Мой идеальный мир

      Сознание возвращалось урывками – сначала боль в запястьях, потом тошнотворный запах прелой соломы и чего-то кислого. Бакуго открыл глаза и тут же зажмурился от тупой пульсации в затылке. Голова раскалывалась так, словно по ней прошлись боевым молотом.       Когда я проснулся, то понял, что нас взяли в плен и бросили в тюремную повозку. Я не знал, кто были эти ублюдки, но у них было много денег, если у них такой транспорт.       Мы оба были связаны. И что ещё хуже, я не мог использовать свою магию, как бы ни пытался. На небе было солнце, но оно уже было готово уступить луне своё место. Я не знал, как долго я был без сознания, но, когда я проснулся, ты ещё спала и не просыпалась. Они видимо использовали чертово заклинание сна, чтобы держать нас под контролем, и, из-за моей близости к магии и заклинаниям, я смог избавиться от него быстрее чем ты.       Мой взгляд упал на тебя. Такая тихая во сне. Худая, бледная, с этими дурацкими длинными волосами... Я помнил, как ты дрожала в бою, но не побежала. Как вцепилась в меч дрожащими руками и стояла, прикрывая мою спину. Как смотрела на бандитов с такой ненавистью, что на мгновение показалась почти опасной.       Злость клокотала в груди, требуя выхода. На бандитов. На себя. На этого драконьего идиота, который ушёл и не вернулся. На тебя – за то, что лежит тут такая беспомощная, заставляя меня чувствовать то, что отказывался признавать. Страх. Страх за тебя. – Эй, – окликнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без той дурацкой хрипотцы, что прорезалась от облегчения. – Чужанка! Ты наконец очнулась? Я уже подумал, что ты мертва. – добавил он и сам удивился, как глупо это прозвучало. Словно ему и правда было дело. – Великие… – выдохнул Принц, отводя взгляд. – Не заставляй меня так волноваться. Ты была без сознания почти 4 солнца. – Где это мы? – голос у девушки был хриплый, слабый, она явно ещё не до конца соображала. – Четыре дня? – С твоей головой всё в порядке? – не удержался он. – Да четыре, не удивительно, бандитов было больше нас.       Он ждал, что она сейчас начнёт задавать вопросы, пытаться осмыслить ситуацию. Но вместо этого её лицо исказил такой неподдельный ужас, что у Принца внутри всё похолодело. – Нас убьют, – выдохнула Осима, и голос её сорвался на панику. – Нас точно убьют! – Не паникуй, чужанка! – рявкнул Бакуго, дёрнувшись к ней, насколько позволяли верёвки. – Слышишь? Прекрати! – Как это мило, – раздался голос, от которого у обоих по спинам побежали мурашки.       К повозке подошёл тот самый – с лицом, стянутым старыми ожогами. В предзакатном сумраке его кожа казалась особенно жуткой: фиолетовые морщинистые складки, металлические скобы, тускло блестящие у висков и челюсти. Ряды швов тянулись от уголков губ к ушам, растягивая рот в неестественной, кукольной улыбке. Но глаза – холодные, мёртвые, безжизненные – смотрели на них с ленивым презрением. – Вы уже очнулись. – произнёс он, и в голосе его не было ни злости, ни угрозы – только равнодушие. От этого становилось ещё страшнее. – Но лучше помалкивайте. Мой босс сказал доставить вас живыми, но не целыми. – И что это значит? – спросила Осима, и в голосе её дрожал страх, который она пыталась скрыть. – Это значит: не бесите меня, и доберётесь в целости и сохранности. – ожоговый растянул губы в своей жуткой улыбке. – Держите свои рты на замке. Особенно ты, тростинка. – он ударил по клетке.       Он со всей дури саданул мечом по прутьям клетки. Путешественница вздрогнула, вжалась в солому, и это зрелище – она, испуганная, прижимающаяся к грязному полу, – полоснуло Кацуки по нервам острее любого ножа. – Какие же вы идиоты! – процедил он, глядя на бандита в упор. – Понятия не имеете, что натворили. Хотите спасти свои шкуры? Выпускайте нас сейчас же! – он говорил сквозь зубы, чеканя каждое слово. – Я вас так и быть не убью. Мы просто разойдемся. Осима посмотрела на него так, будто у него выросла вторая голова. – Ты серьёзно? – прошептала едва слышно. – Хм, – ожоговый даже не дрогнул. – У вас обоих довольно дорогие вещи при себе. Кроме того. –  он противно провёл лезвием по прутьям, высекая искры. – Я получил ценный совет от одного из владельцев лавки в Амберморе, который рассказал несколько довольно интересных вещей о вашем попутчике. – Это он о Киришиме? – голос Нанако дрогнул. – Лавочник сказал, что получил свежие красные чешуйки в обмен на один из своих товаров. – оскалился бандит. Так вот оно что. – Значит вы охотники на драконов. – выдохнул Бакуго, и внутри всё закипело от ярости.       Эти твари выследили их через чешую Киришимы. Через ту самую глупую, добрую, идиотскую жертву, которую он принёс ради улыбки этой девчонки. – Неправильно. – поправил ожоговый. – Мы занимаемся любым делом, которое приносит нашим карманам золото. Не важно будь то похищение, убийство, ограбление или кровавая бойня. Поймите, нам без разницы. – Где Киришима? – спросила Осима, и в голосе её звенела такая отчаянная надежда, что у Принца внутри всё перевернулось. – Где мой чертов дракон? – рявкнул он, дёрнувшись в верёвках. – Успокойтесь, Ваше Величество. – усмехнулся бандит, и эта улыбка на его изуродованном лице выглядела особенно жутко. – Мы ещё ничего не сделали. Пока что. Мы его пока не нашли, так что, решили взять наживку. – Это мы-то и наживка? – ахнула девушка. – Рано или поздно он найдет вас, и когда появится, ну, – ожоговый плотоядно облизнулся. – У вас будут места в первом ряду. – Вы действительно думаете, что Киришима клюнет на это? – спросила девушка, и Бакуго услышал в её голосе отчаянную попытку убедить себя, что нет, не клюнет, что он умнее, что он не пойдёт в ловушку. – Тупицы. – прорычал Принц, глядя на бандита с таким презрением, на какое только был способен. – Вы пожалеете об этом. Найдется ли у вас оружие, чтобы сразить дракона?       Бакуго сидел напротив, прислонившись спиной к решетке. Руки затекли от веревок, плечо саднило там, где прилетел тот самый камень. Но боль была где-то далеко, на периферии. Внутри клокотало другое – бешенство, замешанное на ледяной злости. – Ты ведешь себя так будто я никогда раньше не убивал дракона. – лениво протянул ожоговый, приближаясь к клетке. В предрассветном сумраке его лицо казалось особенно жутким – фиолетовые шрамы, металлические скобы у висков, неестественно растянутый рот. – Как ты думаешь, откуда взялось всё вот это?       Он указал на повозку – массивную, с окованными железом колесами. Настоящая тюремная клетка на колесах. Не для людей. – А за это, – в его руках появились небольшие клыки, похожие на волчьи, только крупнее. Острые, пожелтевшие от времени, но всё еще хранящие первобытную силу. – Я получу круглую сумму.       Бакуго дернулся так резко, что веревки впились в запястья, оставляя кровавые полосы. В глазах полыхнуло алым – не магия, нет, ее заблокировали. Чистая, человеческая ярость. – Ты тварь! – голос сорвался на рык, низкий, вибрирующий. – Это зубы детёнышей, больной ты ублюдок! – Детёнышей?! – Нанако подалась вперед, забыв о страхе. В её карих глазах плескался такой неподдельный ужас, что даже главарь на мгновение замер. – И какого себя чувствовать после убийства детей? – Детей? – бандит расхохотался – сухо, каркающе, словно ворон над падалью. – Тростинка, они даже людьми не были. – Я сверну твою жалкую шею, когда выберусь их этой чертовой клетки. – процедил обладатель драконьей души сквозь зубы, чеканя каждое слово. Его пальцы побелели, сжимаясь в кулаки – бесполезно, веревки держали крепко. – Оу, я бы посмотрел на это. – оскалился ожоговый, сверкнув металлическими скобами на челюсти. – Особенно с тем заклинанием, которое мы наложили на тебя. – он ткнул пальцем в сторону пленника, и тот почувствовал, как на предплечье запульсировало жаром. – С этой меткой я бы не рыпался. – Вот оно что, – Кацуки вдруг успокоился. Это было страшнее любой ярости – ледяное, просчитанное спокойствие хищника, который понял правила игры и теперь искал слабое место. -Ты так боишься меня, что пришлось избавить меня от взрывной магии, чтобы вы, малыши, могли чувствовать себя в безопасности. – Не думай, что ты крутой. – огрызнулся бандит, но в голосе скользнула тень неуверенности. – Вы всего лишь варвар и тростинка. – И как же вы из толпы выследили варвара и тростинку? – белокурый прищурился, впиваясь взглядом в лицо собеседника. – Именно в толпе, – подал голос второй бандит, тот, что сидел на козлах, молодой, прыщавый, с туповатым выражением лица. Видимо, не самый умный в их шайке. – Наши маги не только сражаться умеют, но и владеют магией слежения. – А ну! – рявкнул Ожоговый, но было поздно. Бакуго усмехнулся. Коротко, зло. – Неужели ты думаешь, что ваш камень сложно выследить? – главарь попытался перехватить инициативу, но прозвучало это жалко. – Он перекрыл магию слежения... – прошептал Принц, и в голосе его вдруг прорезалось что-то странное. Не злость. Не страх. Почти... уважение к собственной глупости. – Прости, прости, прости... – зашептала девушка, вжимая голову в плечи. Слезы катились по её бледным щекам, оставляя мокрые дорожки на грязной коже. – Я не думала... я не знала... – Чужанка, – голос Кацуки прозвучал неожиданно твердо, без обычной язвительности. Он даже не смотрел на неё – впился взглядом в горизонт, туда, где лес встречался с небом. – Мы выберемся. Мы вернем твой дурацкий камень, так что тебе не за что извиняться. – Но Киришима? – всхлипнула Осима, вытирая лицо плечом – руки связаны, не дотянуться.       Варвар перевел на неё взгляд. Оранжевые глаза, сейчас почти красные в свете заходящего солнца, смотрели спокойно. Уверенно. – Он скоро найдет нас и надерёт этим идиотам задницы за их наглость. – его Величество чуть заметно усмехнулся уголком губ. – Поверь в него.       Путешественница судорожно кивнула, ловя ртом воздух. Слезы всё еще текли, но в груди что-то отпустило – чуть-чуть, самую малость. Хватит, чтобы не сломаться совсем. – Да, – выдохнула Нанако. – Да, да, да. – Эй! – рявкнул Ожоговый, сжимая дубину с железными шипами. – Заткнитесь! – Спрячься за меня. – одними губами прошептал Принц, даже не поворачивая головы к путешественнице. Он слегка сместился, закрывая её своим телом настолько, насколько позволяли веревки и тесное пространство клетки. А потом впился взглядом в главаря. В оранжевых глазах полыхало бешенство. – Почему бы тебе не прийти сюда и не заставить меня, ты, ублюдок с мертвецким лицом. – А почему нет? – осклабился ожоговый, делая шаг к клетке. – Ведь пара синяков на товаре не проблема? Тормози, сосулька.       Он уже поднял дубину, примеряясь, с какой стороны удобнее бить, когда позади собрались его шестёрки. – Бакуго, может не надо? – выдохнула Нанако, вцепляясь пальцами в его плащ со спины. Голос дрожал, срывался.       Белокурый даже не обернулся. – Собираешься опять меня вырубить, придурок? – в голосе варвара звенела такая лютая насмешка, что оба бандита на мгновение замешкались. – Ну давай! Попробуй! – Браво! – хотел захлопать главарь, но сунул дубину между прутьев и ткнул ею в плечо Кацуки – собственнически, унизительно. – Воодушевляющая речь от связанного и запертого в клетке. – он облизнул потрескавшиеся губы, растянутые шрамами в жуткую улыбку. – Мне нравится из таких выбивать дурь. – Меньше слов! – рыкнул обладатель драконьей души, дёрнувшись так, что дубина отскочила. – Или, – ожоговый перевел взгляд куда-то за спину Бакуго, и улыбка его стала маслянистой, липкой, – может, мне поможет твоя подружка? – Бакуго? – пискнула Осима, вжимаясь в его спину. Сквозь ткань плаща Принц чувствовал, как мелко-мелко дрожит её тело. – Она тут при чём? – голос его Величества сел до хриплого шепота. – Она такая хорошенькая, – главарь обвел взглядом фигуру девушки, задерживаясь там, где не стоило. – Хрупкая... – он облизнулся, и это движение на его изуродованном лице выглядело особенно омерзительно. – Но она товар. – он обернулся к своим. – Ребята, только лицо не трогайте, в остальном – она ваша. – Не смей к ней подходить! – заорал Принц, бросаясь на решетку. Веревки впились в запястья до кости, по пальцам побежала кровь, но он не чувствовал боли. Только ярость. Только бешеную, слепую, всепоглощающую ярость. – Бакуго, – тихо позвала путешественница.       Он не слышал. – Бакуго! – настойчивее, громче.       Он рвал веревки, не чувствуя, как они сдирают кожу. – Кацуки! – она вынужденно плюнула в него, что он пошатнулся и обернулся.       Её лицо было белым как мел. Но глаза – огромные, карие, испуганные до чертиков – смотрели не на бандитов. Они были устремлены в небо. – Не прячься в углу, тростинка! – ожоговый уже отодвинул засов на клетке. Металл противно лязгнул. – Кацуки, там! – выдохнула Нанако, и в этом выдохе было что-то такое, от чего у обладателя драконьей души внутри всё оборвалось.       А потом небо раскололось.

РЁВ.

      Низкий, вибрирующий, пробирающий до костей. Такой, от которого закладывало уши, а воздух становился плотным, как вода. Такой, от которого хотелось провалиться сквозь землю даже тем, кто никогда ничего не боялся.       Грифоны взвизгнули и встали на дыбы. Одна рухнула на колени, придавив постромки. Вторая рванула в сторону, опрокидывая повозку – клетка жалобно скрипнула, накренилась.       Ожоговый отшатнулся от решетки, едва не упав. Кучер врезался спиной в дерево и сполз по нему, выпучив глаза. – Какого...? – выдохнул главарь, медленно поднимая голову. – Наконец, помощь подоспела. – процедил Принц сквозь зубы, глядя, как бандиты в панике мечутся по поляне. На окровавленных губах его заиграла хищная усмешка. – Он станет вашим ночным кошмаром. – Чёрт, – ожоговый отступил на шаг, вглядываясь в небо. – Сколько нам до города? – Не меньше суток. – выкрикнул кто-то из его людей, задом пятясь к деревьям. – Готовьте баллисту! – заорал главарь, тыча пальцем в сторону огромного арбалета, припрятанного под тканью на одной из повозок. – Он – дракон! – выдохнула путешественница, и в голосе её звенел благоговейный ужас. – Вы не успеете, дурачьё. – Кацуки рванул веревки, чувствуя, как они наконец поддаются. – Он уже здесь!       Земля содрогнулась от удара. Крылатая тень накрыла поляну, и в следующее мгновение повозка с клеткой взлетела в воздух, разлетаясь в щепки. – Киришима... – одними губами прошептала Нанако, зажмурившись от града обломков. – Чешуйчатый, – выдохнул белокурый варвар, выкатываясь из-под обломков и увлекая девушку за собой. – О чём он думает? Ему нельзя находиться в этой форме!       Красная туша металась по поляне, сокрушая всё на своём пути. Дракон ревел так, что закладывало уши. Из пасти вырывались клубы дыма, перемежаемые языками пламени. – Он нас раздавит! – заорал кто-то из бандитов, и тут же исчез под огромной лапой. – Чёрт бы его побрал! Всю повозку разворотил! – прорычал обладатель драконьей души, помогая Осиме подняться. Они стояли по колено в обломках горячего железа, и вокруг них творился настоящий ад. – Усмирите уже наконец эту ящерицу! – заорал ожоговый, и вдруг его рука вцепилась в плечо путешественницы. – Куда пошла? – Отстань! – Нанако рванулась так отчаянно, что даже он опешил на мгновение. – Отпусти её! – рявкнул Бакуго, бросаясь к ним, но девушка уже вырвалась сама – влепила бандиту локтем в челюсть и отскочила, тяжело дыша. – Сучка, – прошипел ожоговый, потирая разбитый рот. – Что, не ожидал, что она будет сопротивляться, да? – Кацуки скалился, и в этом оскале было что-то первобытное. – Молодец, чужанка! Он схватил её за руку, и они побежали. Прямо к дракону. – Это не последний раз, когда ты видишь нас, Принц. – прохрипел ожоговый, пятясь к деревьям и зажимая рану на боку. – Отступаем. – Правильно, бегите! – выкрикнула Осима, но голос её сорвался – не от страха, от облегчения. Она повернулась к Бакуго, и на лице её, несмотря на грязь и ссадины, расцвела отчаянная, почти истерическая улыбка. – Бакуго, мы спасены! – Рано об этом, – отрезал Принц, не сводя глаз с красной туши, что замерла на противоположном конце поляны.       И тут же воздух расколол новый рёв. – Чёрт возьми! – выдохнул белокурый варвар, хватая девушку за плечо и оттаскивая назад. – Киришима! – вскрикнула Нанако, когда струя пламени пронеслась в волосах от её лица, опалив жаром щёки. – Было близко... – Чешуйчатый, давай заканчивай! – рявкнул Кацуки, делая шаг вперёд и раскидывая руки в стороны, пытаясь привлечь внимание дракона. – С ними покончено! Возвращайся в свою форму! – Мы можем ему помочь? – в голосе путешественницы звенела отчаянная надежда. – Я это и пытаюсь сделать! – огрызнулся обладатель драконьей души, не оборачиваясь. – Киришима, всё уже в порядке! Слышишь? Всё кончено!

Но дракон их не слушал.

      Он стоял, тяжело дыша, и багровая печать на его шее пульсировала в такт ударам огромного сердца. Глаза – два рубиновых угля – смотрели прямо на них. И в этих глазах не было ни узнавания, ни дружбы. Только голод. Только ярость. Только безумие.       Новая струя пламени ударила в землю в трёх шагах от них.       Осима застыла, глядя на приближающуюся смерть. Ноги приросли к земле. В ушах шумело. Она видела, как дракон заносит лапу для удара, и не могла пошевелиться. – Эйджиро, твою мать, успокойся! – заорал Бакуго, прожигая взглядом красную тушу, что нависала над ними.       Дракон дёрнул головой на голос. Печать на его шее полыхнула багровым – и он заревел, замахиваясь лапой. Земля под ногами вздрогнула от удара, разбрасывая комья грязи и щепки от разбитой повозки. – Смотри! – Осима вцепилась в руку Принца, другой указывая на шею чудовища. – На его шее!       Кацуки проследил за её взглядом. Сквозь пелену дыма и жара он увидел то, от чего внутри всё оборвалось.

Печать.

      Огромная, багровая, пульсирующая в такт ударам драконьего сердца. Она росла прямо на глазах, опутывая мощную шею тонкими щупальцами магии, впиваясь в чешую, разъедая её, словно кислота. – Печати... – выдохнул обладатель драконьей души. – На нём проклятие!       Он рванул вперёд, размахивая руками, пытаясь привлечь внимание друга. – Да замолчи ты уже! – рявкнул он, обращаясь то ли к печати, то ли к дракону, то ли к Великим. – Ты реально позволишь какому-то слабому долбанному проклятию овладеть тобой, чешуйчатый?! – Киришима, ты сможешь! – выкрикнула путешественница, и голос её дрожал, но в нём звенела такая отчаянная вера, что даже дракон на мгновение замер.       Рубиновые глаза моргнули. В них мелькнуло что-то похожее на узнавание.       Но печать вспыхнула снова – ярче, больнее – и дракон заревел, запрокидывая голову. Из пасти вырвался огонь, опаляя небо. – Чужанка! – рявкнул Принц, рванув к ней. – Плащ в зубы и наутёк! – А ты? – Осима смотрела на него во все глаза, не в силах пошевелиться. – Бакуго!       Он не слушал. Сорвал с плеч тяжёлую багровую ткань – ту самую, что всегда нёс с собой, что пахла дымом и звериным мехом. Резким движением накинул плащ ей на плечи, запахнул плотнее, затянул узел под подбородком так, что она поперхнулась воздухом.       Пальцы его – горячие, в крови и саже – на мгновение замерли на её ключицах. – Я справлюсь с ним! – крикнул он, не оборачиваясь. Голос срывался на хрип, но в нём звенела сталь. – Но ты должна уйти отсюда! Мы встретимся на площади в столице на северо-востоке! – Нет! – закричала Нанако так, что сорвала голос. – Нет, я не брошу вас здесь! – Просто беги! – заорал Принц так, что у неё подкосились ноги. – Хватит думать! Сейчас же прочь отсюда!       Он уже не смотрел на неё. Развернулся и побежал к дракону, на ходу выхватывая меч.       Осима смотрела ему в спину – и видела, как новая струя пламени ударяет прямо в неё.       Бакуго покачнулся, но устоял. Даже не обернулся.       А она стояла, вцепившись в края огнеупорного плаща, и не могла сделать ни шагу.

Беги.

      Слово ударило в сознание, как пощёчина.       Она побежала.

Простите, ребята.

      Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины. Слёзы застилали глаза, и она то и дело спотыкалась о корни, но продолжала бежать.

Прости, Киришима.

      Сзади всё гремело и полыхало. Дракон ревел так, что дрожала земля.

Прости, Бакуго.

      Это было единственное, что оставалось. Единственное, что она могла делать – двигать ногами, раз за разом, пока лес мелькал перед глазами сплошным зелёно-коричневым пятном.       Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках и шее тонкие, жгучие царапины. Осима даже не чувствовала их. Не чувствовала, как колючки впиваются в ноги сквозь ткань платья и плаща, как острые камни режут подошвы сквозь стоптанную обувь, как что-то тёплое течёт по виску – то ли пот, то ли кровь.       Она просто бежала.       А потом упала на колени на обочине какой-то тропы и прижала к лицу пропахший дымом плащ. – Простите... – выдохнула путешественница в багровую ткань. – Простите...

И заплакала.

Ты чувствовала себя потерянной, сбитой с толку, уязвлённой. Добросердечный и милый дракон, которому ты так сильно доверяла, единственная душа в этом мире, которая сразу же отнеслась к тебе с чистой искренностью и нежностью. Он напал на нас и отправил тебя одну в мир, о котором ты ничего не знала. Даже если это было из-за проклятия, это всё равно паршиво. Пока ты сидела там, пытаясь сориентироваться и отдышаться, твоё сердце подпрыгнуло в груди от звука лошадиного топота, который с каждой секундой становился всё ближе. Вздрогнув, ты вскочила на ноги, готовясь бежать так быстро, как только могла на своих трясущихся ногах. Но фигура на белой лошади заставила тебя остановиться. По его одежде ты могла легко понять, что он не бандит. И хотя выражение его лица казалось довольно нейтральным, в глазах четко можно было разглядеть беспокойство. В глазах, которые не совпадали по цвету, как и волосы… – Ты там… – раздался голос сверху.       Осима вздрогнула всем телом.       Сердце, только начавшее успокаиваться после безумного бега, снова подскочило к горлу. Она резко обернулась, готовая снова бежать, прятаться, драться – но замерла.       Белая лошадь. Белая, как первый снег, которого она так и не увидела в этом мире. А на ней – всадник. Высокий, с идеальной осанкой, в дорожном плаще тёмно-синего цвета, расшитом серебряными нитями. Одна рука сжимала поводья, вторая была протянута к ней. – Дай мне свою руку, – повторил он. – Быстрее! – Что? – выдохнула Нанако, всё ещё не веря, что это реальность. – Нам нужно убираться отсюда, – голос звучал ровно, без тени паники, но в нём чувствовалась сталь, от которой не хотелось перечить. – Здесь свирепствует зверь. Тебе не стоит находиться здесь.

Зверь.

Дракон. Киришима.

Бакуго.

      Осима обернулась назад – туда, где над верхушками деревьев всё ещё вздымалось багровое зарево, где земля содрогалась от рёва, от которого закладывало уши даже на расстоянии. – Я не могу... – начала она, но всадник уже спрыгнул с лошади.       И вот так ты встретилась с половинчатым, младшим принцем Солтеры. Он был известен как вундеркинд – Мастер двойной магии. Он гордость своего отца, короля Энджи Тодороки. Не для кого не секрет, что именно он должен был унаследовать его трон.       Она нервно потянулась к нему.       Его пальцы сомкнулись на её запястье – твёрдо, но не больно. И одним лёгким движением, будто она весила не больше мешка с травами, он подсадил её на лошадь. – Ох! – только и выдохнула путешественница, когда мир качнулся, и она оказалась сидящей поперёк седла, вцепившись в гриву побелевшими пальцами.       Принц уже был позади – легко, почти бесшумно взлетел в седло и натянул поводья. – Держись, – коротко бросил он. – Но!

Лошадь рванула с места.

      Мир смазался в одно пятно – зелёное, коричневое, серебряное от пробивающейся сквозь кроны луны. Ветки хлестнули по лицу, и путешественница вцепилась в гриву мёртвой хваткой, чувствуя, как седло предательски уходит куда-то вбок. – Ай! – вырвалось у неё, когда она едва не свалилась.       Чья-то рука – твёрдая, надёжная – придержала её за плечо, возвращая в вертикальное положение. – Ты, наверное, сильно напугана, – раздался за спиной ровный голос. – Находясь так близко от подобной атаки дракона. – Да, – выдохнула Осима, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. – Но... как тут оказался ты?       Пауза. Короткая, но выразительная. – Ты? – переспросил всадник, и в голосе его мелькнуло странное удивление. – Ты разве не знаешь, кто я? – Нет, – ответила путешественница совершенно спокойно.       И это было правдой. Она понятия не имела, кто этот человек с разноцветными глазами и волосами, разделёнными на две половины. Знала только, что он не бандит – слишком дорогая одежда, слишком уверенная посадка, слишком... холодное спокойствие. – Вот как, – произнёс он после недолгого молчания. – Главное, что с тобой всё в порядке... – Вроде того, – Осима сжала до боли гриву. Пальцы дрожали – то ли от холода, то ли от шока, то ли от того, что позади остались двое, а она здесь, в безопасности, на спине чужой лошади. – Но что ты делала на обочине тропинки совсем одна? – спросил он, и в голосе его впервые проскользнуло что-то похожее на любопытство. – Ещё и в такое время. Осима сглотнула. Горло саднило то ли от слёз, то ли от дыма. – Мне сказал друг бежать, – голос дрогнул, но она заставила себя говорить дальше. – А сам остался там.       Она не обернулась. Не могла. Потому что знала: если посмотрит назад, на багровое зарево над деревьями, на чёрный столб дыма, что поднимался к небу, – сломается окончательно. – Там дракон, – тихо добавила она, будто это нуждалось в объяснении. – Я знаю, – ответил всадник. И замолчал. – С драконами шутки плохи, – произнёс Тодороки, и в голосе его не было ни осуждения, ни пустого утешения – только констатация факта. – Будем надеяться, что с твоим другом всё будет хорошо.       Осима молча кивнула, хотя он вряд ли мог видеть этот жест за её спиной. – А твой плащ? – спросил принц после короткой паузы.       Путешественница опустила взгляд на багровую ткань, в которую всё ещё куталась.             Тяжёлая, тёплая, пропахшая дымом и... им. Тем, кто остался там. На той тропинке, где всё было разрушено. – Он не мой, – голос дрогнул. – Это моего друга. – Принца Бакуго?       Осима вздрогнула и резко обернулась, насколько позволяло неудобное положение в седле. Разноцветные глаза смотрели на неё спокойно, без насмешки. – Да... Откуда ты? – Он мой старый знакомый, – в голосе Тодороки мелькнуло что-то, отдалённо похожее на тень усмешки. – Его Величество умеет обращаться со зверями. С ним всё будет в порядке.

Зверями.

      Осима поморщилась. Киришима не зверь. Но спорить не стала. – Он что-то ещё тебе говорил? – спросил принц. – Я... – Осима наморщила лоб, пытаясь сквозь пелену усталости и страха выудить из памяти слова Бакуго. – Он говорил про столицу. На севере. – На северо-востоке? – уточнил Тодороки. – Да. – Тогда удача на твоей стороне, – в голосе его впервые проскользнуло что-то похожее на одобрение. – Я как раз возвращаюсь туда.       Лошадь мерно покачивала, унося их всё дальше от места бойни. Позади стихал рёв дракона, впереди расстилалась дорога, убегающая в лес. – Мне нужно встретиться со своим другом, – продолжил принц после недолгого молчания. – Но, если хочешь, можешь побыть с нами, пока его Величество не вернётся за тобой. – В незнакомом городе... – Осима прикусила губу. – Мне всё равно идти некуда.       Это прозвучало жалко. Она и сама это понимала. Но силы кончились – и физические, и моральные. Осталась только тупая, ноющая пустота внутри. – Тогда тебе стоит отдохнуть, – голос Тодороки прозвучал неожиданно мягко. Для человека с такой ледяной внешностью – почти тепло. – Просто держись за меня. И постарайся поспать.

Поспать.

      Слово прозвучало как насмешка. Как можно спать, когда там, позади, остались двое? Когда неизвестно, живы ли они? Когда в ушах всё ещё стоит этот чудовищный рёв?       Но с его заверениями ты подчинилась. Положив голову ему на спину и закрыв глаза, ты позволила своему сердцу полностью успокоиться. Теперь спокойный шаг лошади и ровное дыхание твоего спутника погрузили тебя в спокойное состояние. И в конечном итоге, усталость взяла верх, погрузив в глубокий сон, который длился до тех пор, пока солнце не поднялось высоко над землёй.       Верный своему слову, ледышка разбудил тебя, когда вы приближались к столице Солтеры, сияющему городу Эделену. Ты думала, что Амбермор был впечатляющим, но это было ещё более впечатляюще. Его стены были огромными, город раскинулся на огромном пространстве лугов и сельскохозяйственных угодий. Замок стоял гордый и высокий, его шпили были легко видны, когда вы приближались к нему. Бледные каменные стены почти мерцали в золотом свете дня.       Прошло совсем немного времени, прежде чем вы подошли к воротам и прошли через них, стражники склонили головы перед вами обоими, когда вы проходили мимо. Так будто вы были важными персонами. Игнорируя странное поведение, ты решила оглядеть площадь перед собой, но нас ты там не нашла, и тебя это беспокоило.       Ледышка может быть черствее вчерашней каши, но даже он мог сказать, что ты расстроена. – Не волнуйся, путешественница, – голос Тодороки прозвучал ровно, но в нём не было равнодушия. Скорее – спокойная уверенность человека, привыкшего, что мир подчиняется его словам. – Думаю, твой друг скоро придёт.       Осима подняла на него взгляд. Разноцветные глаза смотрели куда-то вдаль, поверх толпы, словно он действительно мог разглядеть там знакомую фигуру. – Друзья, – поправила она тихо. – Их двое. Тодороки на мгновение замер. Чуть склонил голову набок, будто переваривая эту информацию. – Даже так, – произнёс он после короткой паузы. – Но думаю, для начала мы отправимся к целителю.       Он кивнул куда-то в сторону – небрежно, но уверенно, словно указывал путь. Осима проследила за его взглядом и только сейчас заметила, как сильно болят руки. Она опустила голову и впервые по-настоящему рассмотрела их.

Изожжённые.

      Когда она успела? Во время побега? Когда дракон дышал огнём? Когда хваталась за раскалённые обломки повозки?       Ладони покрывали багровые волдыри, кожа кое-где слезла, обнажая розовое, саднящее мясо. Пальцы распухли и плохо сгибались. И только сейчас, когда первая волна адреналина схлынула, боль накатила – острая, пульсирующая, невыносимая.       Осима закусила губу, чтобы не застонать. – А вот и мой друг, – голос Тодороки вырвал её из оцепенения. В нём впервые проскользнуло что-то живое – лёгкое тепло, почти незаметное, но оно было. – Изуку!       Осима подняла голову.       Из толпы, расталкивая прохожих плечом, спешил к ним знакомый силуэт. Зелёные кудрявые волосы торчали в разные стороны, большие зелёные глаза были широко распахнуты, а на щеках, даже издалека, было видно россыпь веснушек. – Шото! – выдохнул Мидория, подбегая. – Я так рад тебя видеть! Я так торопился, думал, что опоздаю к твоему прибытию, но... – он запнулся, заметив фигуру на лошади. Зелёные глаза расширились ещё больше. – Это... это ты?       Он смотрел на Осиму так, будто увидел призрака. – Привет, Мидория! – попыталась улыбнуться путешественница, но улыбка вышла кривой и болезненной. – Осима? – голос алхимика сорвался на изумлённый шёпот. – Осима, как ты тут оказалась? Я думал, вы с Бакуго и Киришимой уже далеко отсюда! Что случилось? Где они? Почему ты одна? И в таком виде?!       Вопросы сыпались один за другим, как горох из прохудившегося мешка. Мидория даже руками замахал, забыв про всякую сдержанность. – Это долгая история... – Осима опустила взгляд, чувствуя, как к горлу снова подкатывает комок. – Принц Бакуго спас её от дракона и отправил в столицу, – коротко пояснил Тодороки, беря на себя роль переводчика. – Судя по всему, ситуация была критической.       Мидория перевёл взгляд с Осимы на Тодороки и обратно. А потом его глаза остановились на её плечах. – Так вот почему на тебе его плащ, – тихо произнёс он, и в голосе его прозвучало что-то странное. То ли понимание. То ли тревога. – Бакуго никогда не снимает его. Никогда. Это подарок его матери, огнеупорная шкура песчаной лисицы... Он скорее умрёт, чем отдаст его кому-то. – Он отдал, – хрипло выдохнула Осима. – Чтобы я могла убежать. Мидория сглотнул. В зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое и одновременно тревожное. – Но твои руки... – он шагнул ближе, осторожно, будто боялся причинить боль, взял её ладонь в свои. Пальцы у него были тёплые, мягкие, совсем не такие, как у Бакуго. – Это серьёзные ожоги. Их нужно немедленно обработать, иначе начнётся воспаление, а в таком состоянии ты не сможешь... – он запнулся, встретившись с ней взглядом. – Тебе больно? – Терпимо, – соврала Осима.       Мидория посмотрел на неё с такой откровенной жалостью, что захотелось провалиться сквозь землю. – Мы как раз собирались к целителю, – вмешался Тодороки, спешиваясь и протягивая руки к Осиме. – Держись. Я помогу слезть.       Она кивнула и позволила принцу снять себя с лошади. Ноги подкосились, едва коснувшись земли, – мышцы затекли после долгой езды, да и сил почти не осталось.       Тодороки придержал её за локоть, давая опору. – Думаю, ей будет спокойней, если ты, как знакомый человек, будешь рядом, – обратился он к Мидории. – Да, конечно! – встрепенулся алхимик. – Я провожу вас. Я знаю здесь лучшего целителя, она моя подруга, и примет без очереди. Пойдёмте, это недалеко!       Он засуетился, замахал руками, явно готовый бежать хоть на край света.              Осима смотрела на них – на взволнованного, растрёпанного Мидорию, на спокойного, холодного Тодороки – и чувствовала, как внутри неё потихоньку отпускает то нечеловеческое напряжение, что держало её всё это время. – Я всё равно планировал зайти к ней. – Мидория говорил быстро, чуть запыхавшись, пока они пробирались сквозь толпу на главной площади. Зелёные кудри подпрыгивали при каждом шаге, веснушчатые щёки раскраснелись от быстрой ходьбы. – Давненько я её не видел. – Ты про Урараку? – уточнил Тодороки. Младший принц шёл чуть впереди, расчищая путь с таким видом, будто толпа расступалась сама собой – а может, так оно и было. От него веяло холодом, и люди инстинктивно жались в стороны. – Да, – алхимик кивнул, на мгновение обернувшись к Осиме. – Очако готовит лучшие зелья во всей столице. Возможно на ровне с королевскими алхимиками. Она настоящий мастер своего дела. – Очако? – переспросила путешественница, с трудом переставляя ноги. Каждый шаг отдавался болью в израненных ступнях, но она упрямо шла, вцепившись в плащ Бакуго, будто он мог придать ей сил. – Киришима как-то упоминал её.       Деку оживился: – Они с Бакуго тоже к ней заходили! Перед вашей встречей. Эйджиро тогда говорил, что им нужно пополнить запасы лечебных зелий. Очако как раз занималась новой партией, и он... – Изуку, – мягко перебил обладатель разноцветных глаз, – она едва идёт. Мидория осекся, бросив взгляд на побелевшее лицо девушки. – Ох, прости! Я совсем заболтался... Нам сюда, уже почти пришли.       Они свернули в узкий переулок, мощёный серым камнем, и остановились перед неприметной дверью. Над ней висела деревянная вывеска с изображением ступки и пестика, окружённых стилизованными травами.       Его Высочество толкнул дверь.       Дверной колокольчик звякнул – высоко, мелодично, совсем не вязалось с тем состоянием, в котором находилась Нанако.       Внутри было тепло и пахло травами. Мята, ромашка, что-то ещё – терпкое, смолистое, напоминающее о лете. Полки вдоль стен ломились от склянок, пузырьков, мешочков с сушёными растениями и стопок аккуратно сложенных бинтов. В углу тихо побулькивало что-то на небольшой печи. – Готовься к небольшому нагоняю, – произнёс Шото, обращаясь к зелёноволосому другу. Голос его звучал ровно, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на тень усмешки. – Она немного раздражена, что ты ей не писал. Хотя я сказал, что ты был занят своими исследованиями.       Изуку виновато почесал затылок: – Я очень сожалею об этом. Правда. Закрутился совсем, столько работы было... Путешественница, – он вдруг переключил внимание на Осиму, – тебе стоит присесть. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь.       Она только кивнула – сил спорить не было. Опустилась на краешек лавки у стены и прикрыла глаза. Руки невыносимо саднили, но здесь, в тепле и тишине, боль словно чуть отступила. – Здесь есть кто-нибудь? – позвал Тодороки в пустоту комнаты. – Минуточку! Я сейчас подойду. – донёсся откуда-то из глубины звонкий, жизнерадостный голос.       Послышались шаги – лёгкие, быстрые. И через мгновение в проёме, ведущем в заднюю комнату, появилась девушка.       Каштановые волосы до плеч, две длинные пряди обрамляют лицо. Большие круглые карие глаза. На щеках – лёгкий румянец то ли от работы у печи, то ли от природы. Фартук поверх простого платья, в руках – ступка с только что растёртыми травами. – О боже! – всплеснула руками Урарака, переводя взгляд с одного на другую. – Деку. Принц Шото. И... ещё кто-то? – Привет, Урарака. – улыбнулся Мидория, но улыбка вышла виноватой. Он уже знал, что сейчас последует. – И тебе привет, мистер, – целительница сложила руки на груди, и в голосе её зазвучали ироничные нотки. – Я так беспокоилась о тебе. Уверена, ты не забыл, как писать кому-то, пока мы не виделись, да? – Я же говорил. – прокомментировал Тодороки с тенью усмешки. – Он и правда ей давно не писал? – тихо спросила Осима, наблюдая за этой сценой. – Прости, прости. – Изуку замахал руками, словно это могло помочь. – Дома было много дел, а в последнее время я много путешествовал. Пытаюсь продолжить свои исследования. А между тем, учусь делать новые зелья. А потом ко мне заходил Каччан... – Бакуго? – брови Урарака удивлённо взметнулись вверх. – Сам зашёл к тебе? Странно, ведь обычно он старается держаться от нас как можно дальше. – Неужели он настолько отстранённый? – спросила путешественница, и в голосе её прозвучало что-то похожее на... защиту? Она и сама не поняла. – Единственный раз, когда он лично навестил меня, был, когда он ужасно болел, – Урарака задумчиво прикусила губу. – А в остальном ко мне заходил Киришима. Этот чешуйчатый добряк хотя бы помнил, что я существую. – А ко мне он зашёл из-за неё. – Мидория указал на Осиму. – Да, нам понадобилась помощь с моей книгой, – кивнула Нанако, пытаясь собраться с силами. – Я, кстати, Осима Нанако. Можно просто Осима. – Урарака Очако, – улыбнулась целительница, и улыбка её была тёплой, искренней, несмотря на только что закончившийся выговор. – Люди называют Урара. Для друзей – Очако. – Она наша с Каччаном подруга детства, – добавил Мидория, но тут же спохватился: – Но это может подождать, у нас тут проблема! – Да я уже вижу, – Урарака перевела взгляд на руки Осимы, и улыбка её померкла. Лицо стало собранным, профессиональным. – Ваше Высочество, отведите её на кровать вон туда. Я за книгой заклинаний. – Да, конечно, – отозвался Тодороки.       Он шагнул к лавке, наклонился и подхватил путешественницу на руки.       И едва не покачнулся.       Осима была выше него. Всего на пару дюймов, но это чувствовалось – ноги её нелепо свесились почти до пола, а принцу пришлось перехватить её поудобнее, чтобы удержать равновесие. – Ох, – выдохнула Нанако, вцепившись в его плечо. – Извини... – Ничего, – голос Шото остался ровным, хотя на лбу выступила лёгкая испарина. – Ты просто... выше, чем я ожидал.       Урарака зашла в кабинет, неся в руках тяжёлый фолиант в потёртом кожаном переплёте. За ней вплыл запах сухих трав и чего-то сладковатого – то ли мёда, то ли цветочного сиропа. – Так, давай подлечим тебя, – целительница опустилась на табурет рядом с кроватью, где лежала Осима. Голос её звучал мягко, успокаивающе. – Просто закрой глаза и расслабься.       Постарайся ни о чём не думать.       Путешественница послушно прикрыла веки. Тёплые пальцы Урарака коснулись её лба – и вдруг целительница замерла. – Хм, – выдохнула она удивлённо. – А ты довольно сильный маг. – Маг? – Осима распахнула глаза. – Я? – Ну да, – Урарака нахмурилась, словно проверяя свои ощущения. – Я прямо чувствую, как из тебя льётся поток магии. Очень мощный. Такой... чистый, что ли. – Но я не маг, – Нанако приподнялась на локтях. – Я просто человек. – Всё нормально, – вмешался Мидория, стоящий в дверях. Он сложил руки на груди, на веснушчатом лице застыло задумчивое выражение. – Вполне вероятно, что это из-за твоего камня. Иногда артефакты передают свою магию владельцам. Особенно когда те носят их постоянно с собой. – Могу только догадываться какой он сильный. – Урарака оживилась. – И как это Бакуго его ещё не продал. Помнится моё лучше зелье уже через час оказалось на рынке.       Осима поморщилась. – Он пытался, – голос её дрогнул. – В Амберморе. Хотел продать фолиант, в котором был камень. Урарака и Мидория переглянулись. – И что случилось? – осторожно спросил алхимик. – Киришима поймал его, – Осима опустила взгляд на свои руки. – Устроил скандал. Бакуго... вернул книгу. Сказал, что торговец всё равно не мог её купить. – Похоже на него, – фыркнула Урарака, но в голосе её не было злости. Скорее усталое понимание. – Ладно, лежи спокойно. Я начну.       Она положила ладони на израненные руки путешественницы и закрыла глаза.       Осима почувствовала тепло. Оно разливалось от пальцев целительницы, проникало вглубь, в самую кость, в каждую клеточку обожжённой плоти. Было щекотно и чуть больно – но боль эта была приятной, словно мышцы после долгой тренировки.       Она смотрела, как багровые волдыри бледнеют на глазах, как слезает омертвевшая кожа, открывая новую – розовую, нежную, здоровую. – Я восхищён, Урарака, – раздался голос Тодороки от двери. Принц стоял, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за процессом с неподдельным интересом. – Ты идеально освоила сложнейшую магию. Даже мой отец не смог её подчинить. – Что ж, – Урарака улыбнулась, не открывая глаз, – меня обучали лучшие.       Она убрала руки и выдохнула, вытирая выступивший на лбу пот. – Как чувствуешь себя, путешественница?       Осима подняла руки, рассматривая их. Розовые, чистые, без единого следа ожогов. Она пошевелила пальцами – они слушались идеально. – Немного кружится голова, – призналась она. – Но руки... они совсем не болят. – Это хорошо, – Урарака удовлетворённо кивнула. – Твоё тело восстанавливается. Магия забирает много сил, особенно когда лечишь такие глубокие раны. Посиди немного, отдохни, и я тебя отпущу.       Она поднялась, поправляя фартук. – Можешь заполнить пару флаконов зельями? – попросил Мидория, доставая из сумки несколько пустых склянок. – Для пополнения запасов. – Да, конечно, – кивнула целительница. – Пойдём, поможешь выбрать.       Они вышли в глубь дома, оставив Осиму в тишине кабинета. Только Тодороки всё ещё стоял у двери, наблюдая за ней своим невозмутимым взглядом разноцветных глаз. – Ты хорошо держишься, – произнёс он после паузы. – Для той, чей мир только что перевернулся.       Осима посмотрела на него. На этого странного принца с холодными глазами и тёплыми, неожиданно тёплыми, словами. – А у меня выбора нет, – ответила она тихо.       Пока ты отдыхала, привалившись к стене рядом с этим ледяным ублюдком.       Деку и круглолицая. Два сапога пара. Она таскала его по лавке, как наседка цыплёнка, а он, как всегда, тыкал нос во все углы, разглядывая каждую склянку, каждый пучок трав. Я видел это сотню раз – ещё в детстве, когда мы втроём торчали в её лавке, а она гоняла нас за то, что мы лазили куда не надо. Она смеялась – тихо, заливисто, по-своему. Деку что-то бормотал, размахивая руками, как ветряная мельница. Нормально. Привычно. По-дурацки.       И от этого почему-то было спокойно. Силы потихоньку возвращались к тебе. Круглолицая знает своё дело – даже я это признаю, хоть и не скажу ей в лицо. Твои руки больше не выглядели как куски обгоревшего мяса. Дышать ты стала ровнее. Даже цвет лица немного вернулся.       К счастью, возня с зельями не заняла много времени. Деку наконец набрал всего, что хотел, напихал в свою бездонную сумку и засеменил к выходу, на ходу раскланиваясь с круглолицей. Она махала ему рукой, что-то кричала вслед – наверное, очередные наставления, чтобы писал, не забывал, заходил. – Пока, ребята, – Урарака стояла в дверях своей лавки, тёплая улыбка освещала её круглое лицо. Каштановые волосы рассыпались по плечам, в больших карих глазах плясали отблески магических огоньков из глубины дома. – Было приятно снова увидеть вас двоих. – Она перевела взгляд на Осиму, и улыбка её стала ещё мягче. – И очень приятно познакомиться с тобой, путешественница. – И мне, Урара. – ответила Осима, чувствуя, как тепло разливается в груди от этой простой, искренней доброты. – Пожалуйста, заходи в любое время, если понадобятся зелья или лечение, – добавила целительница, и в голосе её не было дежурной вежливости – только настоящая забота. – Дверь всегда открыта для друзей моих друзей.       Она перевела строгий взгляд на Мидорию: – Деку, не забывай мне писать! – Не забуду! – Изуку замахал руками, словно оправдываясь заранее. Зелёные кудри подпрыгнули, веснушчатое лицо раскраснелось. – Пока, Очако, ещё раз спасибо! Ты настоящий друг! – Береги себя, Урарака, – коротко произнёс Тодороки, и даже в этих простых словах чувствовалась непривычная теплота. Разноцветные глаза на мгновение задержались на лице подруги детства, и в них мелькнуло что-то, похожее на... благодарность.       Дверь закрылась. Колокольчик звякнул в последний раз, и они остались на вечерней улице Эделена.       Осима постояла мгновение, глядя на закрытую дверь. Внутри неё боролись странные чувства: тепло от встречи с этой удивительной девушкой и холодная тоска по тем, кто остался там, в дыму и огне.       Возвращение на городскую площадь не заняло много времени.       Она оказалась огромной – настолько, что Осима невольно замерла на верхней ступеньке лестницы, впуская в себя это зрелище. Площадь Эделена раскинулась перед ней, как живой организм, пульсирующий тысячами жизней.       Люди. Много людей. Они сновали в разных направлениях, пересекались, расходились, сталкивались – и снова текли, как вода в горной реке. Крики торговцев, зазывающих покупателей, смешивались с цоканьем копыт по каменной брусчатке, с визгом детей, гоняющихся за голубями, с перезвоном колокольчиков на дверях лавок.       Но не только люди. Осима впервые видела столько разных рас в одном месте.       Вон там, у фонтана, стояла группа эльфов – высоких, тонких, с длинными светлыми волосами и острыми ушами, выглядывающими из-за прядей. Их одежды переливались серебром и зеленью, и даже на расстоянии от них веяло чем-то древним, мудрым.       Рядом с лавкой мясника толпились коренастые фигуры с густыми бородами – гномы. Они громко спорили о качестве товара, размахивая руками, на которых поблескивали тяжёлые браслеты.       Через площадь, расталкивая прохожих широкими плечами, прошёл зверолюд – огромный, покрытый короткой бурой шерстью, с массивной головой, напоминающей медвежью. Он тащил на спине тюк с товарами и даже не замечал, как люди шарахаются в стороны.       А в небе, над площадью, кружили тени. Осима подняла голову и увидела их – несколько крылатых фигур, планирующих между шпилями башен. Не драконы, нет. Меньше. С более лёгкими крыльями – кто-то с перьями, кто-то с перепонками, как у летучих мышей.       Мир кипел, дышал, жил.Она перевела взгляд обратно на толпу и принялась вглядываться. Пепельные волосы. Оранжевые глаза. Алый плащ.

Ничего.

Чешуйчатые плечи. Красные крылья. Острые зубы в широкой улыбке.

Пусто.

      Она обводила взглядом площадь снова и снова – методично, от края до края, от фонтана до торговых рядов, от входа в переулки до ступеней собора. Каждое светлое пятно в толпе заставляло сердце пропускать удар. Каждый высокий силуэт – замирать на мгновение.

Ни Бакуго. Ни Киришимы.

      И это моментально отразилось на её лице.       Тодороки, стоящий рядом, видел, как надежда в карих глазах путешественницы сначала вспыхнула – ярко, отчаянно, – а потом начала гаснуть. С каждой секундой. С каждым новым взглядом, не находящим знакомых черт.       Уголки её губ дрогнули и поползли вниз. Межбровье прорезала тонкая морщинка. Плечи, только начавшие расправляться после лечения, снова поникли. – Их нет, – выдохнула она тихо, почти беззвучно. Скорее для себя, чем для него.       Рука машинально сжала край плаща – багровой ткани, пропахшей дымом и тем, кто отдал ей эту защиту. Единственное, что у неё осталось.       Она стояла на верхней ступеньке, сжимая чужой плащ, и смотрела на толпу, в которой не было тех двоих. А вокруг кипела жизнь, звенели голоса, смеялись дети, торговались гномы, и весь этот огромный, прекрасный, чужой мир продолжал существовать, будто ничего не случилось. – Нам стоит перекусить, – голос Тодороки прозвучал ровно, но в нём чувствовалась та спокойная властность, к которой, видимо, привыкли все вокруг. – Осима, пошли.       Путешественница не ответила сразу. Она всё ещё смотрела на площадь, на эту кипящую толпу, в которой не было двоих. Только спустя долгих несколько секунд она перевела взгляд на принца. – Ребята, я бы хотела остаться, – тихо сказала она, и голос её дрогнул. – Я думаю, что так будет правильно. – Но тебе стоит поесть, – вмешался Мидория, и в его зелёных глазах читалось искреннее беспокойство. – После исцеления тело будет требовать еды. Очако говорила, что магия забирает много сил, если не восполнить их... – Я поем чуть позже, – перебила Осима, и в голосе её впервые за весь день прозвучала твёрдость. Она сама удивилась этому. Мидория открыл рот, чтобы возразить, но Тодороки остановил его лёгким движением руки. – Я не против, – произнёс принц. Разноцветные глаза смотрели на Осиму спокойно, без осуждения. – Но! – запротестовал алхимик. – Она хочет дождаться их, – перебил Тодороки, и в голосе его неожиданно прозвучало понимание. – И я понимаю её желание. Мидория закрыл рот и виновато посмотрел на Осиму. – Мы принесём тебе еду сюда, – продолжил принц. – Только никуда не уходи. – Правда? – в глазах путешественницы мелькнуло что-то похожее на благодарность. – Да, конечно, я не уйду. Я буду здесь. Обещаю.       Тодороки кивнул, развернулся и шагнул в толпу. Мидория замялся на мгновение, бросил на Осиму обеспокоенный взгляд, но потом тоже нырнул в людской поток.       Они растворились почти мгновенно – зелёная макушка мелькнула в последний раз и исчезла за спинами прохожих.       Осима осталась одна. Она медленно опустилась на край фонтана – широкого, сложенного из белого камня, с прозрачной водой, в которой плавали медные монетки. Холод камня ощущался даже сквозь одежду, но она не обратила внимания.       В центре фонтана возвышалась статуя. Король. Осима не знала, кто именно – может быть, отец Тодороки, а может, какой-то древний правитель, чьё имя стёрлось из памяти поколений. Но величие чувствовалось в каждой детали: в гордой посадке головы, в тяжёлой мантии, ниспадающей с каменных плеч, в мече, упёртом в землю перед ним.       Она сжала край плаща и зажмурилась, прогоняя прочь все мысли. – А вот и мы! – раздался запыхавшийся голос Мидории, и Осима распахнула глаза.       Алхимик стоял перед ней, раскрасневшийся от быстрой ходьбы, с бумажным свёртком в руках. Рядом возник Тодороки – спокойный, невозмутимый, с двумя глиняными кружками, от которых поднимался пар. – Мы принесли тебе немного лепёшек и травяного чая, – произнёс принц, протягивая ей одну из кружек.       Осима только сейчас заметила, как сильно стемнело. Площадь всё ещё жила, но огни фонарей зажглись, отбрасывая тёплые блики на каменную брусчатку. Небо над головой налилось густой синевой, переходящей в черноту на востоке. – Нам стоит отправляться на ночлег в постоялый двор, – продолжил Тодороки. – А завтра мы опять придём на площадь. – Хорошая идея, Шото, – поддержал Мидория, усаживаясь рядом с Осимой на край фонтана. Он развернул свёрток, и в воздухе поплыл запах тёплого хлеба, огня и каких-то трав.       Осима взяла лепёшку, но не откусила. Смотрела на неё, сжимая в пальцах. – Но у меня нет денег, – тихо сказала она. – Совсем. Всё осталось там... с ними. – Я всё организую, – ответил Тодороки, и в голосе его не было и тени сомнения. – Даже не беспокойся.       Он стоял над ней, высокий, спокойный, с этим своим невозмутимым лицом и разноцветными глазами, и в нём было что-то такое... надёжное.       Осима кивнула, поднесла лепёшку ко рту и откусила маленький кусочек. Тёплый хлеб таял на языке, пах специями и домом – хотя какого дома, она уже не знала. – Спасибо, – выдохнула она.       И посмотрела на площадь. Мимо проходили люди, смеялись, спешили по своим делам.       А она сидела на фонтане, жевала лепёшку и ждала.

Ждала тех двоих.

      Следуя за ними, ты не могла не бросить последний взгляд на площадь, надеясь увидеть нас. Но снова ты не нашла нас. Ни намека, ни проблеска ни одного из нас. Ты плотнее закуталась в мой плащ и задавалась вопросом увидишь ли ты нас когда-нибудь снова. Ты одновременно боялась и надеялась за нашу безопасность, что Киришима вернётся в свой обычный облик. Но у тебя не было возможности узнать результат.       Слёзы жгли глаза, когда ты прятала лицо в воротник моего плаща. Следуя за ледышкой и Деку, чтобы попытаться отдохнуть ночью.       Ничего не оставалось кроме, того, как дождаться утра и посмотреть, что оно принесёт