Постканон

- Да че ты тыкаешь меня все время?! - взорвался Андрей, вскакивая. Марат на него смотрел, плотно сжав губы. Смотрел непонятно, своим волчьим непроницаемым взглядом. Опустил голову. Отвернулся и посмотрел в окно. Пластинка закончила играть и противно шуршала иглой по кругу. - Не буду больше. - пообещал он. Андрей уже жалел о своей вспышке. - Что ты сказал? Ну в смысле, до этого? - он сел на кровать Марата напротив. - Да ниче, - он тоже сделал вид, что пропустил. - Саде эта, как ты думаешь, она - негритянка? Он сказал это отвернувшись уже, таким бесцветным голосом, как будто ему уже совсем было неинтересно. - Какая? - Андрей встал и подошел взять конверт от пластинки. Сразу видно было, что он иностранный, не только из-за английских букв, но и из-за странной негладкой бумаги. Sade - "Я буду твоим другом", прочитал он. Почему из всей пластинки он обратил внимание именно на эту песню? Он вспомнил как она звучала. За полгода в колонии Андрей почти забыл английский, и после длинного проигрыша под саксофон, когда девушка пела "oh-oh, i love you", он понял только это. Это была странная песня, вроде бы легкая и танцевальная, но в ней Андрей безошибочно признал грусть, которую чувствовал и в себе. В ее теплом голосе явно слышались южные густые нотки, но не чувствовалось никакого акцента. - С чего это ты так решил? - Не знаю. Подумал просто. Андрей чувствовал себя виноватым, что взорвался ни с чего и от этого только вредничал сильнее. - Ну ты докажи, раз сказал! - Ниче я не буду доказывать! - Марат тоже заводился. - Не веришь - не надо! - Не, ну ты же сказал! - И че? - Да ниче! Давай забьёмся! - протянул он руку. Марат тоже встал и взялся за нее. Крепко сжал и посмотрел прямо в глаза. - Забились! - но не отпустил тут же. - А как проверять будем? Андрей продолжал удерживать руку в своей и сжимать ее, игнорируя волны тепла от прикосновения. - Да как хочешь! - сказал он, невольно улыбаясь маратовской упрямости. - На что спорим? - Да ты проебешь, - хмыкнул Марат, расслабляя ладонь, намереваясь отпустить. - На че хочешь. - Ага, щас! - не отпускал Андрей. - Хочешь сказать, на что угодно споришь? - Ага, - дерзко смотрел в глаза Марат. - А ты - нет? - Да ваще на че хочешь! Выбирай! - Ага! А ты потом мне скажешь, что я подстроил все, - Марат попытался руку выдернуть, но Андрей почему-то держал крепко. - Сам загадывай. - Зассал, что ли? - отпустил он наконец руку. - Ниче не зассал. Сам скажи, на что. - исподлобья сказал Марат, усаживаясь на вовкину кровать. Андрей тоже сел напротив и почесал голову. Надо бы че-то позорное ему придумать, чтобы нос не задирал. Марат встал и невозмутимо убрал иглу с дорожки. Положил пластинку в конверт и начал смотреть на полку, словно думая, хочет ли он еще слушать что-то с Андреем. Это выбесило его еще больше. Как будто это он напрашивался с ним дружить и приглашал вместе послушать музыку! - Давай на желание! - выпалил Андрей. Прямо сейчас ничего унизительного для Марата не приходило в голову, потому он решил оставить для себя это. Марат испытующе посмотрел прямо в глаза. - Сам не соскочи. Руки жали. Андрей мигом потерял желание ершиться и вспомнил пацанский закон. Если жали руки - все. И после этого было бы странно не подавать ему руку на прощание и при встрече. Из-за того, что Зима так и не звонил, Андрей надеялся, что никто не узнает о том, что он жмет руку отшитому. Из пацанов увидел только Раджу. Пришел к Ирине Сергеевне в участок за мешком картошки, который им выдали в качестве пайка, а там он сидит. На солнышко жмурится, довольный курит сидит на лавочке. Поручкались. - Вышел уже? - Здоров, Пальто! - встал Раджа. - Тоже отмечаться? - Ну, - неопределенно ответил Андрей. - А мы с пацанами там УДО себе настрогали! Не думал, что выйдет, а ниче, Мишкина мамка подсуетилась. Пришлось выслушать как радостный Раджа рассказывает, как ему удалось вывернуться. Леший ему рассказал, что по УДО можно выйти, если план перевыполнять. И придумали они втроем как быстрее деревяшки выпиливать. Мастер цеха ничего был, не мешал, все честно в отчетах писал. - Миха кароч подает, я пилю, Леха шлифует, и прям быстро мы там шух-шух! Леха вначале кожух хотел снять, чтоб быстрее, а Миха давно уже там, помнишь же? И рассказал, что там тоже один такой шустрый был, вчистую два пальца оторвало. Ну а мы то не такие тупые, мы смекалочкой, в полтора раза перевыполнили!- радостно рассмеялся Раджа. Андрей заметил, что он пацанов называет по именам, а не по кличкам, но ничего не сказал. - Но Лехе все равно карта не пошла, в ШИЗО за драку угодил. А Михина мамка там смазала, где надо, ради сыночки, и я на хвост присел. Все, чист перед законом! Ну че, идешь отмечаться? Пошли потом, сходим куда? - горел глазами Раджа. - Да я... Мне ИринСергеевне помочь надо, - сделал шаг назад Андрей. - Че? - Она... на поруки меня взяла. Мамка ж в психушке, - жестко посмотрел ему в глаза Андрей. Раджа то ли не заметил, что он отошел, то ли думал о чем-то своем. - Не отпустит тебя с зэком? - скривил он губы. - Чем помочь то? - Пайку им дали. Мешок картошки, - повернул стопы ко входу Андрей. Но Раджа пошел рядом. - Как ты один мешок то донесешь? Помогу. Пока тащили, только кряхтели, тяжело было. На полпути сели на оградку детской площадки. Раджа закурил и предложил пачку Андрею. Андрей подумал и взял сигарету. Раджа вытер пот и сказал, отвернувшись: - Хорошая картошка. - Отсыпать тебе за помощь? - подумав, ответил Андрей. - Давай! - посмотрел на него Раджа. - Не западло тебе ментовскую картоху жрать будет? - прямо спросил Андрей. Раджа ответил не сразу. Потрогал носком ботинка мешковину. - Таскать не западло было. И перед кем мне теперь западло должно быть? Что это вообще такое - западло? - Дело твое, - тоже через паузу ответил Андрей и схватился за вытянутый хвостик мешка. И снова повисло у них тяжелое молчание, пока тащили. Уже в квартире ИринСергевны Андрей стал искать, куда можно отсыпать, Раджа жадно хлебал воду. - Только вернуть надо будет, - с сомнением смотрел он на хозяйственную сумку, с которой ходил за продуктами. - Да не боись, верну! - весело ответил Раджа, - Я - все! Встал на путь исправления. - А че пацаны? - задумчиво накладывал Андрей картошку в сумку. - А че пацаны? Что мне хорошего те пацаны сделали? Из-за них я присел. Все теперь, фигушки! - сел на табурет Раджа, внимательно смотря на картошку. Попрощались тепло, Раджа обещал заскочить, сумку вернуть завтра, доверчиво рассказав про свидание вечером. А Андрей все думал, чистя картошку. Ему пацаны семью заменили. Сестру нашли, когда никто ничего сделать не мог. Картошка была хорошая, тяжелая, полная воды, не такая, как в колонии, когда приходилось отрезать чуть ли не половину гнильем. Скоро пришли ИринСергевна с Юлькой, когда картошка уже шкворчала под крышкой. После школы Андрей шел к Суворовым, без планов, просто бездумно шагал. За куртку дернули сзади и Андрей сходу блокировал руку. - Хера ты... - хмуро смотрел на него Зима. - Че, окликнуть не мог? - Пошли! - дернул головой он. Они присели на спинку грязной лавочки и Зима достал пачку. Вынул две сигареты и дал одну Андрею. - Сено с Гвоздем отпиздили хадишевские. Пошел я выяснять, что за дела. Хорошо, что пацанов захватил. - глубоко затянулся Зима. - Ты кто такой, говорят, Кащея помним, знаем, Адидас еще туда-сюда, а ты кто? Андрей затянулся. - Справедливости хотят. Исаков тот. Инвалидность ему поставили. Помнишь Равиля Исакова? У Андрея похолодело в животе. Перед глазами пронеслись брызги крови, летевшие от лица, и собственные руки, наносящие удар за ударом. Ярость на несправедливость и стоявшую тогда картинку перед глазами - светлая детская голова с жутким провалом сбоку. Андрей медленно кивнул. - Сказал, что дело закрыто. Сидит тот пацан. Не знаю, скоро ли выяснят, кто именно. - Ты это меня предупреждаешь, что искать будут? - прямо смотрел в глаза Андрей. - Пошли на сборы, харе тебе как говно в проруби болтаться. Не спасет тебя твоя ментовка, - хмуро закутался в воротник Зима и встал. Андрей поднялся тоже.