедиции, а в поселении — ни выживших, ни намёков на наличие аборигенов. Вопрос: что же там произошло.       — Я бы предпочёл что-то поновее. И с живыми свидетелями. Не люблю общаться с камнями.       — Думаю, мне найдётся, что предложить, как только вернёмся на корабль, и я освежу в памяти пару студенческих баек: там старую конспирологию, здесь свежие новости... Главное, чтобы ты оставил идею бросить меня посреди ничего, заметая следы.              И, если очень повезёт, новая загадка послужит хорошим предлогом, чтобы держаться вместе. В конце концов, для исследовательницы нет ничего лучше, чем из первых рук наблюдать за плодами своих трудов.