В жизни бывает всякое

"Танец злобного гения На страницах произведения. Это — игра, без сомнения, Обреченных ждет поражение!" Король и Шут - "Танец злобного гения"

Меня вызвали к магистру. Важность момента подкреплялась тем, что за мной выслали частный самолет. Рано или поздно это бы случилось. Может даже и лучше, что раньше. Стоя перед огромными вековыми дверями с вырезанными на них изображениями устрашающих демоноподобных существ, ведущими свою историю с восемнадцатого века, – собственно как и сам затерянный за высоким забором особняк в лесах Германии, я ощущал тревожность. По бумажному, стилизованному под старину, письму-приглашению на аудиенцию было ясно, что предстоит разговор про мои отношения. Сколько раз за двести лет я ни влюблялся в кого, а таких приглашений у меня не было. Значит, дело более чем серьезное. Я-то выгребу, лишь бы ее не трогали. Прислуга захлопнула за мной тяжелую дверь. Меня привели в огромное помещение с высокими потолками, с верха до низа заставленное стеллажами с книгами и свитками, – некоторым из них было явно сотни, если не тысячи, лет. Я медленно двинулся вперед. В центре библиотеки-кабинета стоял стол с такими же свитками, книгами, бумагами с синими печатями и красными росчерками там, где самые везучие из людей расписывались своей кровью. За столом сидел Намджун в очках и увлеченно читал увесистую книгу с карандашом в руках, то и дело подчеркивая в ней что-то со смешками и приговаривая «ага, точно», «тут не совсем согласен, но точку зрения могу понять». Я приблизился к столу и рассмотрел, что же так заинтересовало магистра. На обложке книги значилось: «Как управлять Вселенной, не привлекая внимания санитаров». - О, ты уже здесь! – воскликнул Намджун, отрываясь от тома и снимая очки. – А я вот зачитался. Новинка! Широким народным массам не пойдет, только для внутреннего пользования. Молодцы составители, все в порядке с иронией и самоиронией. - По вашему приказанию прибыл, - проговорил я и поклонился. Намджун кивнул. - Да ты присаживайся – в ногах правды нет. Она между ними! – хохотнул магистр. – Согласен, так себе шутка. Не удержался! Я присел в кресло перед столом магистра. - Кстати, кресло из будуара Марии-Антуанетты. После ее казни кое-что из королевского имущества мне отошло. Чувствуешь исторические события пятой точкой? Я слабо улыбнулся и пожал плечами. - As you noticed our conversation would be serious… Тьфу, опять переключился. - Намджун встряхнул головой, словно отгоняя наваждение, - Билл предупредил, что языковому чипу нужно время, чтобы интегрироваться полностью. Возможна путаница с языками. Через месяц нормально заработает. А пока вместо меня поет и пляшет клон. С этими чипами смех да и только. Случилась утечка информации - теперь половина планеты в истерике, что их всех чипируют и поработят. Из разряда «слышали звон, да не знают, откуда он». О, я кажется, красиво перевел на корейский русскую поговорку! Кстати, наши прикинули - примерно через двести лет эволюция сама включит у многих людей способность мгновенно усваивать и понимать любой иностранный язык! Я кивнул. Магистр как-то необычно открыт, разговорчив и легок ко мне сейчас. Соскучился чтоли? Это еще больше усугубляло мою тревогу. - Так вот… Разведка доложила, что у тебя очередная большая и чистая любовь. - Да, - честно ответил я. – Только вот почему вдруг моя личная жизнь стала волновать мировую закулису? - Свеженького хочешь? - Что?.. – не понял я. - Я говорю, свеженького тебе надо. Отпразднуем встречу. И лицо у тебя оголодавшее и землистое какое-то. Сейчас принесут. Я хотел было отказаться, но понял, что сейчас лучше этого не делать. Магистр всегда любил персон с характером, в нужные моменты становящихся лояльными и покорными. - Посмотрели на твою девицу. Что ты в ней нашел? - Красивых много, а она одна, - ответил я. - Логично, - согласился Намджун. В библиотеку вошла горничная-человек с подносом на руках. Она поставила его на журнальный столик и, поклонившись и пряча глаза, тихо покинула комнату. На подносе стояло два бокала с кровью. Магистр взял один себе и второй протянул мне. - Выпьем за жизнь, - проговорил он и чокнулся своим бокалом с моим. – Кстати, сии бокалы тончайшей работы по заказу императорского дома Романовых достались мне после расстрела царской семьи в Екатеринбурге. - Да у вас тут каждая вещь с налетом некроромантики. А вы неожиданно сентиментальны, - выдал я некое подобие шутки. Магистр усмехнулся и отпил из бокала, в неге прикрывая глаза и смакуя вязкую красную жидкость. Я пригубил из своего. Больше одного глотка я сделать не смог. Я встал с кресла и дрожащей рукой поставил бокал обратно на поднос. - Чья это кровь? – сдерживая ярость и ужас, выдавил я из себя вопрос. Намджун осушил залпом содержимое бокала – в уголке рта появился кровавый потек, карие глаза в строгих очках сверкнули мертвенно-серым огнем удовольствия. - Хм, дай подумать. Ну, точно не детская – это было бы ужасно. Не кровь стариков – тоже как-то не этично и вообще не питательно. И, боже упаси, не животных – это же унизительно… А сам что, не догадываешься? Я бросился на него с намерением хотя бы покалечить, убить это древнее существо мне все равно не удастся. Я врезал ему по лицу что есть силы - магистра откинуло, но он удержался на ногах. На щеке зияла рваная рана, из которой на безупречное одеяние Намджуна в стиле «лихих 30-х в Чикаго» попала кровь. - А мальчик-то наш вырос, - проговорил магистр с пугающей улыбкой на окровавленном лице. – Научился причинять боль. - Что вы с ней делали?! – вскрикнул я и снова бросился на Намджуна, скаля клыки, с желанием разорвать ему глотку. Магистр повел рукой, и энергетический удар швырнул меня на пол. - То, что мы с ней делали, она не запомнила! – проговорил магистр. – Сядь спокойно, я тебе сказал! Это приказ магистра! И я тебе все расскажу! Все еще пребывая в гневе, ярости, шоке и страхе за жизнь любимой девушки, я поднялся на ноги, усилием воли подавил в себе стремление впиться когтями в эту самодовольную улыбающуюся рожу. Я сел в кресло несчастной Марии-Антуанетты, чувствуя себя примерно так же, как наверняка чувствовала себя она перед казнью. - Как ты думаешь, почему мы даем вам разнарядку указывать везде, где только можно, цифру восемь и знак бесконечности? – начал магистр и присел передо мной на письменный стол. Рваная рана на его лице почти затянулась. - Я ничего не думаю. Я просто хочу, чтобы вы оставили Лену в покое. Намджун проигнорировал мои слова и продолжил: - Тебя наводит на какие-либо мысли понятие «петля времени»?