Заблудшие души

— Авада Кедавра! — прокричал Волан-де-Морт,  направляя палочку на Избранного. Зелёная вспышка на мгновение выжгла сетчатку глаз всем присутствующим. Гулкий, торжествующий крик Волан-де-Морта оборвался так же резко, как и жизнь Гарри Поттера. Мальчик упал назад, словно тряпичная кукла, и его очки отлетели в сторону, сверкнув в свете костров. ​Но триумф длился лишь секунду. ​Пожиратели Смерти, затаив дыхание, увидели невозможное: изумрудный луч, коснувшись груди Поттера, не растворился. Он со свистом отпрянул назад и ударил точно в сердце своего создателя. ​Волан-де-Морт даже не успел вскрикнуть. Его глаза расширились в последнем, запредельном удивлении, тело выгнулось дугой и рухнуло на пожухлую траву. Бузинная палочка выпала из его безжизненных пальцев, откатившись в грязь. ​На поляне воцарилась тишина, такая абсолютная, что было слышно, как трещит уголь в затухающем костре. — Мой Лорд! — истошный, безумный крик Беллатрисы Лестрейндж разорвал безмолвие.​Она бросилась к телу Волан-де-Морта, спотыкаясь и падая на колени. Её лицо, обычно искажённое жестокой ухмылкой, теперь превратилось в маску первобытного отчаяния. Она трясла его за плечи, звала, её голос срывался на хриплый вой, но Тёмный Лорд оставался неподвижен. ​Остальные Пожиратели замерли в нерешительности. Антонин Долохов попятился к лесу, нащупывая палочку. Яксли озирался, ожидая, что из теней сейчас вырвется армия мракоборцев. ​Люциус Малфой стоял поодаль, его лицо было мертвенно-бледным. Медленным, почти механическим движением он задрал рукав мантии. На его левом предплечье Чёрная Метка начала стремительно меняться. Угольно-чёрные чернила, которые раньше жгли кожу, теперь бледнели, превращаясь в тускло-серый, едва различимый шрам — такой же, какой был у него три года назад, до возрождения Лорда на кладбище. ​— Он не мертв... — прошептал Люциус. Его голос, усиленный тишиной, прозвучал зловещим приговором. — Он... он просто ушёл. Снова.​Слова Малфоя эхом пронеслись по рядам Пожирателей. Если Метка не исчезла совсем, значит, душа их господина всё ещё где-то существует. Но на этой поляне, под холодным небом, они остались одни. Без лидера, без плана, лицом к лицу с мёртвым мальчиком, который забрал их Лорда с собой в небытие. Беллатриса вцепилась в мантию Волан-де-Морта так, словно могла передать ему собственную жизненную силу. Её лицо, исхудавшее и яростное, было обращено к Люциусу. — Если он жив, мы не имеем права стоять здесь как истуканы! — пронзительный крик Беллатрисы заставил ближайших Пожирателей вздрогнуть. — Ты слышишь меня, Малфой? Твоя Метка побледнела, потому что ты слабак, а не потому, что он ушёл! ​Люциус Малфой не сводил глаз с безжизненного лица Лорда. В его голове лихорадочно крутились шестерёнки. С одной стороны — ужас перед возможным гневом воскресшего Хозяина, с другой — желание оказаться как можно дальше от этого проклятого леса.— Мы не можем атаковать замок без него, — голос Люциуса дрожал, но он старался придать ему властности. — Нам нужно перегруппироваться. Если мы перенесём Милорда в поместье, мы сможем обеспечить ему покой и защиту. Мы докажем свою преданность делом, а не криками на поляне! ​Позади них начался хаос. Пожиратели «низшего круга» — те, кто примкнул к Лорду ради наживы или из страха — почуяли слабость вожаков. Звуки аппарации начали хлопать один за другим, словно выстрелы. Костры забрасывали землёй, факелы гасли. Корбан Яксли стоял, сжимая палочку, и дико озирался, понимая, что их армия тает на глазах. ​В этой суматохе только Нарцисса Малфой оставалась пугающе спокойной. Пока остальные спорили над телом господина, она медленно, почти торжественно подошла к Гарри Поттеру. Её длинная чёрная мантия шуршала по траве. Нарцисса опустилась на колени рядом с мальчиком. Она видела его лицо — безмятежное, словно он просто уснул после долгой прогулки.​Она коснулась его шеи тонкими, холодными пальцами. Пульса не было. Ни малейшего толчка жизни. Мальчик, который был единственной надеждой мира, лежал мёртвым. — Драко... — едва слышно выдохнула она. В её сердце боролись два чувства: ужас от того, что защитник школы пал, и безумная надежда, что в этом взаимном убийстве её сын найдёт спасение от рабства. ​— Ты что там делаешь, Цисса?! — визг Беллатрисы ударил в спину, заставив Нарциссу вздрогнуть. — Оставь эту падаль! Он получил то, что заслужил! ​Нарцисса медленно поднялась, поправляя волосы. Она не смотрела на сестру. Её взгляд был направлен в сторону Хогвартса, где в тумане скрывался её единственный сын. — Я проверяла, мёртв ли он окончательно, Белла, — голос Нарциссы был ровным и холодным, как лёд. — Чтобы он не убил нас из-за спины, когда мы будем уходить. Нарцисса Малфой в последний раз взглянула на Гарри.В глубине души её аристократическое воспитание протестовало против того, чтобы бросить тело ребёнка в грязи, словно дохлого зверя, но страх за собственную семью перевешивал всё остальное. ​— А давайте заберём мальчишку! — внезапно выкрикнула Беллатриса. Её глаза лихорадочно блестели, а на губах играла безумная, торжествующая ухмылка. — Мы швырнём его труп к ногам Макгонагалл! Покажем этим предателям крови, что их «Избранный» — всего лишь кусок остывающего мяса! ​— У нас нет времени на твои театральные жесты, Белла! — огрызнулся Люциус. Его терпение лопнуло. Он видел, как лес вокруг них оживает, чувствовал, как магия этого места становится враждебной. — Нам нужно доставить Милорда в безопасное место, пока министерские ищейки не прочухали, что здесь произошло. ​Малфой стремительно подошёл к Хагриду, который всё ещё висел на дереве, пуская слюну в глубоком беспамятстве. — Обливиэйт! — выкрикнул Люциус. Луч заклинания ударил великана в лоб, стирая последние часы из его памяти.— Диффиндо! ​Путы лопнули, и тяжёлое тело Хагрида мешком рухнуло на мох. Люциус даже не посмотрел, дышит ли он. Блондин вернулся к телу Волан-де-Морта и крепко вцепился в его холодное плечо. — Пора. Нарцисса, за мной! ​С резким хлопком, похожим на выстрел, Люциус исчез вместе с телом Тёмного Лорда. Следом за ним, не желая оставаться в лесу ни секундой дольше, начали аппарировать остальные члены «ближнего круга». Антонин Долохов и Корбан Яксли исчезли с лицами, полными угрюмой решимости. Макнейр последовал за ними. ​Беллатриса, издав гортанный торжествующий звук, рванулась к Гарри. Она схватила его за воротник куртки, словно охотничий трофей, и с диким хохотом растворилась в воздухе. Нарцисса осталась одна. Она бросила последний, полный боли взгляд в сторону Хогвартса, молясь, чтобы Драко был достаточно умён, чтобы не высовываться. Секунда — и поляна опустела. ​Тишина, воцарившаяся на месте бойни, была тяжёлой. Никто из убегавших не заметил главного.​Бузинная палочка, оставленная в грязи, начала мелко вибрировать. По её древку поползли паутины трещин, из которых сочился тусклый зелёный свет. Легендарный артефакт, не признавший никого из присутствующих новым хозяином, начал рассыпаться в прах, смешиваясь с землей Запретного леса. ​А в нескольких метрах от места падения Лорда из тени кустов выползла Нагайна. Огромная змея выглядела потерянной. Она чувствовала, что связь с хозяином истончилась до предела, превратившись в едва слышный стон в её голове. Она не знала, куда ползти и кого кусать.

***

Нарцисса вошла в малую гостиную последней. Стены, украшенные портретами предков, которые обычно смотрели на гостей свысока, теперь казались сжимающимися. Воздух застыл, пропитанный запахом гари и сырой земли, принесенной на мантиях из леса. ​Картина в зале напоминала дурной сон. ​На одном из шелковых диванов, выглядя костлявым и пугающе серым, лежало тело Волан-де-Морта.Беллатриса склонилась над ним, её пальцы  впивались в холодное запястье Лорда. Она шептала какие-то заклинания, её губы дрожали, а в глазах металось безумие. ​На противоположном диване царила иная атмосфера — атмосфера загнанных зверей. Долохов сидел на самом краю, его колено нервно дёргалось, выбивая рваный ритм. Годы в Азкабане оставили на нём неизгладимый след: он косился на камин так, словно ожидал, что оттуда вот-вот выскочат дементоры, чтобы забрать его обратно в вечный холод. Рядом с ним Макнейр, штатный палач Министерства, лихорадочно вытирал пот со лба. Его глаза бегали по комнате; он уже прикидывал, успеет ли он вернуться на пост и придумать алиби, прежде чем Кингсли Бруствер начнет перекличку. ​Яксли сидел чуть поодаль, мрачный и одинокий. Фенрир Сивый исчез — оборотень, учуяв слабость вожака, предпочёл скрыться в тенях, и Яксли, лишившись своего напарника, чувствовал себя непривычно уязвимым. ​Люциус Малфой мерил комнату шагами вокруг кофейного столика.Его лицо было бледным, почти прозрачным. Он то и дело касался своей Метки через ткань мантии, словно проверяя, не стала ли она ещё светлее. Он не смотрел на тело Лорда — он смотрел в пустоту, выстраивая в голове планы защиты, линии лжи и пути к отступлению. ​А в стороне, у подножия тяжёлого книжного шкафа, лежало тело Гарри Поттера. Беллатриса швырнула его туда, как ненужную тряпичную куклу. Избранный, Мальчик-Который-Выжил, теперь был просто неподвижной фигурой. О нём словно забыли — живой Гарри Поттер был величайшей угрозой, но мёртвый он не интересовал никого, кроме Нарциссы, чей взгляд то и дело возвращался к нему с немым вопросом. ​— Он не просыпается, Люциус... — голос Беллатрисы сорвался на хриплый вскрик. — Почему он не просыпается?! ​Люциус вздрогнул и остановился, бросив короткий, полный отвращения взгляд на жену и сестру. — Потому что он пал, Белла, — его голос был тихим и ядовитым. — Вопрос лишь в том, насколько глубоко он утащит нас за собой в эту могилу.​— Ты хоть соображаешь, что несешь, Люциус?! — Беллатриса сорвалась с места. Её палочка, зажатая в костлявых пальцах, опасно дернулась в сторону Малфоя. — Милорд вернется! Он всегда возвращается! И я лично напомню ему каждое твое малодушное слово, когда он снова взойдет на трон! ​— Нам нужно думать о том, что делать сейчас, Белла! — Люциус сорвался на крик, и его голос, обычно бархатный и надменный, предательски дал петуха. Он тяжело задышал, глядя на безумную сестру жены. — Тут я согласен с Люциусом, — подал голос Долохов. Его колено продолжало отбивать рваный ритм по ножке дивана, и этот звук действовал всем на нервы. — Нам нужен план. Если нас возьмут здесь, тепленькими, рядом с... этим, — он кивнул на неподвижное тело Лорда, — поцелуй дементора покажется нам милосердием. ​— План? — Макнейр издал короткий, лающий смешок, не сводя глаз с камина. — Какой план? Половина наших испарилась с поляны, не успело остыть тело Поттера! Даже Сивый смылся, поджав хвост, и не вякнул на прощание. Мы остались одни, и вы это знаете. ​— Не смей открывать свой рот на Сивого! — Корбан Яксли резко подался вперед, его лицо покраснело от гнева. — Он увел своих раненых, чтобы они не подохли в том лесу! В отличие от некоторых, оборотни знают, что такое верность стае!​— О, посмотрите на него! Защитник бездомных псов! — выплюнул Макнейр, вскакивая на ноги. — Нашёл кого выгораживать! Этот полузверь первым учуял, что корабль тонет, и... ​— Довольно! — ледяной голос Нарциссы Малфой прорезал общий шум, заставив мужчин замолчать. ​Она стояла у входа, не смотря на  них. Её прямая спина и сцепленные в замок пальцы выдавали колоссальное напряжение, но голос оставался безупречно ровным. ​— Сейчас не время выяснять, чьи нервы сдали первыми, — Нарцисса медленно повернула голову, окинув присутствующих тяжёлым взглядом. — У нас в гостиной два трупа, один из которых — национальный герой, а второй — наш господин, который, судя по всему, не спешит открывать глаза. Если вы продолжите лаяться, как дворовые псы, к утру мы все будем мертвы. Нам нужно решить: мы скрываем произошедшее или пытаемся выдать это за победу? ​— С чего вы вообще взяли, что авроры уже на пороге?— Люциус резко остановился, его трость с набалдашником в виде головы змеи больно ударилась о паркет. Голос разума, продирающийся сквозь пелену паники, зазвучал сухо и расчетливо. — Никто, кроме нас, не знает, что случилось на той поляне. Для министерских крыс Тёмный Лорд всё ещё в зените славы. Они дрожат в своих кабинетах, ожидая удара. Нам нужно... нам нужно решить, как распорядиться этим временем, пока он... — Малфой запнулся, бросив брезгливый взгляд на неподвижное тело на диване, — не придёт в себя. ​— «Сейчас» они не придут, Люциус! — Макнейр истерично хохотнул, и этот звук, похожий на скрежет ржавой пилы, заставил Нарциссу поморщиться. — Но как только они заметят, что над Хогвартсом подозрительно тихо, а «победители» не спешат принимать капитуляцию... Как думаешь, куда они заявятся первым же делом? В твой гостеприимный Мэнор! И что ты им предложишь? Чай и труп их Избранного в углу? ​— Мы можем... — попытался вставить Долохов, облизывая пересохшие губы, но его перебили.​— Мы ничего не можем! — сорвался на крик Макнейр, его глаза бешено вращались. — Вы что, забыли, что было в восемьдесят первом?! Всё повторяется! Те, кто поумнее, уже сжигают мантии и сочиняют сказки про «Империус». Сивый не дурак, он первым почуял, что кормушка закрылась! ​— Закрой рот, Макнейр! — взвизгнула Беллатриса. Она буквально запрыгнула на ноги, её палочка искрила. — Мы должны помочь Милорду! Мы должны найти способ вернуть его сознание в эту оболочку! Мы не имеем права сидеть и ждать, пока вы, трусы, обмочите свои шелковые панталоны! ​— И как ты поможешь куску мяса, Белла? — Яксли лениво, но с явным вызовом откинулся на спинку дивана. — Перед тобой тело, которое не дышит уже минут 15. Единственное, почему мы всё ещё не в бегах — это наши руки. — Он бесцеремонно задрал рукав, демонстрируя бледную, серую татуировку. — Метка выглядит в точности так же, как до того проклятого кладбища. Он не мертв, но он и не здесь. Он снова стал тенью, а тени не ведут в бой армии.​ Тишина, воцарившаяся в гостиной, была осязаемой. Она пахла старой пылью и страхом, который не спрятать за аристократической осанкой. Чёрная Метка на их предплечьях теперь превратилась в клеймо смертника — пропуск на свидание с дементором, от которого в этот раз не откупиться золотом. ​Долохов невидящим взором смотрел на свои руки, уже чувствуя на затылке ледяное дыхание стражей Азкабана. Макнейр лихорадочно перебирал в уме имена чиновников, которых он мог бы подкупить или шантажировать, чтобы сохранить место в Министерстве. Яксли угрюмо просчитывал маршруты к порталам на континент. И лишь Беллатриса продолжала безумно вглядываться в лицо Лорда, ожидая чуда, которое не спешило происходить. ​Первым тишину нарушил Люциус. Его голос был сухим, как пергамент: — Нам нужно... подготовить место. Тело Милорда нельзя оставлять здесь, на виду. ​— Зачем вообще его хранить? — Макнейр вскинулся, его лицо исказила нервная гримаса. — Закопать его поглубже в лесу, и дело с концом! Какой толк от этой пустой оболочки в подвалах? ​— В подвалах?! — взвизгнула Беллатриса, вскакивая. Её палочка полыхнула красными искрами. — Ты смеешь предлагать такое, предатель?! Тело — это сосуд! Мы должны сохранить его в неприкосновенности, пока душа Хозяина не найдет путь назад! ​— И как ты предлагаешь его хранить, Белла? — Долохов подал голос, и в нём слышалась тяжёлая усталость. — Плоть не вечна. Если ты не собираешься наложить на него заклятие вечной заморозки, через неделю здесь будет не на что смотреть. Труп есть труп, если ты не зна... ​Нарцисса не стала дослушивать. Грызня в гостиной вызывала у неё физическую тошноту. Она бесшумно скользнула к дверям, пока Люциус пытался перекричать сестру, и вышла в холодный коридор. Её каблуки не издавали ни звука на коврах. ​Она вошла в свои покои, плотно закрыв дверь, и на мгновение прижалась лбом к прохладному дереву. Её трясло. Не из-за Лорда. Не из-за Министерства. Драко. Её мальчик был там, в замке, который наверняка превратился в развороченное осиное гнездо. С меткой на руке он был мишенью и для Ордена, и для обезумевших от горя студентов. ​Нарцисса резко подошла к секретеру, выхватила лист пергамента и обмакнула перо в чернильницу. Рука дрожала, но почерк оставался острым и чётким: ​«Драко. Немедленно, при первой же возможности, возвращайся домой. Лорд пал, но лишь наполовину — его тело мертво, но душа не ушла. Оставаться в Хогвартсе с Меткой теперь равносильно самоубийству. Бросай всё и уходи. Жду тебя. ​Твоя мать». ​Она запечатала письмо фамильным гербом, стараясь не думать о том, долетит ли сова или её перехватят те, кто теперь считает их семью главными военными преступниками. Нарцисса смотрела на сову, пока та не превратилась в едва различимую точку в сером небе. Ветер ворвался в комнату, заставив пламя свечей на мгновение присесть, прежде чем они снова вытянулись вверх. Она закрыла окно с сухим щелчком, стараясь унять дрожь в пальцах. ​Мысль о Гарри Поттере, брошенном в углу гостиной, не давала ей покоя. Ей казалось, что мертвый мальчик смотрит ей в спину, осуждая её за трусость, за этот дом, превращенный в склеп, за её выбор. ​Она вышла в коридор, и тишина поместья внезапно лопнула. Из малой гостиной донесся пронзительный, нечеловеческий крик Беллатрисы, за которым последовал грохот упавшей мебели. Нарцисса прибавила шагу, её каблуки застучали по паркету в ритме участившегося пульса. ​Она распахнула двойные двери и замерла на пороге, не в силах вздохнуть. ​— Нет! Мой Лорд! Нет, это невозможно! — выла Беллатриса, стоя на коленях у дивана. ​Прямо на глазах у Нарциссы тело Волан-де-Морта начало меняться. Это не было похоже на обычное разложение. Кожа, и без того мертвенно-бледная, внезапно пошла сетью мелких трещин, становясь похожей на сухой пергамент или обгоревшую бумагу. Серое лицо Темного Лорда начало осыпаться тихими хлопьями. ​Беллатриса в безумном порыве протянула руки, пытаясь удержать его, схватить ускользающую плоть, но её пальцы лишь ускорили процесс. Там, где она касалась его плеч, ткань мантии проваливалась в пустоту. ​Секунда — и костлявая фигура на диване просто осела, превращаясь в кучку темного, седого праха. Голова, закинутая назад, рассыпалась последней, оставив после себя лишь горстку пепла, которую подхватил сквозняк от распахнутых Нарциссой дверей. ​Люциус, стоявший у камина, попятился, прижав ладонь к губам. Его глаза были расширены от ужаса.Долохов и Макнейр вскочили со своих мест, их палочки были наготове, но сражаться было не с чем. ​— Его нет... — прошептал Люциус, и в его голосе смешались запредельный страх и дикое, постыдное облегчение. — Он просто... исчез. ​Беллатриса запустила руки в этот прах, исступленно рыдая и прижимая серую пыль к своей щеке. Она выглядела окончательно лишившейся рассудка. ​Нарцисса медленно перевела взгляд в угол комнаты. Там, в тени книжного шкафа, всё так же неподвижно лежал Гарри Поттер. На его щеке играл отблеск камина, и в какой-то момент Нарциссе почудилось, что уголки его губ дрогнули в едва заметной, печальной усмешке. Герой остался целым, в то время как тиран превратился в пыль под ногами своих слуг. ​Люциус первым оторвал взгляд от серого пепла, который когда-то был величайшим тёмным магом столетия. В голове набатом била одна мысль: в восемьдесят первом тело исчезло, но Метка осталась — тусклая, сонная, но осязаемая. Она была нитью, державшей их на привязи.​Дрожащими пальцами Люциус рванул рукав левой руки вверх. ​Он замер. Кожа на предплечье была девственно чистой. Ни змеи, ни черепа, ни даже бледного шрама. Словно годы рабства, страха и ночных пыток были лишь дурным сном, который испарился с первыми лучами рассвета. ​— Он... — голос Люциуса надломился, превратившись в хриплый шёпот. — На этот раз он действительно ушёл. Совсем. ​— Не смей! — Беллатриса вскинулась, её лицо было замарано пеплом, который она втирала в кожу. — Ты трус, Малфой! Ты всегда искал повод предать! В Годриковой впадине он тоже развоплотился, но он вернулся! Он... ​— Метка, Белла, — Люциус почти сунул свою чистую руку ей в лицо. — Посмотри на свою руку! ​В гостиной воцарилась лихорадочная суета. Долохов, Макнейр и Яксли, не сговариваясь, рванули рукава своих мантий. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. Четверо взрослых стояли и смотрели на свои пустые руки с выражением суеверного ужаса.Клеймо, которое они носили десятилетиями, исчезло бесследно. ​Беллатриса медленно опустила взгляд на своё левое предплечье. Когда она увидела гладкую, чистую кожу, из её груди вырвался звук, похожий на скуление раненого зверя. Для неё это было не освобождение, а потеря единственного смысла жизни. Она начала неистово скрести ногтями то место, где раньше была Метка, словно пытаясь выцарапать её обратно из-под кожи. ​Нарцисса прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как слабеют ноги. Облегчение нахлынуло на неё ледяной волной, вымывая остатки паники. «Драко... — билось в её сознании. — Мой сын свободен. У него больше нет хозяина». ​Она перевела взгляд на Гарри Поттера. Мальчик лежал в тени, бледный и неподвижный, но теперь он казался ей не жертвой, а победителем. Каким-то немыслимым, недоступным живому уму способом он выследил врага в самых недрах небытия и оборвал последнюю нить, связывавшую Тома Реддла с этим миром.​— Он спас нас всех, — прошептала Нарцисса, и в её голосе впервые за долгое время послышалось истинное уважение. — Он сделал то, что обещал. ​Люциус медленно повернул голову  к телу Избранного. Теперь, когда страх перед Лордом исчез, перед ним встала новая, не менее пугающая проблема: в его доме лежит мёртвый Герой Британии. ​— Мы должны избавиться от него, — Люциус произнёс это мертвенным голосом, не сводя глаз с застывшего лица Поттера. — Сейчас же. Если авроры найдут его здесь... никакое золото мира не спасёт нас от петли. ​— Подбросить его к воротам Хогвартса! — взвизгнула Беллатриса. Она металась по комнате, её волосы всклокочились, а глаза горели безумным огнём. — Пусть смотрят на своего дохлого героя! Пусть знают, что даже если Милорда нет, Поттер всё равно гниёт! ​— Чтобы нас схватили прямо у ворот? — Макнейр грубо сплюнул на дорогой ковёр. Его напускная верность испарилась вместе с Меткой. — Нет уж, Белла. Ищите дураков в другом месте.Я не собираюсь подставлять шею ради твоего мертвого кумира. ​— Я в этом не участвую, —  ответил Долохов, поправляя мантию. Его лицо было серым. — Делайте с телом что хотите. Если меня спросят — я весь вечер был дома. А вам советую придумать что-то получше, чем «закопали в саду». ​— Трусы! Жалкие, ничтожные трусы! — Беллатриса вскинула палочку, направляя её на Поттера. Конец древка опасно заискрился оранжевым. — Раз вы боитесь марать руки, я просто сожгу эту падаль прямо здесь! Инсендио... ​— Белла, нет! — Нарцисса сделала резкий шаг вперед, загораживая собой угол, где лежал мальчик. Её голос прозвучал как удар хлыста. — Мы не будем жечь тело. Мы просто... похороним его. Без следов. ​— Похороним? — Макнейр издал презрительный смешок, уже направляясь к камину. — Тратьте время на могилы, если хотите. А у меня есть дела поважнее. Например, чистка архивов. Прощайте, «соратники». ​Он швырнул горсть пороха в пламя. — Макнейр-мэнор!— изумрудные всполохи лизнули его мантию, и секунду спустя он исчез. ​Яксли проводил его угрюмым взглядом и тоже встал. — Он прав в одном: время работает против нас. Если Хогвартс заговорит, сюда нагрянут первыми. Удачи с... уборкой. Поместье Яксли! ​Гостиная опустела наполовину. Оставшиеся — Люциус, Нарцисса, Долохов и тяжело дышащая Беллатриса — замерли в неровном свете камина. ​— Ну что, Цисса? — Беллатриса снова вскинула палочку, её губы искривились в издевательской ухмылке. — Жалеешь его? Неужели наше маленькое сердце дрогнуло при виде этого гриффиндорского щенка? ​— Не говори глупостей, — Нарцисса выпрямилась, стараясь скрыть дрожь в руках. — Я просто не позволю тебе спалить мой дом. Магический огонь неуправляем, а ты сейчас не в себе. Мы вынесем его в лес и оставим там. Природа сама закончит дело. ​— Хорошо, — Люциус оборвал сестру жены резким жестом. Его лицо в неверном свете камина казалось восковой маской. — Мы сделаем так. Вынесем его за пределы защитного барьера, в лесную глушь. Природа скроет следы лучше любого заклятия. ​— И ты подпеваешь ей?! — взвизгнула Беллатриса, её голос сорвался на безумный фальцет. — Трус! Ты только и трясешься за свою шкуру! Зачем мы тащили этот труп через полстраны, если теперь вы хотите бросить его в канаву, как дохлую лису?! ​Нарцисса больше не слушала. Этот визг, этот запах гари и разложения — всё это стало невыносимым. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и, не говоря ни слова, достала палочку. ​— Инсендио не будет, Белла. Будет порядок, — холодно произнесла она. ​Взмах палочки был безупречно точным. Тело Гарри Поттера медленно поднялось в воздух, окутанное едва заметным серебристым маревом левитационных чар. Голова мальчика бессильно откинулась назад,но Нарцисса смотрела только вперед. ​Она вышла из малой гостиной, ведя за собой парящее тело, словно призрачный кортеж. Гневные крики Беллы и оправдания Люциуса затихали за её спиной, поглощаемые тяжелыми бархатными шторами и каменными сводами коридора. ​Нарцисса шла по темным галереям Мэнора, мимо портретов предков, чьи нарисованные глаза провожали её в гробовом молчании. Она знала, что Люциус думает об «утилизации улики». Она знала, что Белла хочет осквернить врага. Но сама Нарцисса чувствовала другое. ​«Ты спас моего сына, — думала она, глядя на бледную руку Гарри, безвольно свисающую вниз. — Ты оборвал эту проклятую связь, когда никто другой не смог. Я не брошу тебя в лесу на растерзание волкам». ​В её голове уже зрел план. Она не скажет Люциусу. Она переместит тело к Годриковой Впадине. Положит его там, где покоятся Лили и Джеймс. Мальчик, который выжил, заслужил право наконец-то вернуться домой и лечь рядом с теми, кого он так отчаянно искал всю жизнь. Это была не милость — это была плата. Единственная валюта, которую могла предложить мать за жизнь своего ребенка: достойная смерть для того, кто эту жизнь подарил.