Постканон

      Юля ждала его в зале. Теребила дырку на носке. Андрей знал, что как только в доме у Васильевых повышался голос, она сразу бежала кого-нибудь защищать. В этот раз маленький громоотвод не знал, что делать, кого спасать. Андрей не знал, что делать тоже. Просто обнял ее. Она ничего не спросила, несмотря на свою детскую болтливость и это пугало Андрея сильнее.       — Все хорошо будет, — сказал он и тут же пожалел. Ему то откуда было знать? Но он как будто должен был сказать это. — Пойду посуду помою, ладно? Ты рисовала? Нарисуй мне… кошку. Котенка. Нарисуешь?       — Ладно, — ответила Юлька и выскользнула из его объятий. Андрей собрал со стола, включил воду и зашла Ирина. Он не стал оборачиваться. Тогда она села на табуретку, поджав ноги.       — Ты представляешь, что я чувствовала, когда ты его побил? — так же тихо сказала она.       Андрей молчал, протирая ободок кружки старательнее, чем нужно.       — Он мне запретил рассказывать, что сделал, как помог тебе. Сказал, что можешь кому-то что-то сказать, а прилетит по нему. Он ведь им всем отомстить хотел за девочку за ту. Мне и Ильдар Юнусович говорил, нет более ярых борцов с группировкам, чем бывшие пацаны.       Андрей попытался представить Марата на месте Коневича, когда он впервые увидел Ирину. Как они вместе входят в класс и приглашают на открытый разговор. Не получилось. Марат в его воображении не походил на себя сегодняшнего. Улыбался и звал воровать орехи на рынке. А Ирина шла по своим каким-то мыслям.       — Он на меня обиделся, да? Не приходит уже второй раз. Я не могу ему сама позвонить. Может ты поговоришь с ним? Пожалуйста! Я ведь тебе рассказала, как все на самом деле было. Скажи ему… Как есть скажи. Для меня он больше чем поддержка. Я его все равно буду уважать всегда за то, что он сделал.       Андрей молчал, домывая последнюю ложку.       — Это я не буду говорить. Вообще ничего не обещаю. Схожу, но не факт, что он вообще со мной говорить захочет.

***

      Шел к его дому с каким-то странным чувством, что давно должен был это сделать. Но все равно не стал заходить. Торчал в подъезде, ожидая неизвестно чего. Дождался. Марат шел по ступенькам с полным ведром.       — Эу! — окликнул его Андрей.       — Че? — осторожно ответил Марат, стараясь обойти его.       — Поговорить надо.       — Говори, — Марат не смотрел в глаза и прошел мимо.       Андрею пришлось идти за ним к помойке.       — Мне Ирина все рассказала, — выдал он.       — Мм, — только и подал голос Марат.       Они так и дошли до железных контейнеров. Марат опрокинул туда ведро и потряс. Газеты на дне намокли и прилипли. Он сделал брезгливое лицо и полез туда рукой. Вытащил остатки, выбросил и вытер руку о штаны. Заглянул внутрь и выдохнул.       — Че рассказала-то?       — Про видак.       И только тогда Марат посмотрел ему в глаза.       — Есть курить?       — Я бросил.       — Ясно. Бабок нет? Ну пошли, — он пощупал что-то в кармане.       Андрей дошел с ним до чужого подъезда, и они уселись на подоконник. Марат дал ему сигарету из своей пачки, взял себе и зажег спичку. Андрею пришлось наклониться, чтобы подкурить. Дым стоял в воздухе и совсем не рассеивался.       — Ну? — спросил Марат, после второй затяжки.       — Зачем?       — Ирина прислала? — хмыкнул он.       Андрей подумал и ответил честно:       — Да. Но и мне надо знать. Зачем?       — Зачем? — еще раз затянулся Марат, подопнув пустое ведро. — А захотелось. Не знаю, что нашло. Нужно было мне копию ключа сделать тогда, Коневич попросил. Ну я пошел к мастеру.       — В Дом Быта?       — Иду, а там кафе то стоит, «Снежинка». И что-то на меня нашло тогда такое, не знаю. Стоит вот оно, мороженое, наверное, продается там. Люди сидят, смеются. Я может и забыл бы. А мастер, который ключи делает, сказал вечером прийти. И опять иду мимо кафе, а там уже свет горит, пацаны какие-то сидят. Подходит один, фильм, говорит, покажет, рубль всего. Смотрю на него и думаю, как же рожа кулака просит прям. Спросил, что за кино. Он заржал, говорит, а че хочешь, мультики по рублю, порнуха по три. Сказал, что видел все. А ночью пошел.       Марат затянулся и замолчал.       — Менты и делать ничего не захотели. Слышал же про «неисправную проводку»? — выделил он голосом последние слова.       — Нет. Я ж за решеткой был.       — Так. А Ирина тебе че рассказала? — выпрямился Марат.       — Погоди, какая проводка? — догадка ударила в мозг Андрея. — Ты спалил кафе что ли?!       — Да не ори ты! — шикнул на него Марат.       — Ты че?! — зашептал Андрей. — Мне Ирина только видак рассказала! Что ты принес, сказал, сделайте все правильно.       — Ну, — Марат потушил бычок о черное пятно под подоконником.       — Там пожар был?       — Дело закрыто уже, ничего ты не докажешь больше, — упрямо смотрел в глаза Марат. — Даже если и скажешь кому… Кому поверят больше? Уголовнику или комсомольцу? — в его карих глазах уже читалась энергия, как раньше. Он поджег еще сигарету.       У Андрея в голове складывалось все по порядку. Значит Марат увидел кафе, где все произошло, и решил его сжечь. Но перед этим решил выкрасть видак обратно? А Ирина почему тогда не рассказала про пожар? Так она и не знала, откуда Марат его принес и не связала два события. Тем более пожарные и милиция отрапортовали о проводке.       — Много жертв? — спросил побелевший Андрей. Он, конечно, знал, что Марат — горячая голова, но не настолько же!       — Да какие жертвы? Не было там никого. Один там спал, подрабатывал ночным сторожем, говорил, он и вызвал пожарных. Да и пьяный был. Храпел мастерски, с присвистом, — хмыкнул Марат, уже явно издевательски. — А ты че пришел-то? Ирина че-то передать хотела?       — А? — Андрей все еще не мог уложить в голове сказанное. — Не. То есть да. Ирина попросила спросить, почему не заходишь.       — У вас телефон отключили что ли? — криво ухмыльнулся Марат, все еще нахально смотря на Андрея. Но выдохнул и через паузу произнес. — Я рад, что… Что она тебя послала. Но не надо было. Я с ней конечно и дальше работать буду. С начала учебного. Но в гости не хочу больше, — и сглотнув, добавил. — Не рады мне. Не хочу навязываться.       Андрей смотрел на него и теперь начал замечать черты, которые и раньше видел, но и как будто видел в нем только широкую ухмылку и острый взгляд. Смотрел на его родинку под глазом. На губы. На скулы. На тени под глазами. На то, каким усталым он выглядит. И совсем немного Андрею захотелось, чтобы он снова улыбнулся, хотя бы чуть-чуть.       — Да ну ты че? Юлька ждет же тебя. Привыкла. Ей и так нелегко. А к тебе привязалась. Ты, что же, не будешь ее навещать?       Его глаза потеплели.       — Че, прям скучает?       — Ага. Ну приходи, а?       Марат сбросил пепел с сигареты так, что с нее слетел весь горящий кончик. Они оба посмотрели как тихо гаснет искра на плитке, утопленной в бетон. Она потухла полностью и только тогда Марат, покрутив в пальцах огрызок сигареты, ответил:       — Ладно. Приду.       И все равно не протянул ему руку Андрей. Соскочил с подоконника, оглянулся на него и побежал по ступенькам вниз, пытаясь унять от чего-то сбившееся дыхание. Внизу уже крикнул «пока!».

***

      — О. А ты че здесь? — вальяжно остановился Зима.       — Здоров, — не слишком радостно, но все по-пацански протянул руку Андрей. — А че, нельзя?       — Чето давно не видно тебя было на районе, — туманно выразился Зима.       — Так я не дома пока живу, — тоже не стал вдаваться в подробности Андрей.       — Пока?       — Как пойдет, — Андрей решил оставаться на той же волне недосказанностей.       — А если я скажу, что порешали про тебя?       — Че порешали?       — Шепнули мне с мест про тебя.       — Ну, не томи! — напрягся Андрей.       — А ты спокойней со старшими разговаривай! — веско притормозил его Зима. — Может меньше в шизо торчать будешь.       Хоть он и назвал себя старшим, что было в общем то неплохо, ясности это не дало никакой. Поэтому Андрей подождал, что еще скажет. А тот рисовался: достал сигарету, подкурил. Андрей смиренно ждал вердикта, сжав, однако кулаки в карманах. Если он сейчас начнет драку, Андрей был готов отбиваться. Наконец Зима сосредоточил взгляд черных глаз на нем.       — Ниче про тебя не сказали плохого. Пацанские законы не нарушал, а что барагозил, так это по молодости, так сказали, — Зима сделал паузу, но пока Андрей ничего не ответил, продолжил. — Но дело твое. Хочешь — подваливай на сбор.       — Куда? — воспрял духом Андрей.       — Ты подумай хорошо, — зачем то еще притормозил Зима, все так же сверля глазами. — А как решишь, дай знать.       — Да че тут решать-то? — старался не улыбаться Андрей.       — Послушай, — подошел ближе Зима и заглянул в глаза. — Я тебе время даю. Подумать хорошо.       Если бы Вахит не смотрел так пронзительно и явно не намекал на что-то, Андрей бы продолжил переть.       — Ладно. Подумаю, — кивнул он, надеясь, что в ближайшем будущем недосказанность разрешится.       — Ты в какой сейчас?       — А?       — В школу-то пошел?       — А, ну да. ИринСергевна записала, — Андрей назвал номер.       — Ну вот, ИринСергевна. А говоришь, чего решать, — непонятно выразился Зима и сделал движение головой так, будто бы Андрей должен был его понять.       Но ему так не хотелось показать себя тупым или даже непонятливым, когда вот-вот его примут обратно, что он тоже кивнул.

***

В новой школе все было по другому, Андрей потоптался среди незнакомых школьников и встал поодаль от всех. Старшеклассников было немного и Андрей подумал, что и он бы мог уйти после восьмого, тем более с таким пятном. Что пришлось Ирине Сергеевне сказать директрисе, чтобы его засунуть в эту школу? Чувство вины приподнялось чуть выше, чем обычно. Подошел к какой-то девочке, спросил где Вэшки, она поправила очки и ответственно отвела его к ним. Пока директриса говорила, все молча переглядывались. Невысокая женщина с круглой прической и длинными бусами все вещала с надрывом про доброе вечное. Кое-кто смотрел, внимая, но Андрей уже замечал отстраненные лица среди будущих одноклассников. У пары парней были дурацкие усики, у других — дебильные прически. Девочек он почти не запомнил. Суетливая маленькая женщина собрала их и повела в класс. Их классная оказалась географичкой и по большей части ей было абсолютно плевать на них, что всех вполне устраивало.       Ирина Сергеевна пришла с работы и с заметным облегчением выдохнула, увидев Андрея. Он подумал, что она рада, что он без синяков явился. Андрей хоть и заметил стриженые бошки в школе, сам не подходил, потому что не знал, что отвечать, если спросят, при делах ли он. Большей проблемой оказалась непосредственно учеба. Оказалось, он сильно просел в колонии, где требовали самый минимум, и Пальто там выезжал на своих прошлых знаниях, так и дали ему справку о завершении. Но тут была хорошая школа и учебной базы Андрею явно не хватало. Он пробовал заниматься сам, но прошлогодних учебников у него не было и он чувствовал как отстает, и разрыв с остальными все увеличивается.       Зима не проявлялся, и Андрей словно застрял в каком-то состоянии между. Он видел драки, но опять оставался молчаливым наблюдателем. В школе оказалось, класс переформировали из остатков прежних, потому что многие ушли работать и дружным его пока назвать было нельзя. Был дурачок, вроде Коневича, все говорил о фантастике и коллективе, но даже девочки не воспринимали его серьезно. Остальные были как кисель, безвольные и скучные. Невольно Андрей вспоминал, каким ярким ему сходу показался Марат. И, конечно, тут же встретил его в коридоре. На первое сентября он скорее всего тоже был, просто Андрей не заметил его. Но благо он учился в другом классе и пересечений у них не было никаких. А еще — у них было перемирие и один разговор в подъезде. Андрей слегка кивнул ему, встретившись взглядом, но Марат быстро отвел глаза. Тогда Андрей решил, что много чести и смотреть на него перестал. Но все равно замечал в столовой или в коридорах его.       Девочка в очках, Лида, конечно, была комсомолкой, оргом по всяким мероприятиям и вообще в каждой бочке затычкой. Ко дню учителя организовывался большой концерт и она дергала каждого, чтобы проявлялись. Андрей молчал. Но она откуда-то узнала, что он играет и уцепилась. Андрей попытался отмазаться тем, что не успевает из-за учебы, но Лида посмотрела внимательно маленькими глазами из-за больших очков и на следующей перемене привела за руку Марата.       — Вот. Он теперь к тебе прикреплен. Поможет в учебе. Подтянет. Сеня Михеев переделал стих. Будем петь, — даже по ее речи было понятно, что это уже решено и ничего тут обсуждать.       Она вручила листок с фиолетовым оттиском копирки и ушла. Марат засунул руки в карман и смотрел выжидающе. Андрей оценил иронию произошедшего.       Марат тоже ушел так стремительно, ничего не сказав, что он подумал было, что и ему плевать на лидино «прикрепление». Однако он выскочил из-за дверей, только Андрей вышел за порог. Пошел рядом так же молча. Наверное, это напомнило Андрею, как они раньше ходили со школы вместе, перебивая друг друга и смеясь, а сейчас молчание Марата давило на него каким-то странным образом, что сердце билось в горле и ушах.       — Я могу сказать ей, что ты занимался, — разлепил губы Андрей.       — Я сам вызвался, — буркнул Марат, продолжая идти.       — Это ты ей сказал, что я умею на пианино?       — Никита с твоей бывшей музыкалки здесь учится. Скрипач.       — Аа, — подал голос Андрей.       Очень хотелось остановиться и спросить по-нормальному, что это все значит, зачем это все, но само понятие «нормальность» уже настолько истерлось другими понятиями, что Андрей просто переставлял ноги, идя к дому Ирины Сергеевны. Было странно идти рядом с молчащим Маратом. Он раскрыл рот только уже дома, когда помыл руки после улицы, как примерный мальчик, и вошел в комнату.       — Какие предметы? — положил он сумку на диван.       — Слушай, тебе это зачем надо? — напрямую спросил Андрей.       Он не собирался заниматься и потому сел на диван, пока Марат мыл руки. Андрей думал, зачем он вообще его пустил домой. Но ведь вроде как перемирие, не станешь же гнать человека, который просто молча идет? Тем более сам его звал, чтоб он с Юлькой повидался.       — Тебе же помощь нужна? — Марат достал учебники и даже изгрызенную ручку. — Ну вот.       — Что вот? Тебе заняться нечем? Нахуя вызвался?       — Тебя никто не знает по сути. Знают только, что отсидел, — тихо сказал Марат и сел за стол. — Никто не хотел помогать.       — Да не нужна мне помощь! — разозлился Андрей. — Тем более от тебя! Прекрати это!       Марат судорожно вдохнул, так же смотря в стену. А потом поднял сумку и начал засовывать учебники обратно. Уронил тетрадь, схватил ее, смяв, и тоже засунул в сумку. Смотрел в пол и пошел на выход. Андрей наблюдал за этим всем молча и встал только когда Марат уже надевал кроссовки.       — Тебе зачем это?       — Да я… — Марат завязывал шнурки так, что узел на них уже должен был порваться. Он поднялся и все равно в глаза не посмотрел. Взял сумку и надел на плечо. — Дружить с тобой хотел снова.       — Всего-то?       — А ты не понял? Ладно, — его взгляд блуждал вокруг лица Андрея, но до глаз не доходил. — Понял уже. В одну реку дважды…       И ушел, аккуратно закрыв за собой дверь. Андрей защелкнул замок.

***

      Их история повторялась, только теперь они поменялись местами. Тогда Марат его побил, но позвал к себе, мама накормила их, он рассказал про брата, про все. А Андрей как падла себя сейчас вел. Он ведь правда, может, дружить хотел всего лишь. Андрей погрузился в воспоминания, уже не видя формул в тетради перед собой. И плевать им было на учебу тогда, Марат иногда сам садился за парту, но видя, что Андрей ждет и смотрит, начинал какую-нибудь новую затею. Как же с ним было весело! Марат не умел скучать абсолютно. Он как Том Сойер, даже забор красил увлекательно. Они даже когда действительно занимались уроками, он то предлагал кто быстрее перепишет, то просто болтал без умолку, и сам же ржал, когда видел ошибки в тетради. Потом, когда Андрей пришился, развлечения стали страшнее, но Марат всегда был рядом и от того казалось, что и это все нипочем. А Андрей вспоминал в первые дни февраля, когда они были только вдвоем, и с долгим опозданием понимал, какое счастливое время у них было. Значит, и Марат об этом думал? И даже может хотел вернуть. И почему именно Андрея? Сейчас-то у него полным-полно друзей наверное. Он же такой крутой и симпатичный, и многие наверняка хотят с ним дружить. А он столько усилий приложил, чтобы именно с Андреем попытаться снова. Марат сам легко сдирал чувство стыда и вины с него, своим одним «ну и все». Без него Андрею вернулось постоянное фоновое состояние вины за сделанное и предполагаемое, а сейчас он и вовсе погружался в глубины угрызений совести. Всего-то дружить: сидеть за одним столом, слушать как он смеется, бороться с ним невсерьез, учиться вместе. Неужели Андрею было жалко этого для него? А он все ждал подвоха какого-то, что Марат что-то задумал, потому и подбирается к нему через Юльку, через Ирину. А он просто и им дарил себя, как когда-то отдавал себя общению с Андреем. Какой подвох у него мог быть, отомстить, как остальным пацанам? Тогда зачем видак принес? Он же его и вытащил по сути. И теперь только иринины слова хлестко прилетели в Андрея: «он тебя любит по-своему, зря ты так», «смотри, пожалеешь потом». И Андрей пожалел.