Lavender

Зимой Геральт отправляется в Каэр Морхен. Обескураженный, разбитый и неприкаянный — словом, сам не свой. Он надеется, что полуразрушенная ведьмачья крепость, некогда его дом, поможет разрешить внутреннюю дилемму. Его престарелый наставник Весемир неустанно напоминает другим ведьмакам, в чём их предназначение. Если кто и может вразумить Геральта после того, как бард мастерски склонил его к столь грязной связи, то только он. Весемир внимательно рассматривает бывшего ученика, зная, что что-то не так. И лишь спустя три дня в горах наедине с собой Геральт возвращается в крепость и собирается сознаться в совершённых грехах. — Я путешествую кое с кем, — говорит он. — Вот уже восемь лет. Иногда я сплю с ним. Весемир хмурится и делает добрый глоток эля, не отводя взгляда от Геральта. Будто бы тут есть на что глазеть. Геральт чувствует, как под кожей растекается неприятный жар. Если Весемир будет ругать его, то пусть лучше не медлит. Ожидание наказания всегда хуже самого наказания. В конце концов Весемир отставляет кружку в сторону. — Ты любишь его? Геральт давится воздухом. Что за нелепый вопрос. — Мы даже не друзья, — возражает он. — Снимаем напряжение в пути, только и всего. — Геральт, будь это «только и всего», ты бы не тянул целую неделю, чтобы рассказать мне об этом. Геральт скрежещет зубами, сжимая кружку в руках. — Мы не должны спать с мужчинами, — цедит он, вспоминая гнев Весемира из-за поцелуя с Томасом и последовавшее за ним наказание. — Я усвоил твой урок. — Геральт… — говорит Весемир и застывает с распахнутым ртом, будто бы собираясь продолжить. Он щёлкает зубами, поджимает губы и, хмурясь, снова разглядывает Геральта. То, что он видит за маской спокойствия, глубоко тревожит его. Весемир качает головой и потирает глаза, словно пытаясь прогнать наваждение. К сожалению, Геральт прекрасно знает, как выглядит разочарование. Его внутренности скручивает от стыда за все проступки ещё до того, как Весемир наконец выражает своё разочарование словами: — Я и не думал, что ты воспринял то наказание как… — он осекается и делает глоток эля. — Я не боялся, что ты «другой», Геральт. Я боялся, что ты влюбляешься. Геральт бросает резкий взгляд, но Весемир не упрекает его. Он и правда говорит от чистого сердца. — Ты был так юн, — сетует Весемир. — Любовь помрачает рассудок. Она погубила бы вас обоих. — Он и так погиб, — парирует Геральт. Томас умер ещё до того, как они покинули безопасные стены Каэр Морхена. В пещере у озера. Каменный тролль раздробил девятнадцатилетнему парнишке череп. Весемир неопределённо кривит губы и, слыша обвинение, замирает. — Зато ты не умер бок о бок с ним, — заявляет он. — Вот что важно. Геральт яростно трясёт головой, смаргивая набежавшие на глаза слёзы. Много воды утекло с тех пор. Боль должна притупиться. — У тебя доброе сердце, Геральт. Это твоя главная слабость и моя главная забота. Я хотел научить тебя сдержанности с Томасом, а не отвратить от своей сути. — Весемир снова разочарованно качает головой и негромко, с долей сомнения спрашивает: — Ты правда считал, что все эти годы я запрещал тебе быть собой? Геральт натыкается на сочувственный взгляд, граничащий с жалостью. Ему невыносимо от этого взгляда и всего, что за ним кроется. Он вскакивает из-за стола, расплёскивая эль, и хорошенько промаргивается — не хватало ещё сопли распускать. — Конечно нет, — возражает он. — Нет. Никогда. Геральт уходит в горы, и они больше не поднимают эту тему.