Дитя любовного зелья.

Февраль в Лондоне всегда был паршивым месяцем. Гермиона ненавидела его с детства — серое небо, мокрый снег, слякоть под ногами, вечные простуды. Но этот февраль был особенно поганым. Она сидела в своём кабинете, пялилась в отчёт по классификации артефактов и не видела ни строчки. Третья чашка кофе за утро остыла, пальцы замерзли, хотя отопление в Министерстве работало исправно. Просто холод шёл изнутри. Встреча с Малфоем в Косом переулке не выходила из головы. Дурацкая, ничего не значащая встреча. Пара фраз, взгляд, и вот она уже неделю не может спать нормально. «Ты когда-нибудь делала то, что не можешь объяснить?» Делала. Сейчас делает. Сидит и думает о женатом мужчине, который ненавидел её всю школу. Который называл её грязнокровкой. Который смотрел на неё свысока, как на насекомое. Но который прислал ей открытку с «спасибо». Который вышел к ней в сад в день своей помолвки. Который сказал те слова. Это ничего не значило. Она понимала это головой. Но сердце... сердце, оказывается, было совершенно автономным органом и плевать хотело на логику. Гермиона отодвинула отчёт и уставилась в окно. За стеклом моросил дождь пополам с мокрым снегом. Идеальное отражение её настроения. В коридоре послышались голоса. Кто-то шёл, разговаривая слишком громко для рабочего утра. Гермиона не придала значения — Министерство гудело всегда, как растревоженный улей. — Да ну, серьёзно? — донеслось из-за двери. — Уизли? С нашей? — Ага. Представляешь? Говорят, уже месяц вместе. — А как же Грейнджер? — А что Грейнджер? Разошлись же. Он свободен. Голоса стихли за поворотом. Гермиона замерла с чашкой в руке. О чём они? Какой Уизли? Наша — кто? Она встала и выглянула в коридор. Две сотрудницы из отдела магического транспорта — молодые девчонки, которых она видела пару раз в столовой — удалялись, хихикая. — Извините! — окликнула их Гермиона. Девчонки обернулись. На лицах — испуг пополам с любопытством. — Мисс Грейнджер? Мы не хотели... мы просто... — Что вы говорили про Уизли? Переглянулись. Та, что постарше — блондинка с дурацкими кудряшками — замялась. — Ну... это просто слухи, мисс Грейнджер. Мы не знаем точно. — Что именно? — Что Рональд Уизли встречается с Элизабет Пьюси. Из нашего отдела. Гермиона моргнула. — С кем? — С Элизабет. Она работает в отделе лицензирования мётел. Мы просто обсуждали, ничего такого... — Да, конечно. Спасибо. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Рон встречается с кем-то. Рон, который полгода назад рыдал на полу, когда она уходила. Рон, который клялся, что не сможет без неё жить. Рон, который не пришёл в Министерство подписывать бумаги о разводе, потому что, видите ли, ему слишком больно. Встречается. С какой-то Элизабет Пьюси. Гермиона не знала эту женщину. Мельком видела в столовой — мышь серая, незаметная, с вечно испуганным выражением лица. Наверное, чистокровная, раз работает в лицензировании. Наверное, тихая и покладистая. Всё, чем Гермиона не была. Она села в кресло и уставилась в одну точку. Ей не должно быть больно. Она сама ушла. Она не хотела его. Она не любила его. Это было правильное решение. Так почему внутри всё кипит? Почему хочется разбить чашку об стену? Почему хочется найти эту Элизабет и посмотреть ей в глаза? — Это не ревность, — сказала она вслух. — Это просто гордость. Эго. Мне плевать, с кем он. Но голос звучал неубедительно даже для неё самой. День тянулся бесконечно. Гермиона пыталась работать, но цифры расплывались, буквы прыгали. В голове крутилось одно и то же: Рон, Элизабет, Малфой, красная пробка в ящике комода. К обеду она не выдержала и пошла в столовую. Не потому что хотела есть — просто надо было сменить обстановку. В столовой было шумно. Очередь тянулась к раздаче, кто-то спорил о политике, кто-то смеялся. Гермиона взяла поднос, наложила еды, которую не собиралась есть, и села за свободный столик в углу. Через пять минут рядом плюхнулся Гарри. — Ты чего такая кислая? — спросил он, впиваясь в котлету. — С чего ты взял? — У тебя на лбу написано. Большими буквами. Гермиона промолчала. — Слушай, — Гарри понизил голос. — Ты слышала про Рона? — Про Элизабет Пьюси? Слышала. — И как ты? — А никак. Он свободен. Пусть встречается. Гарри посмотрел на неё с сомнением. — Ты уверена? Потому что выглядишь ты так, будто готова кого-то убить. — Я просто устала. Работы много. — Гермиона. — Гарри. Он вздохнул. — Если захочешь поговорить — я рядом. — Знаю. Он ушёл к аврорам, а она осталась ковырять вилкой салат, который не лез в горло. Рон. С кем-то. Уже месяц. Интересно, она лучше? Красивее? Умнее? Наверное, нет. Элизабет Пьюси — чистокровная, тихая, удобная. Не то что Гермиона — вечно умничающая, вечно спорящая, вечно недовольная. Она вспомнила их последние месяцы вместе. Как Рон смотрел на неё с обидой, когда она отказывала ему в сексе. Как он говорил: «Ты вечно усталая, вечно занятая, вечно не до тебя». Как он, кажется, искал в ней что-то, чего не находил. А теперь нашёл в другой. — Замечательно, — прошептала Гермиона. — Просто замечательно. Она выбросила нетронутый обед в урну и ушла к себе. Вечером, вернувшись домой, она долго стояла под душем. Горячая вода обжигала кожу, но внутри всё равно было холодно. Она вышла, закуталась в халат и села на кровать. В голове был хаос. Мысли о Роне перемешивались с мыслями о Малфое. Один нашёл замену, другой вообще женат. А она сидит одна в пустой квартире и смотрит в стену. Несправедливо. Всё несправедливо. Она встала, подошла к комоду. Долго смотрела на ящик, где лежала склянка. Потом открыла. Красная пробка блеснула в свете луны. Гермиона достала склянку, покрутила в руках. Порошок внутри переливался алым, будто живой. — Что ты со мной делаешь? — спросила она у склянки. — Зачем ты у меня? Склянка молчала. Гермиона поставила её на стол и села напротив. Она думала о Роне. О том, как легко он нашёл замену. Как быстро забыл их восемь месяцев брака. Как, наверное, сейчас смеётся с этой Элизабет, рассказывает ей шутки, обнимает её по ночам. Она думала о Малфое. О том, что он тоже живёт своей жизнью. Со своей женой. Которая, наверное, готовит ему завтраки и встречает с работы. Которая чистокровная, тихая, удобная. Она думала о себе. О том, что осталась одна. Что все вокруг — парами, семьями, детьми. А она — глава отдела, умница, красавица, героиня войны — сидит в пустой квартире и разговаривает со склянкой. — Я так больше не могу, — сказала она вслух. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Не решение. Не осознание. Просто... щелчок. Как будто последний тормоз отключился. Она взяла склянку и перечитала записку. «Кровь объекта, волос объекта, слёзы того, кто даёт зелье, роса летнего солнцестояния». Кровь и волос можно достать. Слёзы — будут, если надо. А роса... летнее солнцестояние было полгода назад. Где взять росу? Гермиона задумалась. Потом усмехнулась — старуха была хитрой. Роса летнего солнцестояния — редкий ингредиент, но не невозможный. Её можно купить у тех же торговцев ингредиентами. Или заменить? Нет, в таких вещах замена не работает. Значит, нужно ждать до июня? Или искать? Она полезла в свои записи — у неё был блокнот с контактами поставщиков редких ингредиентов для отдела. Министерство закупало всё — от крови дракона до слёз феникса. Роса летнего солнцестояния наверняка была у кого-то в запасах. Она нашла. Через три страницы — имя: «Арабелла Висп, поставки редких растительных компонентов». И приписка: «Роса летнего солнцестояния, сбор 1998 года, в наличии». Гермиона посмотрела на часы. Половина двенадцатого ночи. Нормальные люди спят. Но Арабелла Висп — судя по пометкам, старая ведьма, которая не спит вообще. Она взяла перо и написала письмо. Коротко, по делу: нужно, срочно, цена любая. Сова улетела в темноту. Ответ пришёл через час. Арабелла не спала, как Гермиона и предполагала. Роса была, стоила бешеных денег, но продавалась. Завтра в полдень, Лютный переулок, лавка «Травы и коренья». Гермиона отложила письмо и посмотрела на склянку. — Значит, завтра, — сказала она. — Завтра всё решится. Она легла в постель и, как ни странно, уснула мгновенно. Без снов, без кошмаров — просто провалилась в чёрную пустоту. Утро встретило её солнцем. Впервые за долгое время небо было ясным, и лучи били в окно, заливая комнату золотом. Гермиона встала, сходила в душ, оделась. Всё как обычно. Только сердце билось чуть быстрее. На работе она пробыла до одиннадцати, разгребла срочные дела, написала несколько распоряжений. В половине двенадцатого сказала секретарю, что уходит по делам Министерства, и аппарировала в Лютный переулок. Лавка «Травы и коренья» оказалась именно такой, как она представляла — тёмной, пыльной, заваленной мешками и склянками. За прилавком сидела старуха, ещё старше той, первой, почти мумия. — Роса? — прошамкала она, не дожидаясь вопроса. — Арабелла предупредила. Дорого. — Сколько? Старуха назвала цену. Гермиона не моргнула — деньги у неё были, заработанные, отложенные. Она выложила на прилавок увесистый мешочек с галлеонами. — Бери. — Старуха протянула маленький флакон из синего стекла. — Одна капля на порцию. Не больше — пережжёшь. — Спасибо. — Не за что. — Старуха прищурилась. — А знаешь, детка, что ты делаешь? — Знаю. — И совесть не мучает? Гермиона посмотрела на неё долгим взглядом. — Мучает. Но это не остановит. Старуха кивнула, будто ожидала этого ответа. — Тогда удачи. Она тебе понадобится. Гермиона вышла из лавки и зажмурилась от солнца. Лютный переулок был почти пуст — только пара подозрительных типов шарахались у стен. Она засунула флакон в карман и аппарировала домой. Теперь всё было в сборе. Порошок, роса, рецепт. Оставалось только одно — достать кровь и волос объекта. Следующие две недели Гермиона жила как в тумане. Работа, дом, редкие встречи с друзьями. Но в голове крутился план. Она выслеживала Драко, не приближаясь, просто наблюдая. Он жил в поместье, но иногда появлялся в Лондоне. Пару раз она видела его в Министерстве — он приходил по делам семейного бизнеса. Один раз в Косом переулке, с женой. Астория была милой — улыбалась, держала его под руку, заглядывала в глаза. Драко был вежлив, предупредителен, но... Гермиона не могла понять, есть ли между ними настоящая теплота или просто привычка. Она смотрела на них из-за угла и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное. Почему у неё нет так? Почему она не может просто идти по улице с мужчиной, держать его под руку, чувствовать себя нужной? Потому что она всё испортила с Роном. Потому что она слишком сложная, слишком требовательная, слишком много думает. Потому что она — это она. — Грейнджер. Голос раздался за спиной, и она вздрогнула. Обернулась. Драко стоял в двух шагах, один. Астории не было. — Ты следишь за мной? — спросил он спокойно, без злости. — Нет. То есть... я просто шла мимо. — Мимо — три раза за последнюю неделю? Гермиона покраснела. Он заметил. Конечно, он заметил. — Я не слежу, — повторила она упрямо. — Просто совпадение. — Хорошо. — Он усмехнулся. — Пусть совпадение. — Где твоя жена? — Зашла в магазин тканей. Я жду снаружи. — А, понятно. Повисла пауза. Драко смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое — не насмешка, не презрение, а просто... интерес. — Ты изменилась, — сказал он вдруг. — В каком смысле? — Раньше ты смотрела на меня так, будто я говно на метле. А теперь... по-другому. — Ты тоже изменился, — ответила Гермиона. — Раньше ты был мудаком. А теперь просто... человек. Он хмыкнул. — Прогресс. — Есть немного. Из магазина вышла Астория с пакетами. Увидела Гермиону — удивилась, но вежливо улыбнулась. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Приятная встреча. — Здравствуйте, — ответила Гермиона, чувствуя себя полной дурой. — Мы пойдём, — сказал Драко, забирая у жены пакеты. — Удачи на работе. — И вам. Они ушли, а Гермиона осталась стоять посреди улицы. Внутри всё кипело. Она видела, как Драко легко коснулся спины жены, пропуская её вперёд. Как она улыбнулась ему в ответ. Идеальная картинка. А она стояла и смотрела. В тот вечер она достала склянку и долго держала в руках. — Я сделаю это, — сказала она вслух. — Клянусь, я сделаю это. Возможность представилась через три дня. Гермиона шла по Министерству, когда увидела Драко, выходящего из лифта. Один, без жены, с папкой документов под мышкой. — Малфой! — окликнула она. Он обернулся. — Грейнджер. Опять совпадение? — Нет, — сказала она, подходя ближе. — Не совпадение. Я хотела поговорить. — О чём? — О том разговоре в саду. И об открытке. Он нахмурился. — Здесь? — Можно найти место. Он помолчал, потом кивнул. — Есть пустой кабинет на третьем этаже. Я знаю. Они поднялись на лифте. Кабинет и правда был пуст — маленькая комната для совещаний, заваленная старыми папками. — Ну? — спросил Драко, закрывая дверь. — Говори. Гермиона смотрела на него и не знала, что сказать. План был — заговорить, отвлечь, а потом... а потом что? Выдернуть у него волос? Попросить крови? — Ты чего хотела? — повторил он. — Я... — Она замялась. — Я хотела спросить, зачем ты написал ту открытку. — Я уже отвечал. Не знаю. — Так не бывает. — Бывает. Иногда люди делают вещи, не зная зачем. Просто потому что иначе нельзя. — Ты опять это говоришь. — Потому что это правда. Они стояли друг напротив друга в маленькой комнате, заваленной пыльными папками. За окном смеркалось. Драко смотрел на неё, и в его серых глазах было что-то, от чего у неё перехватывало дыхание. — Грейнджер, — сказал он тихо. — Чего ты хочешь на самом деле? Она шагнула ближе. Ещё шаг. Теперь их разделяло меньше метра. — Я не знаю, — прошептала она. — Врёшь. — Знаю. Он протянул руку и коснулся её лица — точно так же, как в том сне. Пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. Гермиона замерла. — Это неправильно, — сказал он. — Знаю. — Я женат. — Знаю. — Но я всё равно здесь. И ты здесь. — Знаю. Он убрал руку. — Мне пора. — Да. Он пошёл к двери. Гермиона смотрела ему вслед, и внутри всё кричало: «Останови его! Сделай что-нибудь!» — Малфой! — окликнула она. Он обернулся. — Можно... можно твой автограф? — ляпнула она первое, что пришло в голову. — Для коллекции. Я собираю автографы известных волшебников. Он посмотрел на неё с недоумением. — Автограф? — Ну да. Ты же известный. Чистокровный род, наследник, всё такое. — Ты точно Грейнджер? — спросил он с усмешкой. — Моя Грейнджер никогда бы не попросила автограф. — Я изменилась, — ответила она, пытаясь улыбнуться. — Ты сам сказал. Он пожал плечами, достал из кармана перо (у него всегда было перо, Малфои носят перья в карманах, как нормальные люди — ручки) и протянул ей. — Давай что-нибудь, на чём писать. Гермиона лихорадочно огляделась. На столе лежала какая-то бумажка — старый отчёт. Она протянула ему. Он быстро написал: «Драко Малфой» — и вернул бумажку. — Довольна? — Очень. Он вышел. А она осталась стоять, сжимая в руке бумажку с автографом. На автограф ей было плевать. Но на обратной стороне... она надеялась, что прикосновение к бумаге оставило микрочастицы кожи. Волосы она не достала, но кровь можно взять и так — с поверхности, если повезёт. В отделе артефактов у неё был доступ к анализаторам, которые могли выделить ДНК из отпечатков пальцев. Она спрятала бумажку в карман и вышла из кабинета. Два дня ушло на анализ. Гермиона работала по ночам, когда отдел пустовал. Нашла способ выделить частицы, собрать их в пробирку, смешать с реактивом. Крови как таковой не было, но магия позволяла работать и с меньшим. К утру третьего дня у неё была склянка с алым раствором — кровь Драко Малфоя, выделенная из отпечатков пальцев. Волосы она достала проще. Через неделю, на очередном приёме в Министерстве. Драко был там с Асторией, они общались с гостями. Гермиона подошла, сказала пару ничего не значащих фраз, а когда уходила — якобы случайно задела его плечом и сняла с мантии один светлый волос. Он даже не заметил. Всё было готово. Новолуние выпало на начало марта. Гермиона рассчитала всё точно — по рецепту, зелье нужно было варить в день летнего солнцестояния, но старуха сделала поправку: порошок уже содержал основу, оставалось только смешать ингредиенты в нужной пропорции и дать настояться сутки. В ночь перед ритуалом она не спала. Сидела на кухне, смотрела на три склянки: красный порошок, синяя роса, алая кровь. И отдельно — волос, запечатанный в маленьком конверте. Она думала о том, что делает. Это неправильно. Это мерзко. Это насилие. Это то, за что она ненавидела Пожирателей — за подчинение воли других. Но в голове крутилось другое: «А кто сказал, что я должна быть хорошей? Кто сказал, что я обязана всегда поступать правильно? Я сражалась, я теряла, я отдавала всё. А что получила взамен? Пустоту. Одиночество. Рона с какой-то Элизабет». Злость поднималась волной. Злость на Рона, на Малфоя, на Асторию, на весь мир. На себя. — Ты не имеешь права, — шептал внутренний голос. — Имею, — отвечала она вслух. — Я имею право быть счастливой. Любой ценой. Утром она начала варить. Процесс был сложным, требующим концентрации. Сначала кровь — подогреть до определённой температуры, добавить три капли росы, помешивать по часовой стрелке ровно семь минут. Потом порошок — всыпать постепенно, не переставая мешать. Потом волос — бросить, когда смесь закипит. Котёл шипел, пузырился, менял цвет от алого к прозрачному и обратно. Гермиона не отрываясь следила за пламенем, за консистенцией, за временем. Через три часа зелье было готово. Она разлила его по маленьким флаконам — получилось шесть порций. Пять — про запас, одна — на сегодня. Она посмотрела на часы. Вечер. Новолуние наступит через четыре часа. Она нашла его в «Дырявом котле». Драко сидел за столиком в углу, один, с бокалом огневиски. Вид у него был усталый, даже измученный. — Можно? — спросила Гермиона, подходя. Он поднял глаза. — Ты сегодня без автографов? — Сегодня без. Она села напротив. Заказала себе вина. — Что-то случилось? — спросила она осторожно. — А с чего ты взяла? — Ты выглядишь... — Паршиво? — усмехнулся он. — Спасибо. — Я не то имела в виду. Он допил огневиски и кивнул бармену на новый бокал. — У Астории проблемы со здоровьем. Родовое проклятие Гринграссов. Оно проявилось неожиданно. — Мне жаль. — Мне тоже. Он смотрел в бокал, и в его лице было что-то, чего Гермиона раньше не видела — настоящая боль. Не напускная, не для публики. — Ты её любишь? — спросила она. Он поднял глаза. — А тебе какое дело? — Просто интересно. — Странная ты, Грейнджер. Вечно лезешь не в своё дело. — Это мой способ общаться. Он хмыкнул. — Я не знаю, люблю ли. Наверное, да. По-своему. Она хорошая. Добрая. Не заслуживает всего этого дерьма. — А кто заслуживает? — Никто. В том-то и дело. Принесли вино. Гермиона сделала глоток и поставила бокал на стол. Рядом стоял его бокал с огневиски. Она смотрела на них и думала: сейчас или никогда. — Выпей со мной, — сказала она, поднимая свой бокал. — За... за то, чтобы всё наладилось. Он посмотрел на неё странно, но взял свой бокал. — За налаживание, — усмехнулся он. Они чокнулись. Гермиона сделала глоток, наблюдая, как он пьёт. Он допил почти до дна. Поставил бокал. — Что-то не так? — спросил он, заметив её взгляд. — Всё так, — ответила она. — Всё просто замечательно. Через десять минут он начал клевать носом. — Странно, — пробормотал он. — Выпил всего ничего, а в сон клонит. — Может, устал? — Может. Ещё через пять минут он уснул прямо за столом, уронив голову на руки. Гермиона быстро огляделась — в баре было почти пусто, на них никто не смотрел. Она подозвала бармена. — Мой друг перебрал. Я вызову ему такси. Можно он пока посидит? — Без проблем, мисс, — кивнул бармен, привыкший ко всему. Гермиона подождала ещё полчаса, потом разбудила Драко. — Пойдём, — сказала она. — Я провожу тебя. — Куда? — спросил он мутным взглядом. — Домой. Она вывела его на улицу. Он еле стоял на ногах — зелье действовало быстро и сильно. Гермиона не знала, куда его вести. В поместье нельзя — там Астория, эльфы, лишние вопросы. К себе — опасно, но другого выхода не было. Она аппарировала их обоих в свою квартиру. Драко очнулся только через час. Лежал на её диване, таращился в потолок и пытался понять, где находится. — Грейнджер? — спросил он хрипло. — Я здесь. Он сел, обхватил голову руками. — Что случилось? Я отключился? — Да. Ты странно себя чувствовал, я привела тебя к себе, чтобы ты пришёл в себя. — Сколько времени? — Полночь. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты что-то подмешала мне в выпивку? У неё ёкнуло сердце, но она сохранила лицо. — С чего ты взял? — Не знаю. Просто... странно. Я столько не пью обычно. — Ты сказал, что устал. И переживаешь за Асторию. Может, это просто стресс. Он помолчал, потом кивнул. — Наверное. Он встал, пошатываясь. Гермиона поддержала его под локоть. — Останься, — сказала она тихо. — Тебе нельзя аппарировать в таком состоянии. Размажет по стенке. — Я должен вернуться. — Успеешь. Поспи пару часов. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — подозрение? интерес? — но усталость взяла своё. — Ладно. Час. Не больше. Он снова лёг на диван. Гермиона укрыла его пледом и села в кресло напротив. Она смотрела, как он спит. Спокойный, расслабленный, красивый. Без маски надменности, без защиты. Просто человек. — Прости меня, — прошептала она. — Прости, но я не могу иначе. Утром он ушёл рано, поблагодарил сухо и даже не оглянулся. Гермиона смотрела в окно, как он идёт по улице, садится в такси (магловское, чтобы не светить магию), уезжает. Зелье подействовало не сразу. Оно должно было накапливаться. Она достала второй флакон. — Ещё четыре раза, — сказала она. — И ты мой. Следующие недели превратились в охоту. Гермиона вычисляла его маршруты, появлялась там, где он бывал, «случайно» сталкивалась, предлагала выпить. Он отказывался чаще, чем соглашался, но иногда — когда был вымотан, когда ссорился с Асторией (она видела по лицу), когда просто хотел забыться — соглашался. Каждый раз она подливала зелье. Каждый раз он становился чуть мягче, чуть внимательнее. Один раз, когда они сидели в баре, он вдруг сказал: — Странно, но мне хорошо с тобой. — Почему странно? — Потому что я тебя ненавидел всю школу. А сейчас... не знаю. Ты другая. — Ты тоже другой. — Наверное, люди меняются. — Наверное. Она смотрела, как он пьёт, и чувствовала, как внутри затягивается узел. Это работало. Медленно, но работало. Пятая доза была последней. Они снова сидели в «Дырявом котле». Драко был почти пьян — не от алкоголя, от зелья, накопившегося в крови. Он смотрел на неё так, будто она была центром вселенной. — Гермиона, — сказал он вдруг, впервые назвав по имени. — Я не знаю, что со мной происходит. Я думаю о тебе постоянно. — Правда? — Правда. Когда тебя нет рядом, мне плохо. Когда ты есть — хорошо. Это... это ненормально. — Почему ненормально? — Потому что я женат. Потому что мы врагами были. Потому что... — Он замолчал, уставившись в бокал. — Потому что это похоже на помешательство. Гермиона сжала его руку. — Это не помешательство, — сказала она мягко. — Это просто чувства. — Чувства? — Он поднял глаза. — У меня к тебе чувства? — А ты как думаешь? Он долго смотрел на неё. Потом наклонился и поцеловал. Это был лёгкий поцелуй, почти невесомый. Но у Гермионы перехватило дыхание. — Мне пора, — сказал он, отстранившись. — Астория ждёт. — Да, конечно. Он ушёл, а она осталась сидеть, прикасаясь пальцами к губам. Это работало. Оставалось последнее — запечатать ритуал. Старуха писала: «После пятой дозы, в следующее новолуние, дай ему выпить с кровью. Твоей кровью. Тогда связь станет неразрывной». Новолуние было через три дня. Гермиона улыбнулась в темноту. — Скоро, — прошептала она. — Скоро ты будешь моим.