Рок Викорры

      Старый шаман сидел перед королем варваров. В плаще из шкуры, в увенчанном рогами шлеме Викорра выглядел воплощением грозной мощи. Однако в глазах старика славный вождь не видел ни тени почтения или страха. Сказать по правде, он не видел там вообще ничего, кроме тумана. Возможно, то был возраст, а может быть, потаенные мысли старика, мутные, словно вода в застойном пруду.       – Итак, – начал Викорра, – ты хотел меня видеть…       – Нет, не так… Это великий вождь хотел меня видеть. Я просто пришел к нему, не дожидаясь, когда он придет ко мне.       – Ты открыл это с помощью своей магии, старец?..       – Чтобы узнать такое, не нужно быть магом…       Старик вел себя с королем Си′гории несколько более дерзко, чем следовало – и Викорра чувствовал, что у того на это были основания.       – Помнишь ли ты Черного Медведя? Я говорил с его внуком, и он рассказал, что ты открыл си′горийцу его судьбу. Скажи… что ты ему открыл?       – Этого я тебе не скажу, великий вождь… ибо сам не знаю. По-настоящему понять судьбу человека может только сам этот человек.       – Можешь ли ты открыть мне… мою судьбу?       – Конечно, могу… вот только сдается мне, что великий вождь не этого от меня хочет.       Викорра от злости скрипнул зубами. Злился он не на старика – на самого себя. От старика ему нужно было только одно – однако Викорра подозревал: если он сразу заговорит об этом, старый шаман замолчит. Надо было подойти к этому окольным путем, прощупывая дорогу; но старый варвар не был искушен в подобных вещах. Он всегда считал ниже своего достоинства прибегать к хитрости и коварству, предпочитая двигаться к цели напрямик. Иногда Викорре все же приходилось применять хитрость; в таких случаях он призывал в подмогу своего телохранителя Ксалула, как более изощренного умом. Однако сейчас он не мог решиться довериться даже ему.       В итоге, кляня себя, Викорра спросил А-Веллои-Роэдиса совсем не о том, о чем хотел.       – Ты… знал последнего из потомков титанов?       – Конечно, знал… Только это не то знание, которым хочется гордиться. Ибо тот царь ничем не отличался от простых смертных… а возможно, был и хуже многих… И хоть он полагал свой дворец центром мира… в итоге его настигла та же судьба… что и презреннейших из его слуг… И поколения не прошло, а те, кому посчастливилось не пасть от рук сподвижников Купающегося-В-Крови, называли убийцу своих друзей и близких Мудрым… и сами в это верили… и самое забавное, что они были правы… Кмен-Йиламу стал вождем не потому, что был жесток, а потому, что был достаточно умен, умнее своих родичей. И потому он правильно истолковал свою судьбу… И все же он не сумел избежать…       – Отчего он умер?       – От старости… – Маг усмехнулся беззубыми деснами. – И не говори, великий вождь, что такая судьба тебя не пугает. Я вижу, превосходно вижу… если что и пугает такого, как ты, так это старость и смерть!       Нахмурившись, Викорра сдавленно зарычал. Чертов старик не боится говорить ему в лицо то, в чем сам Викорра не желает признаваться даже перед самим собой!..       – Ты понимаешь, – король варваров сжал древко секиры так, что костяшки пальцев побелели, – что за твою дерзость я могу лишить тебя головы?!       – Ты этого не сделаешь, – снова усмехнулся маг. – Никогда, ибо я твоя единственная надежда…       Прав он, как же невыносимо прав! В то время, как Викорра по-прежнему видит в глазах шамана только туман, А-Веллои-Роэдис прозревает его насквозь и, возможно, догадывается даже о том, о чем сам вождь хотел бы забыть. Так почему же вождь медлит? Почему его секира не покарает наглеца?..       – Пусть великий вождь не думает, – продолжал старик, – что он будет первым, кто заговорил об этом со мной. Многие приходили ко мне… многие… И я помню их всех! Правнук Кмен-Йиламу был первым из них… Он пришел ко мне не за судьбой – свою судьбу он знал и без меня: предаваться пиршествам и увеселениям, переложив тяготы государственного правления на сановников… до тех пор, пока не придет… бледный воин… тот самый, которого боится даже великий вождь… не так ли?       – И ты дал ему бессмертие? – Сердце в груди Викорры заколотилось чаще.       – Дал… Потом были еще… Купец из Страны Утреннего Ветра Кхуа Чань… Ытумбельбеджин, сын вождя таежных варваров унгульсов… Баядерка Шримачана из царства Шуль-Туканд… – А-Веллои-Роэдис называл и называл имена; ни одно из этих имен Викорре ничего не говорило.       – И что же… все эти люди сейчас живы?       – Живы, скорее всего. Правда, я не уверен, что счастливы…       Викорра глубоко вздохнул. Даже перед решающей битвой он так не волновался.       – А если я вдруг попрошу… даровать мне бессмертие?..       – Конечно же, я его дам. Но не просто так… Я кое-что потребую… совсем немного… Ты должен отказаться от самого ценного, что у тебя есть.       Вождь задумался. Конечно, он скопил в своем замке немало сокровищ; вот только… что, если старый шаман имеет в виду не их?..       – Я тебе подскажу… – вкрадчивым тоном продолжал шаман. – Посмотри на свои сокровища, на свои владения… Скажи, есть ли среди этого нечто действительно ценное? То, от чего ты не откажешься даже ради бессмертия? Есть? Если да – то именно от этого и следует отказаться. А иначе – великому вождю не видать бессмертия!..       – Хммм… Не слишком ли высокая цена?..       – А какую ты хотел, славный вождь? Бессмертие – великий дар; слишком многие желают его… Так что цена его должна быть соответствующей… Такой, чтобы возжелавший бессмертия подумал тысячу тысяч раз! Подумал… и в итоге отказался…       Викорра чувствовал себя так, словно вступил в бой с опасным врагом – и в самый последний момент понял, что забыл оружие. Отступить – позор; атаковать – верная смерть; и неизвестно еще, что страшнее. А враг, видя его положение, еще и глумится: «Иди, славный воин, я тебя не держу!» «Все-таки надо было призвать к себе Ксалула… – с тоской подумал Викорра. – Боги подвесили ему язык как надо, при том и храбростью с силой не обделили!..»       Нельзя отступить… или?..       – Ксалул!       – Я слушаю, мой король!       – Сначала поклянись своими предками, что никогда не расскажешь о том, что я тебе приказал.       – Что ж, если так действительно надо… Клянусь предками, на моих устах вечно будет печать молчания!       – Постой, не торопись!.. Что с теми двумя недостойными, они все еще под стражей?       Во время перехода через горы несколько воинов, усомнившись в том, что войску удастся пересечь Логово Таркуца, решились на дезертирство. Этот их поступок был столь же возмутителен, сколь и бессмыслен; вряд ли они сумели бы добраться до Си′гории. В итоге двое из беглецов вернулись назад, уповая на то, что король сохранит им жизнь. В конце концов, сейчас каждые руки, способные держать меч, были на счету; а там – как знать, может, им удастся искупить свое преступление в битвах?..       – Да, я приказал надеть на них цепи и приставить охрану… как и велел мой вождь.       – Хорошо! Но сейчас их надо освободить. Скажи им, что я готов даровать им прощение… если они помогут в исполнении одного важного дела, при условии, что они будут хранить молчание обо всем, что они увидят, услышат и совершат. Вместе следуйте за тем стариком; и там, в горах… сбросьте его в расселину.       Ксалул посмотрел на короля с тревогой в глазах.       – Мудрый вождь… уверен, что это его решение… Говорят, иные маги очень могущественны и порой даже после смерти мстят своим убийцам.       – А кто сказал, что я приказываю его убить? Просто сбросьте его в расселину и завалите камнями. Вряд ли он разобьется; а если в итоге сдохнет от голода – это его заботы. Старый шаман позволил вести себя со мной непозволительно дерзко; это не след оставлять так… Когда убедишься, что колдун надежно погребен – достань свой меч и… покарай этих негодяев. И не задавай лишних вопросов!       – Я… слушаюсь, мой вождь…       …Ксалул все сделал так, как велел Викорра. Вместе с двумя осужденными воинами он сопровождал шамана в глубь гор, и там, улучив момент, столкнул его в яму. Колдун ругался, кричал, грозил жуткими карами – но Ксалул и его спутники, не останавливаясь, кидали в яму камни. Вскоре гневные вопли сменились стонами, а затем и вовсе затихли. Тогда Ксалул вытащил меч и зарубил дезертиров.       Да, все было почти так; но Ксалул умолчал о последних словах старого мага…        На рассвете в воротах города Ишшерба появился мальчишка. Судя по всему, он всю ночь бежал, не останавливаясь. Вбежав в ворота, он выкрикнул из последних сил: «Беда!..» – и упал без сознания.       Когда мальчишка пришел в себя, он рассказал, что он внук старейшины, и что на его деревню напали варвары. Поначалу ему не поверили – откуда здесь, в самом сердце царства, могут объявиться варвары? Но мальчишка настаивал на своем, и тогда глава гарнизона стражи послал в деревню отряд всадников. Он полагал, что мальчишка преувеличивает, приняв за варваров банду бродяг, рыщущих по земле в поисках наживы и нападающих на всякого, кто не выглядит способным дать отпор.       Когда всадники прибыли в деревню, увиденное повергло их в ужас. Над догорающими домами поднимались клубы дыма. Кругом лежали тела жителей деревни. От дома старосты осталась одна-единственная стена; и на этой стене был распят труп хозяина дома. Похоже, что его еще живым вытащили из дома, пригвоздили к стене – на пронзенных руках остались потеки крови – и всячески над ним глумились, а затем раскроили старику череп тяжелой секирой.       Мальчишка не врал, и на его деревню действительно напали варвары – но тогда откуда они взялись? Ответ мог быть только один. Послав одного из конников в город со срочным донесением, командир отряда повел своих людей в горы. Если это и впрямь варвары – прийти они могли только оттуда.       Однако, когда конные стражники примчались в долину, их взору предстал лишь оставленный бивак с остывающей в кострищах золой. Викорра покинул эти негостеприимные земли еще ночью, уйдя туда, откуда пришел…       В дороге король варваров выглядел угрюмым и нелюдимым. Он почти ни с кем не разговаривал – за исключением тех случаев, когда это было необходимо. Даже со своим верным слугой Викорра за весь путь не перекинулся ни словечком. Ксалул, впрочем, тоже ему не досаждал – и вовсе не потому, что он ценил уединение своего господина. Совсем не поэтому…       Меж тем воины Викорры продолжали свой путь. Открытые горным ветрам перевалы, тропы у границы вечных снегов, бездонные пропасти и бурные горные реки – все это оставалось позади. Сердца воинов бились сильнее, когда они узнавали знакомые места. Они понимали, что вернулись домой.       Когда войско остановилось на привал – первый привал на родной земле после похода – Викорра призвал к себе Ксалула и всех своих сотников. Воины собрались у костра; при взгляде на них Викорра вдруг понял, насколько он стар. Все эти люди стали тем, кем стали, на глазах у Викорры. Викорра помнил, как они впервые прошли дорогой воина – сам он тогда уже был грозным бойцом. Прикрыв глаза, он подумал о тех, кто сюда уже не придет. Тех, кто научил его сражаться. Тех, кто стоял с ним спина к спине. Где они?.. Плоть их стала прахом, а души развеялись безжалостными ветрами Шеола. Никто и никогда больше не услышит их голоса…       – Братья-си′горийцы!.. – произнес он вслух, обращаясь ко всем собравшимся. – Я призвал вас, чтобы сказать нечто важное… чтобы оставить завещание. Мне уже пора задуматься: кто поведет вас в бой, когда я… когда меня не будет рядом?       – Не думай так, мой король! – подал голос один из бойцов, сотник Лакрассин. – Ты еще не настолько стар, чтобы ожидать смерти. Смерть придет за каждым из нас – в свой черед…       – Вот именно, храбрый Лакрассин! И только боги знают, когда. Я много раз видел, как люди утром были полны сил и мыслей о будущем; а вечер они встречали уже в царстве смерти. Я решил… не дожидаться… и назвать своего преемника уже сейчас. Ксалул, встань!       Ксалул поднялся со своего места и подошел к королю.       – Ксалул, ты храбр, силен; при этом умен… Ты, я думаю, будешь достойным королем… когда я… когда меня не будет с вами.       – Мой король… Я благодарен за доверие… но…       – Ты достоин, Ксалул. Это говорю я, король Си′гории!..