Глаза цвета ночного неба

Дождь лил как из ведра. Серые стены спального района расплывались в мокром мареве, превращая двор в подобие аквариума. Илья, насквозь промокший, в вымазанной чем-то черным белой футболке, с трудом вставил ключ в замочную скважину. Задание было дурацким. «Всего лишь проверить сигнатуру», — сказала Алиса. Невер должен был быть с ним, но Илья отключил геолокацию, вырубил коммуникатор и поехал один. Ему нужно было доказать, что галлюцинации, которые последние три недели заставляли его вздрагивать от каждого шороха, не мешают его работе. Что он всё ещё полноценный агент первого уровня, а не обуза для напарника. Доказал. Тварь, которую он должен был просто зафиксировать, оказалась агрессивной. Режим ликвидации сработал, но перед этим его швырнуло об стену, и острый край рассек предплечье. Кровь смешалась с дождевой водой, когда он кое-как перевязал рану куском оторванной рубашки. Дома было тихо. Снежок, белый комочек с разноцветными глазами, тут же выскочил из-под дивана и принялся тереться о мокрые штанины, возмущенно мяукая. — Тише, Снежок, — голос Ильи сел и прозвучал хрипло. — Я просто... чуть-чуть искупался. Он даже не нашел сил раздеться. Стянул только промокшие кроссовки, свалился на диван и укрылся пледом. Тело ломило так, словно по нему проехался грузовик. Котенок забрался ему на грудь, свернулся калачиком, но даже его тепло не могло прогнать ледяную дрожь. Через час Илью трясло так, что зубы выбивали дробь. Он скинул с себя мокрую одежду, натянул сухую кофту, но это не помогло. Температура подскочила стремительно. Когда он, пошатываясь, добрел до ванной, чтобы сбить жар, цифры на градуснике показывали 39,8. В голове шумело. Стены начинали дышать, а из углов, как всегда в моменты слабости, выползали тени. «Ты слабак, Илья», — прошелестел знакомый голос из угла. Илья зажмурился, прижался лбом к холодной плитке. — «Без Невера ты ничто. Сдохнешь тут, как щенок под забором». — Заткнись, — прошептал Илья, сжимая виски. — Тебя нет. Он вернулся в комнату, но не лёг. Сел на пол у батареи, обхватив колени руками. Перед глазами все плыло. Телефон валялся где-то в кармане мокрых штанов. Он знал, что надо позвонить. Алисе, службу поддержки... Неверу. Но гордость душила сильнее, чем простуда. Он сам отключил геолокацию. Сам поехал. Сам доказал свою самостоятельность. Просить помощи сейчас — значило признать поражение. Снежок беспокойно бегал вокруг, тыкался мокрым носом в щеку Ильи и громко, требовательно мяукал. Котенок переминался с лапы на лапу, поглядывая то на хозяина, то на входную дверь. — Не надо никому звонить, Снежок, — прохрипел Илья, проваливаясь в липкий жар. — Я в порядке. Просто посижу... Он не слышал, как котенок спрыгнул с дивана. Не видел, как белый комочек с разноцветными глазами метнулся к двери и начал царапать когтями дерево, издавая истошные, не свойственные такому маленькому созданию звуки. --- Невер задержался в архиве, разбирая отчеты. Когда он заметил, что геолокация Ильи «упала», внутри что-то неприятно сжалось. Он набрал напарника раз двадцать. Тишина. Ревность к Лере, милой соседке с розовыми волосами, отошла на второй план, сменившись ледяной тревогой. Невер не был человеком импульсивным, но когда он вышел из штаба и сел в машину, то понял, что едет к дому Ильи на красный свет. Дождь кончился, но ветер был пронизывающим. Невер нажал на звонок. Тишина. Нажал ещё раз, прислушиваясь. И тут он услышал это — жалобный, отчаянный скребущий звук, почти плач, доносившийся из-за двери. Он не стал ждать. Взлом замков для агента Эпсилона — дело пары секунд. В квартире стоял запах сырости и лекарств. В темноте коридора горел только ночник на кухне. Снежок тут же кинулся к ногам Невера, а потом обратно в комнату, словно показывая дорогу. Невер замер на пороге комнаты. Илья сидел на полу, прислонившись спиной к батарее. Он был в серой кофте, но лицо... лицо было белее мела, лишь на скулах горел нездоровый лихорадочный румянец. Глаза, которые должны были быть темно-карими, в этом жутком полумраке казались абсолютно черными — бездонными. Он смотрел в одну точку и что-то шептал, борясь с очередной галлюцинацией. — ...отстань, меня здесь нет... Невер не придет, я отключил... — Илья. — Голос Невера прозвучал твердо, но в нем сквозила такая боль, которую сам Невер в себе не подозревал. Илья вздрогнул всем телом. Он повернул голову, и Невер увидел, как в этих черных глазах медленно проступает осознание. Сначала страх, потом неверие, а потом — такая тоска и облегчение, что у Невера перехватило дыхание. — Невер? — голос Ильи был чужим, севшим до шепота. — Ты... ты ненастоящий. Ты глюк. Я знаю. Уходи. Невер медленно, как к раненому зверю, приблизился. Он опустился на корточки напротив. Осторожно, стараясь не напугать, поднес свою ладонь к щеке Ильи. Кожа горела. — Я настоящий, — сказал Невер спокойно, глядя прямо в эти мечущиеся глаза. — Чувствуешь? Глюки не пахнут потом и дождем, Илья. Глюки не приезжают, когда ты отключаешь геолокацию и пытаешься сдохнуть у батареи как нашкодивший кот. Илья шумно выдохнул. Его рука накрыла ладонь Невера, пальцы ледяные, дрожащие. Он прижался щекой к этой шершавой, теплой руке, вдыхая знакомый запах — порох, кофе и что-то родное. — Прости, — выдохнул Илья, и в голосе прорезалась та детская, беззащитная нотка, которую Невер так отчаянно любил и которая так бесила его, когда предназначалась Лере. — Я думал... я справлюсь сам. Я хотел доказать. — Что ты хотел доказать? — голос Невера стал жестче, но руки оставались мягкими. Он уже нащупал пульс — нитевидный, частый. — Что можешь геройствовать, пока галлюцинации не съедят тебя заживо? Или что тебе не нужна помощь? — Что я не обуза, — выдохнул Илья, и в этот момент его тело пронзил очередной озноб. Он судорожно вцепился в плечо Невера. — Дурак, — выдохнул Невер, но в этом слове не было злости. Он легко, словно Илья ничего не весил, поднял его с пола. — Ты не обуза. Ты мой напарник. Он уложил Илью на кровать, укрыл вторым одеялом. Илья попытался что-то сказать, но Невер приложил палец к его губам. — Молчи. Сейчас я вызову медиков, но сначала... — он подошел к ванной, намочил полотенце ледяной водой и вернулся, аккуратно вытирая лицо Ильи, шею, сбивая жар. Илья смотрел на него затухающим взглядом, но в нем больше не было страха. Галлюцинации отступили. В комнате остались только они двое, мокрый снежок, устроившийся в изголовье, и тишина. — Я ревную, — вдруг сказал Невер, убирая мокрые волосы со лба Ильи. Голос его был глухим, словно он выталкивал слова через силу. — К этой твоей Лере. К её брату, к соседям, к которым ты добр. Я ревную, потому что ты мой напарник, Илья. И когда ты выкидываешь такие номера, я чувствую, что сдаю экзамен на вшивость. Илья, даже в бреду, даже с температурой под сорок, слабо улыбнулся. Его глаза, кажется, начали светлеть, возвращаясь к привычному карему оттенку. — Невер... — Спи, Илья — Не говори Алисе, а то она убьет меня за отключенную геолокацию. — Слишком поздно. Я уже написал ей, что мы оба болеем и выйдем через три дня. Она приказала лечить тебя антибиотиками и внушением, чтобы больше не дурил. Невер сел на край кровати, взял со стола телефон и быстро набрал сообщение Лере: «Илья заболел. Я с ним. Навещать не надо, заразно». Ответ пришел через минуту: «Поняла. Передайте, пусть выздоравливает. Я Петю предупрежу, чтобы не шумел». Невер выключил звук и отложил телефон. Илья уже провалился в тяжелый, но спокойный сон, без бреда. Его рука безвольно лежала поверх одеяла, и Невер осторожно взял её, переплетая пальцы. Снежок, убедившись, что хозяин в безопасности, довольно заурчал, закрывая свои разноцветные глаза. Невер сидел так всю ночь, не смыкая глаз, слушая тяжелое дыхание Ильи и считая секунды до приезда врача. За окном начинало светать, и в этом сером рассвете, глядя на бледное, но спокойное лицо напарника, Невер наконец позволил себе выдохнуть. Илья был дома. И он был жив. Остальное — разговоры о ревности, о глупых заданиях в одиночку и о том, кто кому должен признаться в чувствах — подождет.Дождь лил как из ведра. Серые стены спального района расплывались в мокром мареве, превращая двор в подобие аквариума. Илья, насквозь промокший, в вымазанной чем-то черным белой футболке, с трудом вставил ключ в замочную скважину. Задание было дурацким. «Всего лишь проверить сигнатуру», — сказала Алиса. Невер должен был быть с ним, но Илья отключил геолокацию, вырубил коммуникатор и поехал один. Ему нужно было доказать, что галлюцинации, которые последние три недели заставляли его вздрагивать от каждого шороха, не мешают его работе. Что он всё ещё полноценный агент первого уровня, а не обуза для напарника. Доказал. Тварь, которую он должен был просто зафиксировать, оказалась агрессивной. Режим ликвидации сработал, но перед этим его швырнуло об стену, и острый край рассек предплечье. Кровь смешалась с дождевой водой, когда он кое-как перевязал рану куском оторванной рубашки. Дома было тихо. Снежок, белый комочек с разноцветными глазами, тут же выскочил из-под дивана и принялся тереться о мокрые штанины, возмущенно мяукая. — Тише, малыш, — голос Ильи сел и прозвучал хрипло. — Я просто... чуть-чуть искупался. Он даже не нашел сил раздеться. Стянул только промокшие кроссовки, свалился на диван и укрылся пледом. Тело ломило так, словно по нему проехался грузовик. Котенок забрался ему на грудь, свернулся калачиком, но даже его тепло не могло прогнать ледяную дрожь. Через час Илью трясло так, что зубы выбивали дробь. Он скинул с себя мокрую одежду, натянул сухую кофту, но это не помогло. Температура подскочила стремительно. Когда он, пошатываясь, добрел до ванной, чтобы сбить жар, цифры на градуснике показывали 39,8. В голове шумело. Стены начинали дышать, а из углов, как всегда в моменты слабости, выползали тени. «Ты слабак, Илья», — прошелестел знакомый голос из угла. Илья зажмурился, прижался лбом к холодной плитке. — «Без Невера ты ничто. Сдохнешь тут, как щенок под забором». — Заткнись, — прошептал Илья, сжимая виски. — Тебя нет. Он вернулся в комнату, но не лёг. Сел на пол у батареи, обхватив колени руками. Перед глазами все плыло. Телефон валялся где-то в кармане мокрых штанов. Он знал, что надо позвонить. Алисе, службу поддержки... Неверу. Но гордость душила сильнее, чем простуда. Он сам отключил геолокацию. Сам поехал. Сам доказал свою самостоятельность. Просить помощи сейчас — значило признать поражение. Снежок беспокойно бегал вокруг, тыкался мокрым носом в щеку Ильи и громко, требовательно мяукал. Котенок переминался с лапы на лапу, поглядывая то на хозяина, то на входную дверь. — Не надо никому звонить, Снежок, — прохрипел Илья, проваливаясь в липкий жар. — Я в порядке. Просто посижу... Он не слышал, как котенок спрыгнул с дивана. Не видел, как белый комочек с разноцветными глазами метнулся к двери и начал царапать когтями дерево, издавая истошные, не свойственные такому маленькому созданию звуки. --- Невер задержался в архиве, разбирая отчеты. Когда он заметил, что геолокация Ильи «упала», внутри что-то неприятно сжалось. Он набрал напарника раз двадцать. Тишина. Ревность к Лере, милой соседке с розовыми волосами, отошла на второй план, сменившись ледяной тревогой. Невер не был человеком импульсивным, но когда он вышел из штаба и сел в машину, то понял, что едет к дому Ильи на красный свет. Дождь кончился, но ветер был пронизывающим. Невер нажал на звонок. Тишина. Нажал ещё раз, прислушиваясь. И тут он услышал это — жалобный, отчаянный скребущий звук, почти плач, доносившийся из-за двери. Он не стал ждать. Взлом замков для агента Эпсилона — дело пары секунд. В квартире стоял запах сырости и лекарств. В темноте коридора горел только ночник на кухне. Снежок тут же кинулся к ногам Невера, а потом обратно в комнату, словно показывая дорогу. Невер замер на пороге комнаты. Илья сидел на полу, прислонившись спиной к батарее. Он был в серой кофте, но лицо... лицо было белее мела, лишь на скулах горел нездоровый лихорадочный румянец. Глаза, которые должны были быть темно-карими, в этом жутком полумраке казались абсолютно черными — бездонными. Он смотрел в одну точку и что-то шептал, борясь с очередной галлюцинацией. — ...отстань, меня здесь нет... Невер не придет, я отключил... — Илья. — Голос Невера прозвучал твердо, но в нем сквозила такая боль, которую сам Невер в себе не подозревал. Илья вздрогнул всем телом. Он повернул голову, и Невер увидел, как в этих черных глазах медленно проступает осознание. Сначала страх, потом неверие, а потом — такая тоска и облегчение, что у Невера перехватило дыхание. — Невер? — голос Ильи был чужим, севшим до шепота. — Ты... ты ненастоящий. Ты глюк. Я знаю. Уходи. Невер медленно, как к раненому зверю, приблизился. Он опустился на корточки напротив. Осторожно, стараясь не напугать, поднес свою ладонь к щеке Ильи. Кожа горела. — Я настоящий, — сказал Невер спокойно, глядя прямо в эти мечущиеся глаза. — Чувствуешь? Глюки не пахнут потом и дождем, Илья. Глюки не приезжают, когда ты отключаешь геолокацию и пытаешься сдохнуть у батареи, как нашкодивший кот. Илья шумно выдохнул. Его рука накрыла ладонь Невера, пальцы ледяные, дрожащие. Он прижался щекой к этой шершавой, теплой руке, вдыхая знакомый запах — порох, кофе и что-то родное. — Прости, — выдохнул Илья, и в голосе прорезалась та детская, беззащитная нотка, которую Невер так отчаянно любил и которая так бесила его, когда предназначалась Лере. — Я думал... я справлюсь сам. Я хотел доказать. — Что ты хотел доказать? — голос Невера стал жестче, но руки оставались мягкими. Он уже нащупал пульс — нитевидный, частый. — Что можешь геройствовать, пока галлюцинации не съедят тебя заживо? Или что тебе не нужна помощь? — Что я не обуза, — выдохнул Илья, и в этот момент его тело пронзил очередной озноб. Он судорожно вцепился в плечо Невера. — Дурак, — выдохнул Невер, но в этом слове не было злости. Он легко, словно Илья ничего не весил, поднял его с пола. — Ты не обуза. Ты мой напарник. Он уложил Илью на кровать, укрыл вторым одеялом. Илья попытался что-то сказать, но Невер приложил палец к его губам. — Молчи. Сейчас я вызову медиков, но сначала... — он подошел к ванной, намочил полотенце ледяной водой и вернулся, аккуратно вытирая лицо Ильи, шею, сбивая жар. Илья смотрел на него затухающим взглядом, но в нем больше не было страха. Галлюцинации отступили. В комнате остались только они двое, мокрый снежок, устроившийся в изголовье, и тишина. — Я ревную, — вдруг сказал Невер, убирая мокрые волосы со лба Ильи. Голос его был глухим, словно он выталкивал слова через силу. — К этой твоей Лере. К её брату, к соседям, к которым ты добр. Я ревную, потому что ты мой напарник, Илья. И когда ты выкидываешь такие номера, я чувствую, что сдаю экзамен на вшивость. Илья, даже в бреду, даже с температурой под сорок, слабо улыбнулся. Его глаза, кажется, начали светлеть, возвращаясь к привычному карому оттенку. — Невер... — Спи, Илья — Не говори Алисе, а то она убьет меня за отключенную геолокацию. — Слишком поздно. Я уже написал ей, что мы оба болеем и выйдем через три дня. Она приказала лечить тебя антибиотиками и внушением, чтобы больше не дурил. Невер сел на край кровати, взял со стола телефон и быстро набрал сообщение Лере: «Илья заболел. Я с ним. Навещать не надо, заразно». Ответ пришел через минуту: «Поняла. Передайте, пусть выздоравливает. Я Петю предупрежу, чтобы не шумел». Невер выключил звук и отложил телефон. Илья уже провалился в тяжелый, но спокойный сон, без бреда. Его рука безвольно лежала поверх одеяла, и Невер осторожно взял её, переплетая пальцы. Снежок, убедившись, что хозяин в безопасности, довольно заурчал, закрывая свои разноцветные глаза. Невер сидел так всю ночь, не смыкая глаз, слушая тяжелое дыхание Ильи и считая секунды до приезда врача. За окном начинало светать, и в этом сером рассвете, глядя на бледное, но спокойное лицо напарника, Невер наконец позволил себе выдохнуть. Илья был дома. И он был жив. Остальное — разговоры о ревности, о глупых заданиях в одиночку и о том, кто кому должен признаться в чувствах — подождет