Ангел врага

После посиделок в гостиной Лемптон предложил остаться у него на ночь, так как за окном была уже кромешная тьма, однако Егор отказался, сославшись на то, что Джон может приехать без предупреждения, а оправдываться не хочется. Генри не стал настаивать. На следующий день в офисе главного здания, где находился центр бизнеса Лемптона, в перерыве между заполнением документов и распределением задач между подчинёнными Генри заварил себе чай и погрузился в размышления. Госпожа никогда не приходит просто так. Она сама это говорила, а она не любит врать, Генри уже не раз в этом убеждался. Значит, причина, по которой она пришла к журналисту была... Это очень странно. К тому же, удивление на лице мистера Линча после его слов, что Госпожа приходит только при крайней необходимости, а именно на грани смерти, было абсолютно искренним. Тогда в чём же дело? Почему Крылатая Ночь пришла к нему? Вот что интересовало и волновало Генри в первую очередь. Неужели... "Нет. Нет-нет. Этого не может быть!" — Мысленно запротестовал мужчина и даже поднялся с рабочего кресла, чтобы подойти к окну. Следом за возмущением пришло недоумение. Он никогда не был склонен отрицать очевидное, а здесь... Но он не хотел верить в то, что этот весёлый, жизнерадостный журналист мог думать о том, чтобы покончить с собой. Это же бред! Почему-то Лемптону казалось, что это совершенно невозможно и что Егор никогда бы и не подумал о подобном, не говоря уже о том, чтобы совершать. Однако появление Кали в жизни парня, сделка и последующие метаморфозы говорили об обратном. Грань между жизнью и смертью стала настолько тонкой, что Смерть смогла внести свою ставку, не нарушив правила мироздания, что, по её же словам, скрепляли всех богов. Генри со вздохом опустился обратно на кресло. Но всё же... Егор Линч всегда казался ему максимально живым, не ведающим никаких трудностей человеком, который будет смеяться, даже повиснув на краю пропасти. А оказалось... Бизнесмен заставил себя выбросить это из головы. Надо работать.

***

От вычитывания очередного доклада, мужчину отвлёк знакомый, даже родной холодок. — Госпожа? — Он поднял взгляд и оглядел кабинет, погрузившийся во мрак: за окном стемнело, а в помещении из источников света была лишь настольная лампа. — Снова в темноте работаешь? Глаза свои вообще не бережёшь, — произнесла Кали, бесшумно выплывая из темноты угла. Она была одета в облегающее платье, чёрные волосы струились по спине. Крыльев видно не было, скорее всего она их скрыла. — Прошу прощения, заработался. Не заметил как стемнело, — объяснился Лемптон и послушно встал, чтобы включить свет. Кабинет озарился мягким светом от ламп встроенных в потолок. — Ты никогда этого не замечаешь, — фыркнула Кали. Она лениво прошлась по кабинету и подошла к стеллажу с книгами, разглядывая их. Повисла напряжённая тишина. — Ну же, Генри. Я чувствую, что ты хочешь спросить меня о чём-то, — как бы невзначай сказала девушка, заложив руку за спину, а потом резко остановилась, вспомнив. — О, точно. Я обещала тебе информацию о продавце-перекупе, который уже некоторое время волнует твой бизнес. Из воздуха рядом она вытащила папку бумаг. — Вот как... Благодарю. Оплачу сегодня ночью, когда отправлюсь в душ. — Как пожелаешь, — снисходительно махнула Кали и вернулась к созерцанию книг. Повисло минутное молчание. — Ну же. Я чувствую, что ты хочешь задать вопрос. И даже догадываюсь о чём, но я бы предпочла услышать это от тебя. Лемптон выдохнул, поняв что он не придумает варианта лучше, чем спросить в лоб. — Почему ты заключила с ним сделку? — Он нуждался в этом. — В каком смысле? Ему угрожала опасность? Кто ему мог навредить? Он сам или кто-то из вне? Почему... — А ты волнуешься о нём? — Невозмутимый голос Смерти заставил мужчину осечься. — Я не... — Хватит врать самому себе, Генри. — Кали со вздохом повернулась, к нему. — Мы оба понимаем, почему ты это спрашиваешь. Но только один из нас так и не озвучил эту истину себе. Чего ты боишься, Генри? Что он услышит и посчитает тебя отвратительным? Что сделает всё, лишь бы не видеться с тобой больше? — Но это не... — Не правда? — Девушка скептически подняла бровь и усмехнулась. — Право слово... Мне нравится, когда события развиваются неспеша, но это уже перебор. Сколько это продолжается? 3 года? Четыре? Я конечно, знаю миры, где один другого ждёт 800 лет. Но и живут они соответствующее. А вот вы далеко не бессмертные. Между собой пора решать вопросы. Лемптон невольно отступил, когда Кали приблизилась к нему, глядя прямо в глаза. — Признай уже. Тебе далеко не всё равно на этого непутёвого журналиста. Генри, не выдержав тяжёлого взгляда, отвёл глаза и отвернулся к столу. Это чувство в груди казалось ему настолько лишним, настолько неуместным, что он терял всякую способность говорить. Госпожа была права. Он по уши втюрился в этого непоседу-журналиста. Ну а как по-другому? Как можно было не засмотреться на подвижного, энергичного парня, чьи интересы настолько были схожи с его собственными? Как можно было сидеть сложа руки, зная, что этот красивый и шибко резвый журналист шляется где-то, где в случае чего его не найдут ни прохожие, ни МЧС? Да, нельзя отрицать, что в некоторые моменты Лемптон... Перегибал палку... Мягко говоря. Но он никогда не был намерен по-настоящему вредить ему. Даже в сценарии с севером, который по сути пошёл не совсем по плану и из-за которого он настроил Егора и его друга против себя, бизнесмен не собирался создавать угрозу для жизни, скорее просто разнообразить его путешествия. Да, получилось всё через жопу. Да, Лемптон потом ещё долго сетовал по этому поводу и жалел, что вообще это затеял. Ну что ж... Что было, того не изменишь. Придётся расхлёбывать ту кашу, которую заварил. — Эй. Ты чего завис? Ау-у. Но, так и не дождавшись ответа от подзависшего Генри, Кали отошла к окну, гладя на город. — А что если я скажу, что у тебя есть шанс? — На грани слышимости пробормотала она, глядя на проезжающие машины. — Что ты сказала? — Тут же встрепенулся мужчина, чем вызвал довольный смех со стороны девушки. — Да ну? А на это ты реагируешь. — Она повернулась к нему с хитрой и многозначительной ухмылкой. — Эй. Я точно слышал, что ты что-то сказала, — начал допытываться Лемптон. Кали звонко засмеялась, абсолютно обескуражив бизнесмена. — Да что не так-то? — Ты как собака, — усмехнулась Кали. — Заслышав знакомую команду, тут же откликаешься. Девушка кошачьей походкой приблизилась к мужчине и едва слышным голосом прошептала: — Что, если я скажу... Что у тебя есть шанс? И растворилась в чёрной дымке, оставляя Генри наедине с бурей мыслей и надежд.

***

Подобно своему подопечному, "ангел" так же метался между двух огней. И оба огня были одинаково жгучими. Однако, в отличии от Лемптона, Егор делал это более явно: если бы кто-то наблюдал за ним со стороны, то наверняка подумал бы, что журналист либо спятил, либо решил устроить марафон ходьбы по всему дому и близлежащим окрестностям. Перечислять все места дома, где он был, было бы слишком долго и не интересно, так что ограничимся простым, но беспроигрышным: марафон Линча закончился не выводом, не умозаключением и даже не паникой; он просто устал ходить и упал на диван в гостиной, чувствуя, как ноют ноги. И это с его-то привычкой ходить везде и всюду! Вообще исток его размышлений стало желание помириться с Джоном и Лили. Конечно, обида всё ещё была и больно колола каждый раз, когда мысль касалась этой темы, но... Прошло почти четыре месяца, карл! Нельзя оставлять всё... Так. Если они решат закончить общение, то пусть так и будет, но это нужно обговорить, чтобы душа была спокойна.. ... А помнят ли они вообще о нём? Нужно ли им объяснение? Почему за все эти месяцы не было ни одного сообщения, хотя бы самого короткого, может, гневного или ядовитого? Никакого. Может, им и так хорошо? Без него?... Нет. Всё же ему нужна конкретика. Он больше так не может. Он должен расставить все точки над и. В порыве решимости он даже схватил телефон, нашёл в контактах, впрочем весьма скудных, Джона и позвонил. Однако не раздалось ни одного длинного гудка, как звонок сбросился. Заблокировал, значит... Вот как... После ещё нескольких неудачных попыток решимость как появилась, так и истаяла. Разве, если он был нужен Джону, он бы продолжал держать его заблокированным? "Вряд ли..." — С болью подумал Линч и положил телефон на кухонный стол, решив, что не будет больше пытаться Однако делав кружок по дому, он снова взял телефон и набрал номер Лили. Длинные гудки продолжались где-то минуту, а потом оборвались, а под именем контакта появилась простая, но такая жестокая надпись "Нет ответа". Егор бросил телефон на диван (да, на данный момент он уже в гостиной) и начал бесцельно шататься по дому. Тишина давила на уши. Около часа Егор бродил по дому, не в силах заставить себя заняться чем-то. Ничего не хотелось. Всё казалось каким-то бессмысленным, пустым. На исходе второго часа журналист безэмоционально отметил про себя, что на улице уже темно. Он плюхнулся на мокрую траву на улице недалеко от дома. Холода он не ощущал. Он вообще странно себя чувствовал. Пусто. Словно ему хочется поговорить с кем-то, высказаться, но и не хочется одновременно. То ли сил нет... То ли просто не хочется... Бесцельно позалипав в чёрное небо пару десятков минут, Линч встал и пошёл в дом, в спальню. Там он упал на кровать лицом в подушку. Ему чего-то хотелось, но он не мог понять, что именно. Это желание было зибким, словно зуд, который вроде как и не резкий, не требует почёсывания, но ты знаешь, что он есть, и чувствуешь его присутствие, словно призрака. Как и было сказано ранее, "путешествие" журналиста закончилось на диване в гостиной. Он просто лёг на него и всё. Несколько минут он просто лежал, а потом, подавшись какому-то порыву, взял телефон и не думая набрал номер. В имени контакта значилось: "Лемптон".