Хрупкость в пушистой клетке

‎ Начало октября выдалось безумно холодным. Граф, известный всем своей алчностью, пробирался через ветер, кутаясь крепче в свой плащ. Тут, перед его взором возник замок, творение архитектуры необычайной красоты. Словно заворожённый он вошёл в сад, его взгляд прилип к кусту роз. Сжав пальцы на стебле, он нежным движением вытянул один цветок...Но тут сгустились тучи, грянул гром, и раздался голос, схожий с рыком животного. "Ты. Смертный смел вторгнуться в мой сад. Встреть же своё наказание!" Колючие лозы обвили его ноги до колен, а голос продолжил. "Я дам тебе право выбора. Или ты останешься здесь сам, или отдаешь кого-то из родственников." Аристократ ни секунды не мешкая выпалил на одном дыхании. "Сына! Я привезу тебе сына! Только отпусти меня!"

---

Хьюго сидел в маленькой карете, что извозчик вёз по глухим улицам, куда-то загород. Он был одет в темную рубашку, сливового цвета брюки клёш и жилет, а поверх теплая черная накидка с капюшоном, скрывавшим львиную долю лица, и главное заострённые уши, коих он очень стеснялся. Парня переполняла обида и злость. Собственный отец продал его какому-то владельцу поместья, будто он был какой-то вещью, с которой можно обращаться как вздумается. Абсурд! Просто абсурд! Он, наследник графского рода, был продан кому-то, кто живёт в самой глуши цивилизации. Спасибо, что не в бордель. Карета двигалась размеренно, лошади изредка фыркали, когда их обдавало особенно холодным порывом ветра. Юноша провожал мелькающие возле повозки деревья взглядом, а в голове с нездоровой скоростью плодились разного рода мысли, сводившиеся к одному вопросу. «Кому вообще меня продали?» ‎Тут лошади остановились, как-то спонтанно, по мнению Хьюго. Извозчик повернулся к нему, опустив окошко, глядя на аристократа с виноватой улыбкой. "Господин Пересмешник...Прошу прощения, но лошади встали... Дальше Вам придется идти самому..." Влад тихо выругался, потуже закутался в накидку и вышел навстречу ветру и неизвестности, цокнул языком глядя на замок, высившийся в отдалении, но всё равно двинулся через грязь и кусты. Замок встретил его гробовой тишиной и холодом. Мертвецким, пробирающим до костей холодом. Блондин поёжился, в носу неприятно свербело из-за пыли и едкого животного запаха. "Здесь кто-то есть...?" Его обычно твёрдый голос, неестественно для него самого дрогнул и потерялся в рыке, что отозвался в ответ на его вопрос. "Сын графа? Что-то ты долго. Ты должен был приехать раньше." "Кто…'я'?" "Ликаон. Хозяин поместья. Тот, кому твой отец продал тебя за долг." Ликаон... Хьюго хотел сделать вид, что это имя ему ни о чём не говорит... Не вышло. Ликаон был весьма известен в родном городе юноши, и известен не за светлые поступки. Его считали мирским проклятием, безумным маньяком, а его замок - вместилищем бездны. Тирены, к которым относился и Ликаон, считались самым опасным видом, имея недюжинную силу и способность к быстрой регенерации. Из темноты выступила массивная фигура. аристократ ожидал увидеть что угодно, но не это. Перед ним стоял огромный зверь с волчьей головой, белой шерстью, горящим алым глазом и металлическими протезами, царапавшими каменный пол при каждом шаге. "Ты дрожишь." Констатировал Ликаон низким, гортанным голосом. "Боишься." "Это от холода." Соврал Хьюго, выпрямив спину. Острые уши предательски дёрнулись, но он заставил себя смотреть прямо в этот алый глаз. Ликаон замер. Затем неожиданно хрипло рассмеялся. "Твой отец сказал, что ты покладистый. Врал, значит." "Отец много чего говорит, когда ему выгодно," Хьюго сделал шаг вперёд, хотя сердце колотилось где-то в горле. "Что дальше? Ты меня съешь? Заточишь в подвал? Или у тебя есть более изощрённые способы расправы?" ‎"Я не убиваю тех, кто не просит смерти," Рыкнул Ликаон, и в этом рыке послышалась усталость. "Ничего из этого. Я хочу, чтобы ты просто... был здесь. Говорил. Смеялся. Ругался, если нужно. Десятилетия молчания - это слишком даже для тирена." Влад моргнул. Ожидание встречи с чудовищем рассыпалось, как карточный домик. Вместо этого он увидел одинокое, израненное существо, которое боялось не его, а собственной тишины. "Ты странный, Ликаон." "Я знаю." "И всё равно страшный." "Это тоже знаю." ‎Юноша открыл рот, чтобы возразить, но Ликаон уже развернулся и зашагал вглубь коридора. "Идём. Покажу твою комнату." ‎Комната оказалась не камерой, а бывшей спальней с тяжёлыми шторами, камином и огромной кроватью под балдахином. Аристократ провёл первую ночь без сна, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Но никто не пришёл. ‎Шли недели. Парень привык к скрипу половиц, к тяжёлому дыханию за стеной, к тому, что Ликаон иногда по часу смотрел на него из темноты, но никогда не приближался. Он привык готовить на двоих (выяснилось, что чудовище ест обычную еду, а не сырое мясо), привык читать вслух, привык не вздрагивать, когда волчья лапа поправляла упавшую свечу или заправляла выбившуюся золотистого цвета прядь за ухо. И на удивление юноши именно этот, казалось бы обыденный жест заставил его перестать стесняться своих ушей. Однажды ночью разыгрался шторм. Хьюго проснулся оттого, что где-то в замке выло - не ветер, а кто-то живой, надрывно и тоскливо. Он накинул плащ и пошёл на звук. И в скором времени нашёл источник. Ликаон сидел в саду, прижавшись спиной к холодной стене теплицы, давно не работающей и покрытой изморозью. Его шерсть слиплась от пота и слёз, когти впились в камень, а из пасти рвался сдавленный, почти человеческий стон. "Ликаон!" Парень подбежал и, не думая, опустился на колени рядом. "Что с тобой?" "Не подходи… Полнолуние... Я могу тебе навредить…" "Не можешь" Тихо сказал Хьюго, кладя руку тирену на загривок. "Я тебе доверяю." "Я чудовище" Прошептал Ликаон, и его глаз наполнился слезами, но он смахнул их, не позволяя себе плакать. "Я всегда им был. И всегда буду." "А я полукровка" Хьюго снял капюшон, показывая заострённые уши, которые так старательно прятал. "И что? Меня даже били за это. Отец стыдился. Говорил, что я олицетворение порочности. Ликаон, рядом с тобой я понял одну важную вещь. Не стоит стремиться к признанию извне, нужно лишь признание изнутри." Алый глаз расширился. Ликаон медленно поднял лапу и осторожно, невероятно осторожно коснулся кончика уха Хьюго. "Оно тёплое" Выдохнул он, словно делал открытие. "Потому что я живой. И ты тоже." В ту ночь они просидели рядом до рассвета. Хьюго прислонился спиной к стене, а Ликаон, сопя и пыхтя, лежал у него на плече. И когда первые лучи солнца упали на замёрзшие розы… Ликаон впервые за много лет улыбнулся. Чисто и почти по-детски. Через месяц в деревню у подножия холма спустился слух: замок больше не воет по ночам. А по вечерам из самого высокого окна льётся тёплый свет, и иногда видно два силуэта - один огромный, лохматый, другой изящный, с острыми ушами. Они танцуют. Без музыки. Просто потому, что могут. "Люди говорят, ты меня заколдовал" Усмехнулся однажды Ликаон, когда они стояли на балконе, глядя на закат. "Так и есть" Хьюго повернулся к нему, взял его мохнатую морду в ладони и погладил тёплую щёку. "Заклинание доверия. Самое сильное. И никакое проклятие не разрушит." Ликаон не превратился в человека. Он остался тиреном с когтями, шерстью и алым глазом. Но в этом глазе больше не было тьмы. "А знаешь" Прошептал он, прижимая Хьюго к себе так осторожно, будто тот был из стекла. "Я больше не хочу быть человеком. Я хочу быть тем, кого ты выбрал сам." "Ты им и стал. Давно." И ветер, который когда-то принёс сюда жадного графа, уносил прочь только пыль. Однако недолго длилось их благоговейное счастье. Новости о том, что в заброшенном замке кто-то живёт, разлетелись быстро. Слишком быстро. Через месяц к воротам явились крестьяне с вилами и факелами. "Отдай нам мальчика, зверь!" Кричал самый смелый. "Мы знаем, что граф продал тебе сына! Это против закона!" Хьюго стоял у окна, сжимая подоконник побелевшими пальцами. Ликаон возвышался за его спиной. "Я справлюсь" Сказал зверь, но Хьюго услышал в его голосе неуверенность. "Нет. Мы справимся вместе" Ответил Хьюго и направился к выходу. Ликаон попытался остановить его лапой, но Хьюго увернулся. "Ты же знаешь, как они отреагируют, когда увидят тебя!" "Тогда пусть увидят не только меня" Хьюго распахнул двери и вышел на крыльцо. Толпа замерла. Перед ними стоял юноша, бледный, с заострёнными ушами, в дорогой, но потрёпанной одежде. А за его спиной, заслоняя солнце, возвышался Ликаон. "Я здесь не пленник" Голос Хьюго звучал твёрдо, хотя колени дрожали. "Я здесь по своей воле." "Он тебя загипнотизировал!" Выкрикнул кто-то из толпы. "Нет. Он дал мне то, чего не давал никто. Свободу быть собой" Хьюго взял Ликаона за лапу, огромную, когтистую, страшную, и поднял их соединённые руки над головой. "И если для вас это преступление - уходите. Мы не хотим войны." Толпа загудела. Кто-то опустил вилы. Кто-то перекрестился. А одна маленькая девочка, выглядывающая из-за юбки матери, вдруг сказала: "Мама, смотри: у дяди-волка грустные глаза." И что-то сломалось в людских сердцах. Первым факел опустил самый старый крестьянин. "Если мальчик говорит правду…" Начал он. ‎"Я говорю правду. И я не мальчик. Мне 23," Перебил его Влад. "Приходите завтра. Я открою ворота. Вы увидите, что здесь нет ни пыток, ни клеток. Только замок и двое… странных существ, которые нашли друг друга." Они пришли. Не все, но многие. Увидели чистые залы, библиотеку, которую Хьюго привёл в порядок, и алую розу под стеклом — живую, сияющую. Ликаон сначала прятался, но Хьюго вытащил его. "Ты боишься их больше, чем они тебя." "Я боюсь не их. Я боюсь, что они увидят во мне зверя. И будут правы." "Тогда покажи им, что они ошибаются." Ликаон вышел. Низко опустив голову, пряча когти, стараясь дышать тише. Маленькая девочка, та самая, подошла к нему и протянула яблоко. "Ты голодный, дядя волк?" ‎Ликаон посмотрел на неё. На яблоко. На парня, который стоял рядом и улыбался. "Да" Хрипло сказал он, принимая яблоко кончиками когтей. "Голодный. Спасибо." Он не превратился в человека. Не стал принцем. Не сбросил шерсть и не обрёл человеческое лицо. Но в тот день, когда солнце впервые за многие годы осветило замок изнутри, Ликаон вышел за ворота. Без страха. Без злобы. Просто чудовище, которое перестало им быть, потому что кто-то полюбил его настоящим. Замок жил. А роза под стеклом цвела всё ярче.