Avada ami

— А что, Се Лянь сегодня выгуливает только одну из стаи своих собачек? — бледный, словно сделанный из фарфора, детский пальчик указал прямо на загорелого мальчишку, стоявшего с хмурым видом подле звезды всего первого курса Хогвартса. Да, Цин определенно терпеть его не мог.  — Они не принадлежат мне, Му Цин. И никакие они не животные, — нахмурился в ответ Выживший, явно начиная злиться в ответ на подначку, что оппонента лишь раззадорило. Хо-о? Неужели наш принц умеет отвечать не подобное? Удивительно! — И сам ты собака, ласка недоделанная! — Встрял Фэн Синь, переключив внимание Цина на себя. Очень зря, кстати. —0-о, бедолаги... Не знал, что грязнокровок нынче в магловских школах не учат даже банальным основам биологии. Прошу прощения! —искривившись в насмешливом реверансе, слизеринец одарил двоих сокурсников своей самой снисходительной ухмылочкой. В следующую секунду в глазах Фэн Синя загорелся настоящий огонь. Отодвинув одной рукой попытавшегося воспрепятствовать потенциальной драке Се Ляня, мальчишка в чуть ослабленном красно-желтом галстуке угрожающе двинулся вперед. Цина подобная реакция только обрадовала. — Как ты меня назвал? — с нескрываемой злобой в голосе начал наступление загорелый мальчишка. — Гряз-но-кров-ка! — прошипел ему в ответ Му Цин, упиваясь бешенством в янтарных глазах сокурсника. В следующую секунду вместо слов полетел кулак. Потом еще один. А через несколько мгновений удары юных волшебников стало настолько сложно различать, что проходившие мимо второкурсники бросились разнимать младших, оттаскивая их друг от друга. Мальчишки плевались слюной и изливали совсем не детские оскорбления. На первый раз инцидент преподаватели новичкам спустили с рук. Однако с того самого дня в Хогвартсе появился ряд новых кличек (Цин предпочитал называть их не прозвищами, а именно так, по-собачьи): Грязнокровка Синь, Грязный Синь и другие, всевозможные вариации сочетания имени гордого гриффиндорца и его «происхождения». Остаток курса Му Цин провел достаточно весело, разбавляя рутину слишком однообразных и простых занятий всевозможными шуточками и подначиваниями Фэн Синя, каждый раз лишь благодаря всевидящему и всепрощающему Се Ляню удерживающегося от того, чтобы снова затеять драку. Слизеринец ловил себя изредка на мысли, что если бы не предсказуемость этого загорелого дурака, год прошел бы куда более скучно. Чего стоил один взгляд хмурых янтарных глаз на разъяренном лице! Только от вида взбешенного донельзя Фэн Синя Му Цин уже упивался сладким вкусом своей личной победы в еженедельной битве выдержки двух учеников. А потом у Се Ляня впервые начал чесаться шрам, скрытый под тканью плотных водолазок с высоким воротом. Сначала Му Цин не замечал этого, да и с чего бы ему пялиться на этого лицемера, коим он наверняка был? Но занятия у них совмещались куда чаще, чем хотелось, а громкий шепот Фэн Синя, с озабоченным видом толкавшего без конца друга в плечо, не услышать было трудно. Чистокровный слизеринец поначалу отказывался придавать какое-либо значение происходящему и, возможно, делал бы это и дальше, но однажды ночью его поднял шум соседей по комнате. Спустя несколько торопливых минут Цин услышал о том, что, по слухам, учудила неспокойная парочка, пока весь Хогвартс спал. Ну, вернее, весь, кроме них Се Ляня, Фэн Синя, директора школы и их теперь уже бывшего преподавателя по защите от темных искусств. В слухи Му Цин верить не был склонен, да и имени, которое боялся называть весь мир волшебников, уже давно никто не произносил, а потому верилось в правдивость рассказов старших с большим трудом, но кое-что слизеринца поразило до невероятного сильно. Он был рад, что один из этой парочки остался жив.