Лунный кот моих холодных снов

Снова то же место. Опять нет кота у лужи, а, оглядевшись, Шастун понял, что его вообще поблизости не виднелось. Антону в голову пришла мысль, что кот мог уже убежать, как он делал в каждом сне. Зайдя за дом, парень не обнаружил силуэта и продолжил свой путь. Он никогда не уходил дальше угла дома. Всегда просыпался на этом моменте, не успевая даже мельком увидеть улицу. Место напоминало чем‑то родной двор из детства Тоши: облезлые качели, горка наискосок и скрипящая карусель. Признаков жизни не было, впрочем, как и всегда. Шастун продолжил поиск лунного незнакомца, с каждым метром убеждаясь, что идёт по двору из детства, — и нахлынули воспоминания. 2001 год, 13 июня. С Антоном почти никто не общался: он был тихим, белокурым и худощавым мальчишкой. Носки разные, на коленке пластырь с картинкой, кеды грязные и уже на грани образования огромной дыры на подошве. С таким, конечно, никто не общался. Хоть он и был симпатичным, внешний вид Шастуна вызывал только смех среди сверстников. Тоша сидел на карусели, грустно отталкиваясь ножкой о землю, придавая скрипящей карусели движение и создавая лёгкий ветерок. Голова опущена, глаза мокрые. «Опять я никому не нужен…» — пробубнил он себе под нос. Мальчишки бегали по полю, гоняя мяч, выкрикивая и смеясь. Девчонки сидели в беседке и обсуждали какой‑то бред. Ему нигде нет места. Мяч с поля полетел в сторону Шастуна. Он не успел увернуться — мяч больно ударил по плечу, слёзы непроизвольно покатились сильнее. Антон всхлипнул и, встав с карусели, сломя голову побежал за уже сгнившие деревянные трибуны. Они, конечно, были воображаемые — из хлипких досок и пары камней. Мальчик, кинувший в него мяч, сделал это, конечно, не специально и, желая извиниться перед Тошей, побежал за ним. — Эй, мелочь! Не хотел я, чё ты сразу в сопли‑то? Шастун не отвечал, только утирал глаза руками и всхлипывал всё громче. Брюнет опустился на корточки перед ним, положив руку на колено: — Не плачь. Таких на улице не уважают, будешь как девчонка, а нечего! Я тебе как лучше хочу, слово пацана даю: плаксой быть перестанешь — и тебя зауважают. Тебя зовут‑то как? — Антоша-а-а… — жалобно запищал Антон, всхлипывая и закрывая глаза ручками. — Не «Антоша», а «Антон». Будь жёстким, с Антошей оставь в прошлом. Фамилия? — Шастун… — Хорошая. Будешь по фамилии представляться — будешь выглядеть серьёзнее, — мальчик улыбнулся. Тоша перестал плакать и поднял взгляд на неизвестного. Его встретили кудрявые чёрные волосы и голубые глаза. — А… а тебя как зовут? — тихо пробормотал Шастун. — Лунный. Лунный кот. Кликуха моя, именем я не представляюсь — за это и уважают. Антон кивнул и встал. Лунный встал следом. — Лет тебе сколько, Шастун? — 10, — тихо сказал Тоша. — А мне 13. Ну, разница небольшая, так что к нам возьмут, — брюнет потрепал Антона по волосам. — Кого? Куда? — недоумённо, но уже не так тихо спросил Шаст. — Тебя к нам на поле играть. Разве ты не хочешь? — Хочу… — Антон улыбнулся. *** Реальность. Шастун смотрел на двор. «Неужели это был Арсений? Глаза… Глаза такие же глубокие и светлые, а волосы абсолютно такого же цвета. Быть такого не может…» Сон начал разваливаться вновь, не давая Антону обдумать всё как положено. Под ухом слышно мурчание. Тоша приподнялся и увидел: на соседней подушке, вытянув лапы, спал чёрный котёнок и блаженно мурчал. Он улыбнулся и осторожно, чтобы не разбудить это создание, погладил его по тёмной макушке. Утро начиналось как обычно: быстрый завтрак, почистить зубы, одеться во что‑то приемлемое, кольца, браслеты — только теперь добавилось ещё и положить еду маленькому комочку, спящему на кровати. Шастун уже собирался уходить, но услышал, как с кровати кто‑то спрыгнул. Заглянув в комнату, Антон увидел, как комочек побрёл к миске. На лице невольно растянулась улыбка. *** Тоша, как обычно, зашёл в учительскую. Матвиенко сидел на диване — в этот раз серьёзный и с книжкой по французскому. — Я что, сплю? Ты у нас теперь в французы записался? — шутливо начал Шастун, хихикая и кладя сумку на стул. — Да пошёл ты. Просто хочу понять, что Графский вечно бубнит себе под нос. — Это загадка для всех, Серёж, — Антон достал тетради, аккуратно складывая их в стопку. Через минут двадцать в учительскую зашёл Арсений с тем самым благородным лицом, отчего Тоша невольно морщился. Взгляд скользнул по лицу Попова. «Да, точно. Это тот мальчишка со двора. Как я его сразу не узнал?» Дверь вновь распахнулась. На пороге показался Позов. — Шастун! — размахивая руками, воскликнул он. Тоша встал, не заметив, как Попов напрягся при звучании фамилии Антона. Они с Димой обнялись, похлопав друг друга по спине. Затем Позов обнял Серёжу. Оглядев учительскую, он увидел незнакомое лицо. — О, Графский, что ли?.. — буркнул он Серёже. Тот кивнул. — Добрый день, вы новенький? Меня зовут Дмитрий Позов, я учитель биологии, а вы? — Арсений Попов, учитель французского языка, — кивнул брюнет. За спиной ребят показалась Алёна. Алёна Иванова была физручкой и в принципе симпатичной крашеной блондинкой. Тёмные корни отросли, так что было заметно, что блонд не родной. Телосложение было спортивное, лицо с приятными чертами, чуть вздёрнутый носик и зелёные глаза. Мало кто из учителей сидел в учительской — только Антон, Дима и Серёжа взяли это за привычку, поэтому не все были знакомы с новым учителем французского. — О! Новенький, что ли, у нас? Как классно! — радостно улыбнулась Алёна, пробираясь сквозь толпу парней. — Здравствуйте, я Алёна! А вы? — Арсений Сергеевич, — сказал Попов, не отрываясь от какого‑то документа. — Значит, Сеня… — девушка села на край стола Арсения. — Нет, я Арсений. В вашем случае попрошу: Арсений Сергеевич. И будьте добры, слезьте со стола — это как минимум неприлично для такой симпатичной девушки, как вы. Алёна шутливо закатила глаза. — Как скажете, Арсений Сергеевич. Мне нравятся серьёзные мужчины, — игриво продолжила девушка. Парни, наблюдавшие за этим, одновременно поморщились и переглянулись. *** Весь следующий день на переменах Алёна клеилась к Попову как могла, только, кажется, ему было наплевать. Нет, он, конечно, не грубил и не отталкивал, но и не делал что‑то взаимное. Хотя, возможно, Графские так интерес и проявляют? Или они сразу пишут стихи и посвящают романы? Кто же их знает. Уроки прошли без происшествий. Конечно, дети были, как всегда, шумные, но до срыва не дошло, так что всё отлично. Учительская, шутки Матвиенко и, наконец, дом. Спокойствие и теперь уже не одиночество. Теперь Шастуна встречал мяукающий котёнок. Антон улыбнулся и, сняв кеды, прошёл домой, сразу провалившись на диван. Завтра — пятница, затем рабочая суббота и, наконец, единственный выходной — воскресенье. Ещё совсем немного, и Тоша сможет выспаться. Покормив маленькое создание и проверив тесты, Шастун, даже не поев, улёгся спать.