Рок Викорры

      Там, куда не решится отправиться даже самая отважная мертвая душа – за неприступными горами, кишащими кошмарами лесами, за бездонным морем, в стране рек из огня стоит Железный дворец, место пребывания Повелителя мертвых. Высясь среди скал, омываемых потоками лавы, он и сам похож на скалу.       Сюда горгульи принесли гордеца, посмевшего выступить против воли Владыки. Пронеся Викорру над заполненными огнем каналами, они швырнули его на небольшую площадку, затерянную среди вздымавшихся к багровым небесам шпилей. Небольшой, впрочем, эта площадка была только по сравнению со всем дворцом – замок Викорры мог свободно уместиться на ней, и еще осталось бы место.       Пол, на котором лежал Викорра, был железный. Когда варвар поднялся на ноги, он увидел, что его окружают железные стены, увенчанные железными же остриями. Прямо перед ним находились массивные железные ворота. Железо, железо было повсюду.       Поднявшись на ноги, варвар взял свою секиру.       – Эй! – вскричал он. – Повелитель Нижнего мира, ты где? Ты хотел видеть меня, не так ли? Вот он я – Викорра, король Си′гории!       Так кричал он, воздевая свою секиру к небесам. И небеса ответили – огромная стальная колонна обрушилась на площадь, впечатавшись в пол, раздавив Викорру, словно букашку…       – …Эй! Это все, что ты смог? Я думал…       Пол под Викоррой разверзся, и бывший король полетел вниз, в пылающую бездну…       …Из пола выросли острейшие лезвия, разорвавшие варвара на куски…       …Меж частокола венчавших стены шипов появились морды стальных чудовищ, исторгавшие пламя. От их дыхания раскалялось железо, а бронза оплавлялась, плача огненными слезами…       – …Я думал, что Владыка Смерти способен на большее, чем показывать дешевые иллюзии! Я уже давно мертв, и меня нельзя убить; а боль здесь только кажется!       Врата с лязгом раскрылись. Навстречу Викорре выбежали воины в доспехах, вооруженные кто мечом, кто саблей, кто боевым топориком, а кто и копьем или глефой.       – Наконец-то! – взревел Викорра. – Это вот я понимаю!       Налетев на одного из воинов, он с размаху ударил его секирой. Воин с грохотом упал… и рассыпался – то был всего лишь оживленный магией доспех. Викорра крушил врагов направо и налево; вскоре вся площадь вокруг него оказалась закидана обломками брони. Однако на смену поверженным из ворот выходили новые воины, и не было им конца…       Неожиданно из ворот появился новый воин, заметно выше остальных. Его внушительного вида доспехи имели иссиня-черный цвет, а щели забрала светились зловещим зеленым пламенем. Зеленым светилось и лезвие двуручного меча у него за спиной. Ожившие доспехи к тому моменту окружили Викорру со всех сторон, однако варвар еще держался из последних сил. Взяв свой меч, воин в черных доспехах взмахнул им – и ожившие доспехи застыли на месте, покрываясь бурой коростой и рассыпаясь в ржавую пыль.       Варвар поднялся с железного пола, волоча за собой секиру. Он был весь изранен, однако раны его затягивались на глазах.       – Ты… и есть Владыка Шеола?.. – произнес он, тяжело дыша.       – А ты – безголовый призрак, что некогда был главарем варваров с края света? Тот, что до сих пор не может смириться с тем, что оказался на одном уровне с могильным прахом? – Голос Владыки Смерти был низким и гулким.       – Да; но даже став призраком, я остаюсь воином и не сложу оружия!       – Ты горд, ты не желаешь склонить голову… Но не думай, что ты был один такой! Иди за мной!       Развернувшись, Владыка Смерти вошел в ворота. Викорра последовал за ним.       Внутри дворец Владыки Смерти выглядел как чудовищный циклопический лабиринт из мостов, переходов, уходящих в бездну колонн и висящих на цепях жаровен. Где-то раздавались гул, металлический лязг и рык, словно там дрались гигантские железные огнедышащие звери.       – Ответь, гордый призрак – промолвил Владыка Шеола – ты жалеешь, что перестал быть королем Си′гории?       – Перестал?       – А ты еще надеешься вернуть себе свою корону? Тебе даже некуда ее надеть! Тот, кто даже не смог заплатить самую важную цену в своей жизни, так что вместо уплаты пришлось отдать Лодочнику его голову – такому следует быть более умеренным в надеждах!       – Я и не надеюсь. Я жалею лишь об одном… о том, что не могу отомстить этому паршивому отродью грязной свиньи! Этому каналье Ксалулу, да сожрут его заживо черви, которых он проглотит с едой!       – За что? За то, что он расчистил себе место на престоле Си′гории? А скажи-ка мне, как ты сам стал королем? Разве ты не убил старого вождя Туксаса…       – Это был честный поединок!..       – Честный?! Туксасу было больше лет, чем тебе, когда ты лишился головы! Когда Туксас узнал, что ты обесчестил его внучку, он велел тебе убираться из Си′гории вон! Ты сделал вид, что подчинился; но ночью ты вернулся, ворвался во дворец и потребовал от Туксаса поединка чести! Ты знал, что он слабее тебя; и ты убил его. Ты знал, что вождь счел за лучшее никому не говорить о твоем преступлении и изгнании; единственная кто знал правду – внучка Туксаса – покончила с собой, когда узнала о гибели деда. Племя тебя уважало за твою силу и храбрость; на собрании старейшины выбрали тебя новым королем.       – Мы… любили друг друга!.. – Однако в голосе Викорры не было былой уверенности.       – Ты убил Туксаса, чтобы освободить трон, а Ксалул убил тебя. Не в этом дело… Ты ведь считал, что он – не более чем твое продолжение, ровно настолько же самостоятельное, как твоя тень. А он был человеком, который имел свои собственные мысли, собственные чувства, и вовсе не собирался ими с тобой делиться. Твое убийство – сущие пустяки, дело простительное; а вот то, что он при этом оказался человеком, а не твоей покорной тенью – это уже действительно страшнейшее преступление в твоих глазах…       Викорра не нашелся, что ответить. Владыка Шеола говорил чистую правду. Варвар относился к Ксалулу тепло, но при этом воспринимал его не как человека, а как свою часть, свое продолжение, имевшее собственных прав меньше, чем даже раб. И Ксалул понимал свое положение. Поначалу он старался говорить то, что Викорра хотел от него слышать; когда надо – льстил, когда надо – одобрял, при случае, как бы между прочим, вставлял хороший совет. Постепенно варвар привык полагаться на эти советы; Ксалул же, почуяв свою нужность, сделался смелее и даже отговаривал Викорру от опрометчивых решений. И король варваров прощал своему слуге его дерзость, ибо видел в нем сродство с собой. А Ксалул, между тем, был человеком, со своими чувствами – которые он без колебаний принес на алтарь своей службы, ибо лучше быть живой тенью варварского короля, чем мертвым телом под его ногами.       Викорра думал, что знает своего слугу, словно собственную ладонь; в действительности он его совершенно не знал. Думал ли когда-нибудь Ксалул о мести убийце своих родичей? Просыпалась ли в его душе ненависть к господину? Наверное, Викорре этого никогда не узнать…       – …Думаешь, ты такой один? – продолжал меж тем Владыка Шеола. – Даже боги, всемогущие боги… Боги требуют от людей, чтобы те им служили и покорялись, но в итоге добиваются только того, что люди отшатываются от богов, готовые поклоняться кому угодно, только не богам. Люди требуют от богов, чтобы те были добры к ним, не понимая, что уже их существование есть проявление божественного милосердия… возможно, даже чрезмерного! Иначе и быть не могло – с самого начала боги были чужды этому миру, где все принадлежало титанам, и люди в том числе. Люди были созданы титанами в качестве покорных рабов; боги дали им свободу – однако люди не оценили дар. Боги творили благие чудеса – люди восхищались и требовали еще; они считали, что достойны этой благости уже в силу своего существования. Разгневанные боги посылали кары – люди роптали и окончательно отпадали от богов. Глупцы!.. Еще надо подумать, кто большие глупцы – боги или люди…       Смысл речей Владыки Шеола был не до конца ясен для Викорры; и все же в них было нечто, заставляющее его нутро вздрагивать.       – Какая дурацкая идея – запихать душу в ящик из плоти и костей! – воскликнул Владыка. Казалось, он говорил сам с собой, ни к кому не обращаясь – может, и впрямь стал размышлять вслух, по привычке, вызванной многотысячелетним божественным одиночеством; а может, просто считал ниже своего достоинства говорить, как с равным, с каким-то призраком жалкого смертного. – Это все равно, что заточить живого смертного в каменном мешке! Титаны, по крайней мере, не позволяли людям развиться, оставляя их своими бессмысленными рабами… Боги дали людям свободу – а потом удивлялись, видя, как вчерашние рабы их проклинают. Дошло до того, что некоторые стали склоняться к мысли, что титаны были не так уж и неправы… Но есть вещь, что не является ни чудом, ни даром, ни проклятием; она часть естественного хода вещей – и, несмотря на это, люди ее боятся. Боятся – и ждут… Смерть! Вот что объединяет всех людей, от королей и царей, до прокаженных нищих. Ты можешь быть нищим золотарем или блистательным вельможей – конец будет один… А потому я все так же силен, как в былые времена – ибо моя власть скреплена самой Смертью!       – И никто не пытался остановить Смерть? Укоротить предел твоей власти?       Повелитель Смерти резко остановился и выхватил меч. Светящийся зловещим зеленым заревом клинок оказался возле лица Викорры – точнее, возле того места, где должно было находиться его лицо.       – Свой поганый язык укороти, нечестивый раб! Или тебе придется познакомиться с моим клинком, смерть от которого всегда настоящая – даже для призраков!       – Ты этого не сделаешь.       – Почему же?       – Потому что мы похожи гораздо больше, чем ты считаешь. Я тоже не люблю, когда мой раб дает мне понять, что моя власть над ним не беспредельна. И кроме того… – Викорра мысленно вздохнул. – Я знаю, что кое-кому удалось уйти из-под твоей власти.       Ответом ему было молчание. Владыка Шеола стоял неподвижно, лишь клинок его меча слегка подрагивал.       – Я знал мага, – продолжал Викорра, – который сумел достичь бессмертия, укротив Древнего по имени Таркуц, что спит у оснований гор. Маг этот готов был поделиться своим бессмертием со всяким, кто был готов заплатить цену… большую цену!..       – Говори! – Викорре показалось, что голос Повелителя Смерти дрожит от негодования и нетерпения. – Говори все, что известно тебе!       – Когда-то его звали А-Веллои-Роэдис. Собрав все, что он сумел узнать о Таркуце, великий маг потревожил сон чудовища… – Викорра рассказывал все, что он знал, и по мере его рассказа источающий ауру погибели меч уходил все дальше.       – Значит, он предлагал тебе бессмертие… – промолвил Владыка Шеола. – Почему же ты отказался?       – Слишком дорога была цена. Старый маг сказал, что я должен отдать самое ценное, что у меня есть. То, с чем я не желаю расставаться даже ради бессмертия… Так он сказал. Но зачем нужно бессмертие, если у тебя не станет самого дорогого?..       – Все верно он решил. Ради того, чтобы заполучить все, ты должен стать – самое большее – никем. Отдать свое прежнее существование ради того, чего, может быть, и не будет! Многие ли на это согласятся? Ты, я вижу, не согласился!       – Да, я не согласился. Я приказал своему слуге расправиться с А-Веллои-Роэдисом. Ксалул выполнил мой приказ… но…       – Но он услышал последние слова старика? И понял, что для него цена бессмертия будет не так уж и высока? Думай, Викорра!       – Да… выходит, так и есть. Ксалул, да сожрут его живьем мушиные личинки, посчитал мою голову достаточной ценой…       – Не мни о себе много, Викорра! Твоя голова ему понадобилась только для того, чтобы расчистить путь к трону… так же, как и тебе – голова Туксаса. А вот что ему действительно было нужно для принесения в жертву…       – Не может быть.       – Да, именно так, Викорра! Он принес всю Си′горию в жертву своей вечности! И кто знает, случайно ли все это…       Теперь настало время Викорре потрясенно замолчать.       – Никому, включая и самого А-Веллои-Роэдиса, дар бессмертия не принес счастья, – продолжал Владыка Шеола, – однако Ксалула это не остановило. Похоже, он не больно-то и огорчился из-за того, что его прежняя жизнь превратилась в прах, словно ее и не было никогда! Ведь за нее он получил целую вечность…