Ты не сможешь спасти меня.

      

***

      Се Лянь готовился к этому дню несколько месяцев. Он на несколько часов приезжал на квартиру, которую ему пару лет назад подарили родители. Цзюнь У об этом не знал и это играло ему на руку. Се Лянь убрался в квартире и закупил туда базовые продукты: крупы, мясо, овощи и бытовая химия. Квартира была двухкомнатной, и парень был безмерно благодарен родителям за неё. Он знал, что если бы не этот подарок, то всё равно бы нашёл выход.       Се Лянь стоял посреди комнаты и криво улыбался. На прикроватной тумбочке стояла фоторамка. На ней он, Цзюнь У и их сын Эмин — самое дорогое, что есть в его жизни. Чемодан уже собран.  Цзюнь У уехал с утра на работу и предупредил, что вернётся только утром. Се Лянь даже не стал спрашивать причину такой задержки. Сегодня это играло ему на руку. Десять лет назад он и подумать не мог, что окажется в такой ситуации.

***

      Се Лянь познакомился с Цзюнь У на первом курсе университета. Тогда тот был студентом четвёртого. Их отношения развивались медленно, но после каждой встречи с Цзюнь У сердце Се Ляня так и норовило выпрыгнуть из груди, глаза святились, а сам он постоянно ловил себя на мыслях об этом чрезвычайно обаятельном парне. Цзюнь У ухаживал за ним красиво и ненавязчиво: говорил так, что щеки тут же заливались румянцем, улыбка расползалась на всё лицо. Он водил его в элитные рестораны, заповедники, художественные галереи, дарил дорогие подарки и окружал заботой. — Ты совсем не бережёшь себя, А-Лянь… — говорил Цзюнь У с ноткой осуждения, осторожно укутывая Се Ляня в свой кашемировый шарф в холодный ноябрьский вечер. — Также нельзя.       В тот вечер и произошёл их первый поцелуй. Цзюнь У никогда не давил, не торопил. Он обращался с ним так, будто перед ним величайшая драгоценность, а не обычный человек. Через год они съехались, ещё через год расписались. О их свадьбе говорил весь Пекин. Цзюнь У организовал пышное торжество, на которое было приглашено чуть больше двухсот гостей.       О их свадьбе говорил весь Пекин. Церемония была пышной: больше двухсот гостей, торжество, организованное Цзюнь У с вниманием к каждой детали. Родители Се Ляня владели небольшим бизнесом и не могли оплатить даже треть расходов, но Цзюнь У убедил всех, что всё в порядке. Се Лянь поверил ему и был счастлив.       Свадьба прошла чудесно. Се Лянь чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, уверенным, что счастье продлится всю жизнь. Цзюнь У был именно таким, каким он всегда мечтал видеть спутника жизни: любящим, заботливым, добрым и понимающим. Они с нетерпением ждали их первой брачной ночи.       Тёплый полумрак обнимал их, и каждый вздох казался ощутимым прикосновением. Тела тянулись друг к другу жадно, касались каждого изгиба тела, каждой тёплой линии кожи. Желание сладкое и тяжёлое, как мёд, растекалось по им телам. Сердца бились громко, сладкие и громкие стоны разносились по всей комнате, проникали сквозь стены и окна. Эта ночь принадлежала только им: только они были друг у друга, и никто не мог украсть этот волшебный момент.       С их свадьбы прошёл год. Их брак был образцовым, однокурсники завидовали, родители не могли нарадоваться за молодожёнов. Цзюнь У занял должность генерального директора в фирме отца, а Се Лянь заканчивал четвёртый курс филологического. В их семье была любовь, взаимопонимание и полное доверие. Се Лянь возвращался домой раньше, чем Цзюнь У. Он готовил ужин, желая, а порадовать супруга после работы. Уборку помещения выполняла домработница, Цзюнь У сам настоял, чтобы Се Лянь не занимался этим, ведь дом был очень большой. В этот вечер Цзюнь У заговорил о ребёнке, они обсуждали эту идею несколько часов, но оба очень его хотели. Уже через полгода они взяли мальчика из детского дома и назвали его Эмин. С усыновления Эмина прошло два года. Эти годы были самыми счастливыми в жизни Се Ляня. Юноша одаривал сына любовью и заботой, а Цзюнь У помогал и по возможности был рядом с ним.       Но в один момент всё изменилось. Цзюнь У стал задерживаться на работе, реже обнимать и целовать. Сначала Се Лянь не обратил внимание, но спустя несколько месяцев он стал замечать. Юноша не понимал, что происходит. Он пытался устраивать им романтические ужины, пытался ластиться к тому, но Цзюнь У был холоден, поздние возвращения домой аргументировал завалом на работе. Се Лянь начал чувствовать холод в их отношениях и попытался исправить это. Не получилось. Стало только хуже. Се Лянь начал диалог осторожно, он подбирал каждое слово, чтобы донести свои переживания до Цзюнь У. В первый раз тот отмахнулся, во-второй тоже. А на третий дал Се Ляню звонкую пощёчину. — Прекрати! Прекрати ебать мне мозг, — зло выкрикнул Цзюнь У. — Я устал после работы, понимаешь? Мне там все нервы вытрепали, а здесь ещё и ты продолжаешь это делать! Я забочусь о нашей семье, а ты вместо благодарности обвиняешь меня в холодности! Спать буду в гостевой. Будь добр, не беспокой меня до утра, — раздражённо выплюнул тот и ушёл.       Се Лянь остался с мокрыми ресницами, слипшимися от слёз. Щека горела, но боль была не в ударе — она была в том, что его мир, который он строил вокруг любви, рассыпался на мелкие осколки. Он не узнавал мужа — того, кто год назад носил его на руках, расцеловывал каждую клеточку тела, не повышал голос.       Подавив всхлип, он проверил Эмина, уложил сына и сам лёг. Сон не шёл. Он держал подушку, горько плакал, и сердце сжималось от чувства беспомощности. Боль душила, заставляя дрожать тело. Лишь к утру, истощённый и опустошённый, он смог погрузиться в краткий сон.       Се Лянь проснулся от мягких прикосновений к плечу и поцелуев на щеке. Разлепив глаза, он дёрнулся, отполз и принял сидячее положение, смотря на Цзюнь У с непониманием и оставшейся обидой. Тот сидел от него на расстоянии вытянутой руки, с пышным букетом белых роз и с подносом завтрака. Цзюнь У смотрел на него виновато. — Милый… Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло… — произнёс тот. — Мне так жаль… Я не должен был кричать на тебя, не должен был бить. Прости, —тихо говорил мужчина. Он положил букет на кровать, а сам подобрался ближе. Положил ладонь на щёку и огладил ту.- Прости меня, А-Лянь… На работе в последний месяц очень напряжно… Я не хотел срываться на тебе. Прости. Этого больше никогда не повториться. Слышишь? Никогда! Прости меня… — шептал Цзюнь У, он уткнулся лицом в колени Се Лянь и издал жалобный вздох.       Се Лянь простил. Он поверил словам любимого. Убедил себя в том, что это просто случайность. Поверил в то, что это никогда не повторится. Но это повторилось и не единожды.       С каждым годом становилось всё хуже. Сначала пощёчины: не так посмотрел, подобрал не те слова, заподозрил в измене, которая была, но ударом его убедили, что нет. С каждым разом удары становились сильнее. Били уже не только по лицу: по рукам, бёдрам, толкали на пол, хватали за волосы и душили. Не тот взгляд, не та одежда, не та улыбка, неуклюжесть и излишняя вежливость с простым прохожим или официантом. Сначала Цзюнь У извинялся, через несколько лет не видел необходимости в этом. Се Лянь и сам это понимал. Цзюнь У знает, прекрасно знает, что он останется. Идти просто некуда. Идти с ребёнком тем более. Да и знает ведь Се Лянь, что Эмина не отдадут. А без Эмина он не уйдёт.       Се Лянь жил в постоянном напряжении, пытаясь угадать настроение мужа, надеясь на прежнее тепло, на объятия и улыбки. Он терял себя постепенно, под гнётом контроля и насилия. Но одно оставалось неизменным: любовь к Эмину и надежда, что когда-нибудь все это закончится. Спустя годы любовь к Цзюнь У угасла в нём насовсем, Се Лянь лишь пытался быть удобным и правильным, чтобы его не ударили в очередной раз. Радовало лишь то, что агрессия супруга не переходила на сына. Эмина Цзюнь У одаривал подарками, покупал тому всё, что тот только пожелает. На выходных играл с ребёнком, возил в парки и развлекательные центры. Не на всех выходных, редко, но возил. Но Се Лянь знал, что рано или поздно, но Цзюнь У поднимет руку на сына и этого допустить он никак не мог. Сердце сжималось от одной только мысли, что маленького, беззащитного и ничего непонимающего Эмина ударят. И это приводило в ужас. Се Лянь поклялся себе, что убережёт и не позволит этому случиться. Он начал готовить план побега. И этот день наконец-то настал.