Вязкость морали.

Утро в Бахрейне началось с сухого жара, который сразу прилипал к коже. Шесть тридцать, отель ещё спит, а я уже в спортзале команды — растяжка, лёгкая физуха, протеиновый омлет без вкуса и чёрный кофе. Питер ждал меня в моторхоуме с планшетом. — Доброе утро, Кими. Первый выезд за тобой. Десять установочных кругов, потом сразу длинный стинт. Смотрим, как активка ведёт себя на настоящем асфальте. Я кивнул, натянул комбинезон. Ткань ещё пахла новой краской и резиной. В гараже уже гудело: механики вокруг W17, экраны мигают телеметрией, Тото стоит в углу с Джеймсом, руки скрещены. Джордж был уже там — в своём углу, шлем на коленях, лицо сосредоточенное. Он не посмотрел на меня, когда я прошёл мимо. Только короткий кивок. Брифинг занял десять минут. Всё по делу: температура трека 28 градусов, ветер боковой, шины C3 на первом блоке. Я сел в кокпит. Знакомый щелчок гарнитуры. — Кими, радио проверка, — голос Питера в ушах. — Слышу тебя чисто. — Выезд через тридцать секунд. Не дави сразу, почувствуй машину. Пит-лейн. Красный свет. Зелёный. Я выехал. Первый круг всегда особенный — как будто впервые целуешься с новой девушкой: начинаешь осторожно, но за секунду понимаешь, что она уже твоя. W17 вела себя остро. Активное переднее крыло реагировало мгновенно — в медленных поворотах машина просто вгрызалась в асфальтовое покрытие. Я нажал газ раньше, чем это было в симуляторе, и она не дёрнула. Чисто. 1:32.4 на втором круге. На пятом я уже атаковал: 1:31.7. Сектор два — медленный, техничный — получался идеально. Задняя ось держала, передок цеплялся. Это было моё. — Кими, хороший темп, — сказал Питер. — Сектор два — минус три десятых от плана. Продолжай. Я улыбнулся под шлемом. Вот оно. Машина понимала меня. Не как в прошлом году, когда всё приходилось выжимать силой. Здесь она сама хотела ехать. После десяти кругов я заехал. Вылез, стянул шлем. В гараже стояла тишина, только вентиляторы гудели. Джордж стоял у монитора с инженерами. На экране — моя телеметрия. Я подошёл ближе. В восьмом повороте я был быстрее на четыре десятых. Джордж повернулся. Лицо спокойное, но скулы чуть напряжены. — Нормально? — спросил я, вытирая пот со лба полотенцем. — В восьмом машина себя отлично вела. Попробуй чуть раньше открывать газ, там активка помогает на выходе. Не жди, пока она сама подхватит. Сказал по-братски, без подкола. Просто поделился. Джордж кивнул, но голос вышел совсем сухим: — Спасибо за совет, Кими. Я разберусь. Тон был как лезвие. Не злой, но с чётким «не учи меня». Я пожал плечами и отошёл к Питеру. Внутри неприятно кольнуло. Что за ерунда? Я же не сказал «ты медленный». Просто машина легла мне лучше. Нормально для напарника. Второй блок был за Джорджем. Я стоял в гараже, пил воду и смотрел. Он выехал. Круги были хорошие — 1:31.9, потом 1:31.6. Стабильно. Но в восьмом — да, чуть осторожнее. Я видел по телеметрии. Когда он вернулся, лицо было уже не таким напряжённым, но взгляд на меня — короткий, оценивающий. — Всё ок? — спросил я. — Ок, — ответил он и ушёл к своему инженеру. Обед в моторхоуме прошёл быстро: рис, курица, овощи. Все говорили о данных. Тото подошёл ко мне отдельно. — Хороший старт, Кими. Все смотрят. Один хороший день — и уже «лидер». Один плохой — и «молодой ещё». После сессии я вышел в паддок. Жара ударила сильнее. И сразу наткнулся на Оливера. Он стоял у гаража Haas в своей красной толстовке, волосы растрёпанные, как всегда. — Антонелли! — заорал он и хлопнул меня по плечу. — Слышал, ты уже рвёшь? Haas сегодня как корова на льду, а ты, сука, в медленных как по рельсам. Я рассмеялся. С Оливером всегда легко. Мы ровесники, вместе ещё в картинге тусовались, потом F2. — А ты всё ещё на своей консервной банке? — подколол я. — Слышал, у вас новая аэро — как у Ferrari в 2024-м. Красиво, но медленно. Оливер заржал и показал средний палец, скорчив нелепую гримасу. — Иди на хуй, Кими. Завтра я тебе в длинном стинте покажу, кто здесь король. Хотя… после твоего темпа сегодня — ладно, ты выиграл. Пиво в отеле вечером? — Если не вымотаюсь — да. Только без твоих историй про девчонок из паддока. Мы постояли ещё пару минут, потрепались про шины, про то, как Red Bull выглядит на тестах. Оливер — единственный, с кем можно просто посмеяться без этого вечного «а как команда смотрит». Я заметил краем глаза: Джордж стоял у входа в наш гараж, смотрел в нашу сторону. Руки в карманах, лицо нейтральное. Но я видел, как он чуть прищурился. Не улыбнулся. Просто смотрел. Я кивнул ему, но он уже отвернулся. Вечером в отеле я упал на кровать. Душ, ужин с командой — всё как в тумане. Ноги гудели, голова была забита данными. Телефон завибрировал. Мария. «Как прошёл день, брат? Не сгори там в своей пустыне. И да, папа спрашивал про тесты. Я сказала, что ты лучший. Не подведи меня 😉» Я улыбнулся и написал коротко: «Всё норм. Болид огонь. Завтра ещё. Спокойной, мелкая». Лёг на спину, уставился в потолок. В голове крутились повороты. Я думал о сестре и улыбался. Я обязан ей. Восьмой поворот. Как болид цепляется. Как Джордж отреагировал на мой совет. Он же не дурак. Знает, что я быстрее там. Но зачем так сухо? Мы же в одной команде. Или уже нет? Я встал, вышел на балкон. Ночь тёплая, бассейн подсвечен. Рядом, на соседнем балконе, Джордж стоял спиной ко мне. Телефон у уха. Голос тихий, но я услышал обрывки. — …да, Ландо, пацан реально быстрый. В медленных просто… не знаю. Машина ему легла. А мне приходится выжимать… Нет, не жалуюсь. Просто… И этот щенок ещё советы даёт, будто это я вчера в F2 был. Он засмеялся, но смех вышел натянутым. Я не стал подслушивать дальше. Вернулся в комнату, закрыл дверь. Щенок. Ну конечно. Для него я всегда буду тем, кто занял место Льюиса. Нормально. Я бы на его месте тоже бесился. В глубине души что-то сжалось. Не злость. Что-то другое. Как будто его голос по телефону, этот усталый тон — был слишком… знакомым. Я стряхнул мысль сразу, как пыль. Хватит, Кими. Завтра второй день тестов. Я уже почти выключил свет, когда в дверь тихо постучали. Оливер. — Ты живой там или уже в коме от своего протеина? — раздался его приглушённый голос. — Я с пивом. Две бутылки. Открывай, пока не выпил оба сам. Я усмехнулся и открыл дверь. Оливер стоял в шортах и толстовке Haas, держа в каждой руке по холодной бутылке. Мы сели на пол у кровати, как в старые времена. Пиво было холодным, горьковатым, приятным после всего этого дня. — Слышал, ты сегодня опять рвал в медленных, — сказал Оливер, открывая свою бутылку. — А Джордж, говорят, после тестов кому-то жаловался. Я хмыкнул, сделал глоток. — Быстро же у нас распространяются слухи, однако. Он по телефону Ландо говорил. «Этот щенок ещё советы даёт, будто это я вчера в F2 был». Оливер присвистнул. — И как ты к этому относишься? Я пожал плечами, глядя на бутылку. — Спокойно, пусть злится сколько хочет. Мы помолчали. Пиво холодно стекало по горлу. Оливер не стал давить дальше, просто приободрительно улыбнулся. — Ты всё равно молодец сегодня. Не обращай внимания на эту пожилую занудную улитку. Я кивнул и засмеялся, но внутри всё равно осталось то же тяжёлое, липкое ощущение. Запах асфальта в носу. Эхо слов Джорджа. И теперь это. Я сделал ещё один глоток и заставил себя улыбнуться. — Ладно. Завтра новый день. Давай хоть сегодня просто выпьем и не будем про гонки.