Раздражен

«Ты выглядишь по-другому, Пивз, новая стрижка?» — спросил рыжеволосый близнец. Я даже не стал пытаться понять, кто из них кто. «Правда?» Я посмотрел вниз и случайно перевернулся и... продолжал переворачиваться, вращаясь все быстрее и быстрее, пока не перестал пытаться что-то понять и просто наслаждался бешеной скоростью, которую развивал, создавая ветер, который чуть не сбил Близнецов с ног. «Да, обычно ты не носишься как угорелый», — сказал второй близнец. «К тому же ты выглядишь не таким бледным и немного более плотным, что странно». — добавил последний из близнецов. Сколько их там всего? «Хм. Интересно, не разыгрывает ли кто-то Пивза?» — спросил я вслух, остановившись и обнаружив третье преимущество того, что я — это я: у меня не кружится голова. Первое преимущество заключалось в том, что я не умирал, хотя, если уж на то пошло, я бы предпочел, вселиться в тело человека. Второе преимущество — отсутствие головной боли, которая, как я полагаю, у меня бы была, если бы я оказался в любой теле. Пивз вечно ноет, а сам, спасибо большое, не страдает от головной боли. Я был уверен, что это розыгрыш — с чего бы мне вдруг превратиться в Пивза-Полтергейста на первом курсе маленького Гарри Поттера? «Это были не мы!» — синхронно сказали близнецы. «Да, я знаю, что вы не смогли бы разыграть призрака. Иначе вы бы уже выгнали Биннса из замка», — сказал я, усмехаясь и пряча улыбку, когда в глазах близнецов появился знакомый блеск, от которого у меня на глаза навернулись слезы. Хотя, может, это была эктоплазма или что-то в этом роде, главное, что... Постойте, я же пришел сюда не для того, чтобы заставить близнецов выгнать мусорщика Биннса! «Слушай, а у тебя случайно не найдется тела на продажу?» — спросил я как можно более непринужденно. «Э-э... у нас есть только наши собственные тела, и они не продаются...» «Говори за себя, Фред. Если какая-нибудь ведьма или шабаш ведьм захотят купить мое тело, они смогут это сделать!» — Точно, я и забыл, что мы продаемся только представительницам прекрасного пола, а я, кажется, уже не настолько стар, чтобы отправляться в Азкабан за осквернение могил. «Я имел в виду, что мне нужно больше времени, чтобы привести себя в форму, но мне нравится, как ты парируешь. Тем не менее, если ты не заинтересован, думаю, кому-то другому пригодятся мои многовековые знания о розыгрышах. Может, сыну Сохатого будет интересно?» — спросил я вслух. «У Сохатого был сын?!» — раздалось в стереодинамиках. — Ну конечно! У такого молодого жеребца, конечно же, был сын. Удивительно, что у него больше никого не было, потому что он внезапно умер. «Мертв?! Нет, это не так!» — один из близнецов упал на колени и воззвал к небесам. «Ты... ты знаешь, кто такой Сохатый? Пожалуйста, скажи нам! Мы вернем тебе твое тело, верно, Фред?» «Конечно! Свежее умершее или живое человеческое?» — близнец вскочил и, как мне показалось, быстро взял себя в руки. «Я больше склонялся к идее трансфигурации. Спешить некуда, если вы оба пообещаете поработать над этим. Я не знаю, что для этого нужно и что сработает, но взамен... я знаю всех Мародёров и некоторые их проделки...» «Мы в деле, расскажите нам!» «Ну ладно, но я бы лучше сделал все как следует: присел на корточки, сел, лег, я даже готов встать на голову, если вы так хотите...» Я подождал, пока ребята перестанут пытаться стоять на голове, и лег в их потайной лаборатории, которая была частью туннеля, ведущего из Хогвартса. «Наша история начинается с горькой иронии, с урока о том, почему не стоит искушать судьбу... В семье Люпинов родился мальчик, которого назвали Ремусом. Оба имени означают «волк», так что это был лишь вопрос времени... У магии и судьбы извращенное чувство юмора: его укусил самый свирепый оборотень из всех, кто разделял с Люпинами их невезение в именах и в жизни, — зверь по имени Фенрир Серый... К счастью, директор либо безумен, либо злонамерен, либо некомпетентен — по правде говоря, я не знаю, но он решил, что вместо того, чтобы запретить вход с собаками, он установит дерево, на котором маленький щенок сможет повиснуть, — Гремучую иву. В дереве есть длинный туннель, в который можно попасть, нажав на узел на стволе. В конце туннеля находится хижина, которая скрипит не из-за призраков, а из-за воспоминаний о мучительных превращениях оборотня. Мальчик думал, что он совсем один и никогда не заведёт друзей, но трое проказников решили иначе и втянули его в свои шалости. Он был уверен, что они тут же бросят его, как только узнают... Но вместо этого они научились превращаться в животных, чтобы утешать его в те одинокие и мучительные ночи, а заодно сделать свои шалости ещё интереснее. Джеймс Поттер превратился в Сохатого, Сириус Блэк — в собаку, преданную до мозга костей... и остающуюся таковой, несправедливо заключённую в тюрьму за преступление другого человека. Питер Петтигрю подставил его, взорвав тринадцатый камень, отрезав себе палец и превратившись в животное, чтобы инсценировать свою смерть в величайшей из всех шуток. «Мерлин... Постойте, я видел Питера на карте!» — Да... В... В замке! «Значит, эта крыса все еще здесь», — презрительно сказал я. «Крыса?» «Вы думаете, это паршиво?» «Может быть... Ты знаком с ней Пивз?» «Нет, все крысы для меня на одно лицо», — легко соврал я. — Ладно, спасибо за это, Пивз. Мы вернем тебе твое тело, но сначала нам нужно разобраться с предателем и спасти Мародёра. Я ухмыльнулся: «Привет, бабочки, вы сегодня такие милые». Да, конечно, я бы с удовольствием с вами потанцевал! Я так и сделал, пройдя сквозь стену. «Как думаешь, с ним всё в порядке?» — спросил Фред или Джордж. — Да ладно, это же Пивз, с ним все в порядке. Я не был в порядке, на самом деле меня очень разозлило, что то, что должно было стать серьезным разговором, превратилось в это. Чего еще ожидать, когда тысяча лет безумия противопоставляется ничтожным двум десятилетиям почти нормального состояния? Не было никаких сомнений в том, кто победит. Мне повезло, что это можно было счесть розыгрышем над стариной Хвостом и Пивзом, ведь заранее знать, что произойдет, было скучно, так что, конечно, гаечный ключ в руках — это не только две птицы, но и целая стая, но все же лучше, чем есть крыс. Ну, наверное, да. Я еще не ел крыс, так что не могу сказать наверняка. И все же я не мог представить, что они будут вкусными, но мне было любопытно. «Профессор Макгонагалл, скажите, вам нравятся крысы?» — спросил я. Класс засмеялся, но профессору было не до шуток. — Пивз, у меня сегодня нет времени на твои глупости… «Ладно, думаю, я попрошу у близнецов что-нибудь перекусить, когда они поймают нелегального анимага-крысу Питера Петтигрю», — сказала я, надув губы, и все зашептались. "Что? Подожди, Пивз, вернись сюда!" Я, конечно, этого не сделал, что она могла сделать? Я усмехнулся, заходя в женский туалет. «Ты! Что ты здесь делаешь?» «Привет, Миртл, хочешь отправиться в приключение?» — решил я, поддавшись порыву. Я хотел подглядывать за старшеклассниками, но приключение тоже звучало заманчиво. — Я… я не… ты… Почему, что случилось? Я пожал плечами: «По обстоятельствам, кажется, это все, что я могу делать. Хотел бы я планировать на пять минут вперед, но, наверное, именно поэтому мне нужен кто-то вроде тебя». — Я... Это не... ты же не смеешься надо мной? «Нет, но не волнуйся, если ты меня отвергнешь, в опасности окажется только будущее волшебного мира», — равнодушно признался я. Было бы забавно посмотреть, как мир сгорит дотла. И вообще, что я здесь делаю? «Ты меня разыгрываешь! Посмейтесь над несчастной плаксой Миртл, выведите ее из себя — вот будет весело!» «Не совсем, но я вижу, где меня не ждут. Когда Том Риддл лишится носа и восстанет из мёртвых в облике Волан-де-Морта, не вините меня», — сказал я, слегка посмеиваясь над её растерянным видом, и, пожав плечами, нырнул в унитаз, обрызгав Миртл и дав ей попробовать её же лекарства. Я никогда не умел хорошо реагировать на отказ. Я тоже был рад, что так вышло. Пробираться по трубам было все равно что кататься на американских горках, вонючих американских горках в аквапарке, но все же. И хотя то, что я оказался в озере, вряд ли можно было назвать полезным для здоровья, мне было все равно. Потом я увидел свою первую русалку и ухмыльнулся, оценив размер ее груди. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я начал напевать заглавную песню из «Челюстей», медленно меняя форму и скалясь, как акула. Мне вдруг захотелось рыбы, я убедился, что мои зубы не слишком острые, и приступил к пиршеству, наслаждаясь вкусом. P. S.: Виктор Крам, пошатываясь, брел к берегу с полудюжиной копий в теле, недоумевая, почему русалки, живущие на озере, так ненавидят акул.