Заблудшие души

— Так что ты будешь делать, Поттер? — Смерть склонилась к нему. Её костлявые пальцы коснулись лезвия его косы, и металл покрылся инеем. — Исправишь свою ошибку или окончательно признаешь свою никчемность? Гарри до боли сжал древко. В его голове уже зрел третий вариант — самый интересный. Предать Госпожу. Сделать всё наперекор её воле. Соединить душу Волан-де-Морта с осколком, наплевав на возможное наказание» Показать, что он не марионетка, которая будет плясать под дутку. Показать что он способный сам выбирать свою тропу. ​Но идти на Смерть в лоб — значило проиграть, не успев замахнуться. Ему нужна была ложь. Идеальная, безупречная ложь, в которую он должен был поверить сам, чтобы в его взгляде не дрогнула ни одна искра сомнения. ​Мальчик медленно опустился на одно колено, низко склонив голову. ​— Извините, Госпожа. Такое больше не повторится, — его голос звучал ровно, почти безжизненно. — Я осознал свою ошибку. И я готов её исправить. ​Гарри не поднимал глаз, разглядывая серую пустоту под ногами. Он кожей чувствовал, как Смерть изучает его. Послышался тихий, сухой хмык — звук, от которого по спине пробежал ледяной сквозняк. Ему не верили. По крайней мере, не до конца. ​— И что же ты предпримешь? — презрительный голос раздался прямо над его макушкой. — Как именно ты собираешься исправлять свои промахи? ​Поттер открыл рот, но тут же захлопнул его с сухим щелчком. Горло пересохло. Он понятия не имел, как воссоединять разорванные души. Он даже не знал, где именно искать эти два куска в бесконечном лабиринте иллюзий. Но права на ошибку не было. Смерть уже теряла терпение: воздух вокруг становился плотным, как свинец, выдавливая кислород из легких, а затылок жгло от её невидимого, тяжелого взгляда.​— Я… — наконец выдавил он, борясь с желанием закашляться. — Мне нужно вернуться в ту иллюзию. Чтобы найти сам источник. Найти ядро этого кошмара. ​— А дальше? — Тьма вокруг него сгустилась, ожидая ответа. ​— Дальше… — Поттер на мгновение замолчал, лихорадочно соображая. Импровизация была его единственным оружием. — Дальше я изолирую крестраж. Спрячу его так, чтобы Том никогда не смог его коснуться. Или… или я уничтожу этот осколок навсегда, если это будет возможно. ​Он произнес это с такой фальшивой решимостью, что сам на секунду испугался собственной убедительности. Теперь оставалось только одно — ждать, поверит ли Ей эта ложь. ​Смерть молчала. Эта тишина была самой тяжёлой и удушливой из всех, что Гарри когда-либо знал. Молчание самой Госпожи не сулило ничего, кроме беды. Поняла ли Она его замысел? Взвешивает ли прямо сейчас тяжесть его наказания? Поттер заставил себя не поддаваться страху, хотя его плечи окаменели, а челюсти сжались до глухого скрежета зубов. Внезапно ледяной взгляд, сверливший затылок, исчез. ​— Хорошо. Иди и исправь свою ошибку, — наконец произнесла Смерть, и костлявые пальцы соскользнули с лезвия её косы. — Встань. ​Гарри медленно поднялся с колена. Он до последнего держал голову опущенной, чувствуя, как пространство вокруг промерзает до самого основания — последнее, недвусмысленное предупреждение. Когда он наконец поднял взгляд, два ядовито-зелёных огня в глубине капюшона вспыхнули ярче. ​— Исправь это немедленно. Я не потерплю подобного впредь.И это касается всей твоей работы, а не только этого куска души, — голос Смерти вибрировал, пробирая до костного мозга, заставляя внутренности сжиматься от безотчётной тревоги. — Запомни: они делают тебя слабее. Ты должен избавиться от них, если хочешь справляться. Свободен. ​Гарри открыл рот. У него в голове роились десятки вопросов. Кто такие «они»? Он хотел спросить о способах упокоения, о самом Реддле, но пространство вокруг него вдруг потеряло устойчивость. Мир мазнул по глазам серым, словно кто-то с силой раскрутил карусель, на которой сидел Поттер. Всё потекло, плавясь сверху вниз, и сквозь туман начали проступать знакомые каменные стены Хогвартса. ​Силуэт Смерти таял последним, медленно растворяясь в воздухе, как горький дым. ​— Fui quod es, eris quod sum, — это были последние слова, сорвавшиеся с невидимых губ, прежде чем Госпожа исчезла окончательно. ​— Что?.. Что это значит? — спросил Гарри у пустоты.Этот язык был ему чужд, и смысл фразы ускользал, оставляя лишь тревожный холодок в груди. ​Он совершенно не понимал последних слов Смерти. Сначала это загадочное требование «избавиться от них», теперь — странная фраза на мёртвом языке. Но, несмотря на замешательство, внутри него расцветал дикий, почти запретный триумф. ​Он сделал это. Он обманул саму Смерть. Пусть эта ложь всплывёт позже, пусть Госпожа узнает о его предательстве в тот момент, когда он соединит части души Реддла — сейчас это не имело значения. Ощущение того, что он, простой мальчишка с косой, смог переиграть древнюю сущность и выйти из этой схватки без единой царапины, было самым пьянящим чувством в его жизни. ​Гарри резко тряхнул головой, прогоняя навязчивое эхо фраз. Сейчас было не время упиваться триумфом над Госпожой — цена этой победы могла оказаться слишком высокой, если он не покончит с этим здесь и сейчас. Его задача была предельно ясна: найти ядро, тот самый гноящийся нарыв в центре иллюзии, который удерживал их в этой петле. ​Он двинулся по коридору, почти переходя на бег. Мимо мелькали всё те же неподвижные доспехи и пустые рамы портретов, но теперь воздух казался густым и липким, словно коридор превратился в пищевод огромного зверя. Наконец пространство впереди дрогнуло, и Гарри вырвался в «эпицентр». Том Реддл всё так же стоял, прижатый к стене, но это больше не был Хогвартс. Гладкий камень сменился облезлыми, пахнущими сыростью обоями приюта Вула. Над мальчиком возвышалась женщина лет тридцати — миссис Коул. Её лицо казалось застывшей маской из серого бетона, а в глазах полыхала такая неприкрытая, фанатичная ненависть, что Гарри почувствовал её кожей, как жар от печи.​Справа от неё застыл священник. Его длинная каштановая борода, спутанная и тусклая, спускалась почти до пояса, контрастируя с угольно-чёрным подрясником. На голове плотно сидела скуфья, придавая его облику мрачную строгость. В одной руке он до белизны в костяшках сжимал молитвенник, а во второй — массивный золотой крест, который он выставил перед собой, словно щит от заразы. ​Слева стоял врач — фигура, лишённая лица и индивидуальности. Белый халат слепил глаза своей стерильностью, медицинская маска скрывала рот, оставляя лишь холодные, пустые глаза. В его руке подрагивал шприц, наполненный мутной, желтоватой жидкостью. ​— Чего вы ждёте?! — взвизгнула миссис Коул, и её голос полоснул по ушам, как ржавый нож. — Выжигайте из него эту скверну! Или заприте в четырёх стенах, пока он не отравил нас всех! ​— Н-не надо... пожалуйста... — Голос Реддла был почти неслышным, надтреснутым и абсолютно беспомощным. ​— А тебя не спрашивали, выродок!Я с самого начала знала, что тебя нужно вышвырнуть отсюда, так вс... — ​Мир вокруг Гарри внезапно вывернулся наизнанку. Звук захлебнулся, картинка поплыла, как расплавленный воск. Стены приюта в один миг перетекли в холодный гранит Хогвартса. Лицо миссис Коул вытянулось, становясь острым лицом Абраксаса Малфоя, а фигуры священника и врача «схлопнулись» в Ориона Блэка и третьего слизеринца, чье лицо Гарри не мог связать с кем-то из знакомых. ​— ...ем было бы лучше! — закончил фразу уже голос Малфоя, но в его интонациях всё еще слышалось эхо визга надзирательницы. ​— Еще пара таких скачков, и меня точно стошнит, — пробормотал Гарри, хватаясь за стену, которая на ощупь была то ледяным камнем, то липкими обоями. ​— Почему мы должны каждый раз вытаскивать тебя из туалета, чтобы просто позвать на занятия? — ворчал Орион Блэк, брезгливо кривя губы. ​— Если бы директор Диппет не просил, никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы тебя найти, Том, — подхватил каштановолосый парень, чей голос теперь странно вибрировал, накладываясь на эхо мужского баса священника из приюта. ​— Ты позоришь дом Слизерина, — Малфой сплюнул прямо под ноги Реддлу. — Каждый раз, когда кажется, что дно уже пробито, ты умудряешься упасть ещё ниже. ​Гарри стоял в паре шагов, сжимая кулаки. Эта беспомощность бесила его больше всего. Он пытался схватить Малфоя за плечо, но пальцы лишь рассекали холодный воздух, проходя сквозь фигуру блондина, словно тот был сделан из дыма. Они не видели его, не слышали и не чувствовали его присутствия. ​— А что, если попробовать косой? — прошептал Гарри. Тяжелое древко привычно легло в ладони. — Извини, Абраксас. Ничего личного, просто я органически не перевариваю блондинов с твоей фамилией. ​Гарри резко развернулся и с силой замахнулся косой, надеясь разрубить этот морок. Лезвие со свистом рассекло пространство, пройдя прямо сквозь грудь Малфоя, но тот даже не моргнул. Сталь Жнеца скользила сквозь призраков, не оставляя ни следа, ни раны. Гарри ударил ещё раз, и ещё — с тем же успехом. ​— А жаль... — разочарованно выдохнул он, опуская оружие. В глубине души ему чертовски хотелось увидеть, как высокомерная физиономия Малфоя хотя бы раз исказится от настоящего страха. ​— Как вообще можно столько плакать? — внезапно раздался звонкий, девичий голос Оливии Хорнби. ​Гарри вздрогнул. Он так ушел в свои мысли, что пропустил момент очередной судороги реальности. Стены Хогвартса пошли рябью, и вместо слизеринцев перед Реддлом снова замаячили три когтевранки. ​— Все только и видят твои вечные сопли, Плакса Реддл! — выкрикнула подружка Оливии, тыча пальцем в зарёванное лицо Тома. ​— Как ты см... — Оливия не успела договорить. Её фигура начала плавиться, вытягиваться, и на глазах у Гарри она буквально «втекла» в очертания Ориона Блэка. ​— ...ог попасть на Слизерин? Тебе самое место в Пуффендуе! — закончил Блэк, но его губы шевелились в такт голосу Оливии, создавая жуткий резонанс. Два голоса — мужской и женский — слились в один уродливый аккорд. ​Гарри схватился за голову. Пространство вокруг пульсировало, звуки двоились, а картинка Хогвартса перемешивалась с гнилыми углами приюта. ​— Ох, нет-нет... я так точно сойду с ума раньше него, — проворчал Поттер, пятясь назад. ​Поттер обвел взглядом бесконечный коридор. Если актеры этого цирка были для него бесплотными тенями, то, возможно, стоило ударить по самой «сцене»? Гарри криво ухмыльнулся, перехватил косу поудобнее и, вложив в замах всю накопившуюся ярость, обрушил лезвие на каменную стену. ​Металл вошел в кладку с тяжелым, глухим стоном. Реальность на мгновение пошла рябью, словно отражение в потревоженной воде, но спустя секунду всё вернулось в норму. Только стена под косой будто обиженно завибрировала. ​— Черт... будь здесь Северус, он бы точно нашел десяток эпитетов для моей глупости, — пробормотал Гарри, с трудом вытягивая застрявшее лезвие. — И что самое паршивое — он был бы чертовски прав. ​Высвободив инструмент, Гарри тяжело выдохнул. Он зашел в тупик. Это было похоже на прогулку по минному полю, где он отчаянно надеялся подорваться хоть на чем-то, лишь бы разорвать этот цикл.Его взгляд снова упал на Реддла, которого плотным кольцом сжимали призрачные слизеринцы, а затем переместился на острое лезвие косы. ​— Точно... Реддл и есть разгадка, — прошептал Гарри, и в его глазах блеснула опасная догадка. — Но не буду же я его косой рубить? Верно? ​Он задумчиво покрутил инструмент в руках. С одной стороны, это был отличный шанс разом покончить с иллюзией (и, конечно, личная неприязнь к будущему Темному Лорду тут была совершенно ни при чем. Почти). ​— Ну, Мерлин в помощь, — выдохнул он. ​Гарри резко замахнулся, намереваясь обрушить удар прямо на макушку Тома. Но не успело лезвие преодолеть и половины пути, как коса буквально вырвалась из его ладоней. С оглушительным звоном она вонзилась в плиты пола прямо у ног Гарри. Рывок был таким внезапным и сильным, что в правом плече что-то болезненно щелкнуло, отозвавшись резкой вспышкой боли. ​— Это ещё что за фокусы?! — прошипел Поттер, хватаясь за ушибленное плечо.Он вцепился в деревянное древко, пытаясь вырвать инструмент из пола. — Эй! Перестань! Слышишь? Не буду я больше так делать! ​Мальчик тянул косу изо всех сил, упершись пятками в плитку, но сталь словно пустила корни в саму реальность Хогвартса. Инструмент явно бунтовал, отказываясь подчиняться безумному порыву своего хозяина. Лишь когда Гарри мысленно поклялся, что больше не станет пытаться вскрыть череп Реддлу, коса вдруг поддалась. Она вылетела из пола так легко, что Гарри не удержал равновесия и с позорным грохотом шлёпнулся на пятую точку. ​— Прекрасно... просто замечательно, — проворчал он, потирая ушибленный копчик и глядя на косу, которая теперь невинно поблёскивала в его руках. — Даже собственное оружие читает мне нотации. Гарри поднялся с пола, ворча и отряхивая запыленную мантию. Он бросил косой взгляд на инструмент, который предал его уже дважды за последние пять минут, и тяжело вздохнул. Ощущение было тошнотворно знакомым: цель ясна, а как её достичь — думай сам. Точно так же он чувствовал себя во время охоты за крестражами. Разница была лишь в том, что тогда рядом была Гермиона, чья логика заменяла им обоим компас. ​«Была бы ты здесь, Герми... мы бы уже давно выбрались из этой дыры», — пронеслось в голове. Гарри с силой взъерошил и без того лохматые волосы, прогоняя приступ тоски по друзьям. Сейчас было не время для меланхолии. ​— Я уже перепробовал всё! Что мне еще сделать? — вслух пожаловался он пустоте. — С бубном сплясать? Или Аваду в них швырнуть?.. Стоп. Магия! ​Гарри замер, пораженный собственной недогадливостью. Он пытался воздействовать на этот мир физически, забыв, кто он такой. Если коса — это проводник, то пришло время заставить её работать. ​Ему не нужно было долго концентрироваться. Он закрыл глаза, вызывая из глубины груди тот самый поток — холодный, мощный, потусторонний. Его ладони обдало едва заметным изумрудным свечением, которое змеями поползло по древку косы. Когда Гарри открыл глаза, они светились изнутри насыщенным, почти неестественным зеленым пламенем, отражая магию самой Смерти. ​— И так, у нас есть вариант: ударить Малфоя или снова стену. Что скажешь? — обратился он к инструменту, но замолчал на полуслове. ​Что-то изменилось. Мир вокруг перестал быть просто набором декораций. Фигура Реддла теперь пульсировала, притягивая взгляд Гарри, словно мощный магнит. Послышался зов — не голос, а скорее вибрация в самых костях, манящая подойти ближе. ​Гарри сделал шаг, другой, пока не оказался вплотную к дрожащему Тому. И тогда он увидел то, что было скрыто за пеленой иллюзии. ​В самой груди подростка, там, где должно было биться сердце, тлел угольно-черный сгусток. Это был осколок души — крестраж, ядро этого кошмара. От него, словно сосуды, отходили пять тонких, едва различимых нитей. Три из них тянулись к слизеринцам за спиной Поттера, подпитывая их призрачное существование. Четвертая уходила вглубь стен Хогвартса, удерживая саму иллюзию. ​А пятая... Пятая нить, самая толстая и извилистая, вела прямо в голову Тома. Там, за зажмуренными веками и спутанными волосами, бился еще один осколок. Гарри узнал этот пульс. Это была основная часть души. Это был сам Волан-де-Морт, запертый в клетке. ​— Тебя твой же крестраж запер? Что, даже ему не понравился твой новый нос? — Гарри коротко хихикнул, глядя в пустоту остекленевших глаз Тома. — Эх, жаль, ты меня не слышишь. Ну да ладно, Реддл, что же мне с тобой делать... ​Мальчик снова зарылся пальцами в шевелюру, окончательно превращая её в воронье гнездо. Эта привычка всегда выдавала его крайнюю степень замешательства. Он прищурился, изучая магическую «клетку». Чтобы достать оттуда Волан-де-Морта и вытащить их обоих из этого липкого кошмара, нужно было найти брешь в этой импровизированной тюрьме. ​— Что же, попытка — не пытка? — прошептал он сам себе и тут же криво усмехнулся. — Хотя в моем случае это может закончиться как раз пыткой. И долгой. ​Нервно сглотнув, Гарри протянул левую руку к голове Тома. Пальцы с легким холодком прошли сквозь кожу и кость призрачного лица, но замерли в паре сантиметров от ядра души. Перед рукой возникла невидимая, но твёрдая, как гранит, преграда.Гарри недовольно хмыкнул и начал осторожно «прощупывать» воздух. На ощупь клетка казалась металлической решеткой — странно и жутко, учитывая, что состояла она из призрачных нитей. ​— Хорошо, а если так... ​Он переключил внимание на саму нить, связывающую крестраж с оригиналом. Но стоило подушечке пальца коснуться черного волокна, как по руке прошел разряд, а кожу обожгло яростной вибрацией. Нить сопротивлялась, защищая связь с такой силой, будто была живым нервом. Гарри резко отдернул руку, тряся обожженными пальцами. ​— Ладно-ладно, я понял. Напролом не выйдет. ​Он вернулся к самой клетке. Присмотревшись, Поттер заметил, что плетение не идеально — между «прутьями» были крошечные зазоры. Если удастся просунуть туда палец, можно попробовать разжать стенки изнутри. Гарри аккуратно надавил на одну из секций. В ответ его снова обдало жаром, а воздух вокруг зашипел, сопротивляясь вторжению. ​— Зараза, да перестань ты!— прорычал Поттер, чувствуя, как упрямство берёт верх над осторожностью. ​Он не собирался сдаваться. Закрыв глаза, он вызвал поток магии, направляя его в кисть. По коже поползли изумрудные ветвистые линии, пульсируя в такт его сердцу. Как только магическое сияние окутало пальцы, сопротивление клетки начало поддаваться. ​И в ту же секунду, как его магия соприкоснулась с ядром, тишину разорвал яростный вопль: — Да как выбраться из этого мордредового тела?! — Голос Волан-де-Морта прозвучал так отчётливо, словно Лорд кричал ему прямо в ухо. ​Гарри вздрогнул: он не сломал клетку, но пробил канал связи. ​— Это явно не то, на что я надеялся, но уже прогресс, — выдохнул Гарри, стараясь игнорировать жжение в пальцах. — Эй, змея без хвоста, ты меня слышишь? ​— Ты как меня назвал?! — взревел Волан-де-Морт. Его голос в голове Гарри был похож на шипение раскаленного железа. — Ты хочешь, чтобы я вырвал твой поганый язык? А ну покажись, паршивец! ​— О... я вижу, кто-то ослеп от собственной важности. Я стою прямо перед тобой, — фыркнул Гарри, невольно улыбаясь. ​— Ты шутки шутить вздумал? — прошипел Лорд, и в его голосе прорезались нотки настоящей ярости. — Я сказал: покажись! ​Гарри осёкся. Значит, даже с пробитым каналом связи Волан-де-Морт оставался слеп. Он был замурован в собственном сознании, отрезанный от внешнего мира стенами иллюзии. ​— Это влияние крестража, — тон Гарри стал серьёзнее. — Меня здесь никто не видит и не слышит. Кроме тебя, и то лишь потому, что я буквально влез тебе под череп.Чем-то напоминает пятый курс, помнишь? Только теперь я — твой кошмар в голове. ​— Если ты смог связаться со мной, значит, ты знаешь, как выбраться отсюда, — оборвал его Лорд, проигнорировав колкость. В его голосе сквозило ледяное нетерпение. ​— Нет, не знаю. Я вообще случайно нащупал эту лазейку в твоей защи... ​Гарри не успел договорить. По его венам, словно расплавленный свинец, ударила чужая ярость. Связь была слишком тесной: гнев Волан-де-Морта вспыхнул так ярко, что Поттер невольно дёрнул плечом, пытаясь стряхнуть это липкое ощущение. ​— Какая тогда от тебя польза?! — сорвался на крик Лорд. — Толку от тебя ноль, как и всегда! ​Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри закипает ответное раздражение. Сегодня был день «отчитай Поттера». Сначала Смерть со своими лекциями, потом коса, решившая взбунтоваться, а теперь ещё и этот безносый капризный дух. И это при том, что Гарри собирался рискнуть всем — пойти наперекор Хозяйке. ​— Знаешь что?Посиди в тишине, — бросил Гарри и резким усилием воли оборвал контакт. ​Крики Реддла мгновенно стихли. Поттер повёл плечами, восстанавливая дыхание. Картинка вокруг снова дрогнула, сменяя Хогвартс на облезлые стены приюта. Почему эти декорации постоянно менялись? Слизеринцы, надзиратели... и эти девчонки из Когтеврана. Что-то связывало их всех в одну цепь унижений. ​Гарри снова напитал кисть изумрудным светом и осторожно просунул пальцы между вибрирующими прутьями решётки. ​— Кажется, я начинаю понимать... — прошептал он, снова подключаясь к сознанию Лорда. ​— Ты как смеешь обрывать связь, когда я с тобой говорю?! — мгновенно взвился Волан-де-Морт. ​— Потише, я думаю. Весь этот цирк — это наказание. Странно, что твой собственный крестраж обернулся против тебя... ​— Я и без тебя знаю, что это наказание! — перебил Лорд. — Если это всё, что ты можешь сказать, то ты бесполезен. ​— Тц.Тише, Том, — Гарри прищурился, глядя на то, как пятая нить пульсирует. — Кажется, тебе нужно вынести из этого какой-то урок. И пока ты этого не сделаешь, клетка не откроется. ​— Ты что, издеваешься надо мной?! — прошипел Волан-де-Морт, и в его голосе послышался скрежет зубов. — Что я должен понять из этого цирка? Что эта жалкая плоть не способна за себя постоять? ​— Понятия не имею, это же твой крестраж, — хмыкнул Гарри. — Попробуй догадаться, чего хочет от тебя твоя собственная душа. А я посмотрю. ​— А ну стой, парши... — взревел Лорд, но Гарри оборвал связь прежде, чем проклятия успели оформиться в слова. ​Реальность Хогвартса снова пошла рябью. Слизеринцы исчезли, и за спиной Поттера возникли три когтевранки. Гарри обернулся, внимательно вглядываясь в сцену. Его внимание привлекли очки с толстыми линзами, которые одна из девочек брезгливо держала двумя пальцами. Эти очки казались мучительно знакомыми. ​— Ну и уродство, а не оправа, — протянула когтевранка. — Даже у Миртл очки выглядят приличнее. ​— О нет, у Миртл точно такие же! — прыснула её подруга. — Она и Реддл — два сапога пара. Две ходячие катастрофы. ​Гарри будто током прошибло. Миртл? Почему имя Плаксы Миртл и образ Оливии Хорнби всплыли здесь, в личном аду Тома Реддла? Они не были друзьями, они вообще не должны были пересекаться в одном воспоминании. Как призрак из женского туалета связан с будущим Темным Лордом? ​— Мне совсем не нравится, как это закручивается, — пробормотал Поттер. — Достать Философский камень было проще, чем выковырять эту змею из его же собственного кошмара. ​Гарри лихорадочно соображал. Всё, что он знал о Миртл: вечные слезы, обиды на Хорнби, подглядывание в ванной старост... и смерть. Смерть от желтых глаз в туалете. — Желтые глаза... голос в стенах... — Гарри замер, и его лицо исказилось. — Реддл, я готов сам тебя придушить. ​Он снова напитал кисть изумрудной магией и рывком вошел в контакт с сознанием Лорда. ​— Помнишь, чем связана Миртл с тобой? ​— Ты кем себя возомнил? — выплюнул Волан-де-Морт. — Думаешь, можешь допрашивать меня? Кто еще за Миртл? ​— Девочка, которая умерла в туалете, у входа в Тайную комнату! — крикнул Гарри прямо в его заносчивое сознание. — Она помнит только желтые глаза. ​— А-а, ты про эту грязнокровку, — голос Лорда мгновенно стал скучающим и холодным. — Она подвернулась под руку, когда я впервые выпустил Василиска. Стала отличным ресурсом для создания первого крестража. ​Пазл в голове Гарри сошелся с оглушительным щелчком. Весь этот мираж, все эти унижения — это была искаженная проекция жизни Миртл, которую Том украл. Крестраж, созданный на её смерти, теперь заставлял своего создателя проживать её боль. Оливия Хорнби, насмешки, чувство никчемности — Реддл захлебывался в тех самых слезах, которые когда-то проливала его жертва. ​Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает тяжелая, горькая жалость к Миртл. Жить изгоем, умереть в одиночестве из-за амбиций одного садиста и навечно остаться призраком в школьном туалете... Это было запредельно несправедливо. ​— Какое странное чувство... Жалость? — голос Волан-де-Морта внезапно дрогнул от отвращения. — Паршивец, перестань это делать! ​— Я... я думаю, твоё наказание напрямую связано с ней, — тихо произнес Гарри. — С девочкой, которую ты убил и чью жизнь ты превратил в батарейку для своего бессмертия. Теперь ты — это она. И пока ты не признаешь это, ты не выйдешь.