Свет, который не должен был зажечься

      Мегуми лежал на кровати, закинув руки за голову, и вглядывался в потолок. Внезапная вибрация телефона на груди вырвала его из задумчивости. Сообщение от Нобары. Экран вспыхнул, заставив его зажмуриться.       Нобара💣       «Ты вообще собираешься отвечать? Тодо уже всех собрал, даже Итадори согласился! Хотя Чосо его еле отпустил. Это будет легендарно!»       Мегуми поморщился. Внутри поднялась волна нежелания. Вечеринка. Опять. Шум, толпа, бессмысленные разговоры, пьяные одноклассники, становящиеся невыносимыми. Зачем ему это? Он предпочитал тишину своей комнаты, книги и собственные размышления. Но Кугисаки не отступит, это он знал наверняка. А Итадори уже втянут, значит, придётся объяснять, почему он не идёт, что будет ещё утомительнее самой вечеринки.       Он тихо вздохнул и перевернулся на бок, устремив взгляд в окно. Закатное солнце заливало комнату тёплыми, медовыми тонами, рисуя на полу причудливые тени от мебели. Где-то за стеной, в гостиной, глухо звучал телевизор — отец, видимо, уже вернулся. Этот звук, как и иногда проникающий в комнату запах пива, был привычной частью его жизни.       «Ладно… надо просто сказать ему и забыть. Чем быстрее, тем лучше.»       Фушигуро поднялся с кровати, чувствуя лёгкую скованность в мышцах. Потянувшись и размяв плечи, он вышел в коридор. Прохладный пол под ногами и чуть затхлый воздух встретили его сразу.       Тоджи развалился на диване, словно слившись с ним. В одной руке — пульт, пальцы лениво переключали каналы. Другая держала запотевшую бутылку пива. На экране мелькали взрывы и погони боевика, но мужчина, казалось, не смотрел. Его взгляд был расфокусирован, устремлён куда-то вдаль, в собственные мысли, далёкие от происходящего. Рядом на журнальном столике — раскрытый журнал и пустая пачка из-под чипсов.       Мегуми замер в дверном проёме, наблюдая. Тоджи издал тихий, хриплый смешок, когда очередная машина взорвалась на экране. Он не заметил сына, поглощённый своими размышлениями. Парень почувствовал лёгкое раздражение. Он не любил вторгаться в отцовское пространство, но ждать, пока тот сам его увидит, было бы слишком долго.       — Пап.       Тоджи медленно повернул голову. Взгляд наконец сфокусировался. В глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся привычной насмешкой. Он отвернулся, подняв бутылку пива в знак приветствия, не отрывая взгляда от экрана.       — Что там? — спросил он, голос звучал хрипло, будто Тоджи давно не говорил.       Мегуми шагнул вперёд, подходя к дивану. Он старался не смотреть на бутылку, пустые пачки, на вечный беспорядок, который отец оставлял после себя. Этот хаос раздражал парня, привыкшего к чистоте.       — В субботу вечеринка у Тодо. Я, возможно, задержусь, — произнёс Мегуми.       Тоджи приподнял бровь, ухмыльнулся. В его голосе прозвучала лёгкая насмешка.       — Возможно? Или точно?       Мегуми нахмурился, плотно сжав губы, словно подбирая слова, которые не спровоцируют лишних вопросов.       — Не знаю. Может, уйду раньше. Просто… не уверен.       Мужчина отхлебнул из бутылки, прищурившись, будто пытаясь прочесть между строк.       — Девчонки там будут?       В комнате повисла напряжённая тишина. Парень напрягся, почувствовав, как сердце чуть сильнее забилось. Он ненавидел, когда отец задавал такие вопросы, особенно этим тоном — будто проверял, искал подвох.       — Зачем тебе знать?       Тоджи развалился ещё шире, его улыбка стала насмешливее, а в глазах блеснул странный огонёк.       — Просто любопытно. Ты же не просто так предупреждаешь. Наверняка на что-то рассчитываешь.       Мегуми отвернулся к окну, где солнечный свет лишь робко пробивался сквозь занавески. В груди поднималось раздражение, смешанное с усталостью от этих разговоров, от ощущения, что отец видит в нем не сына, а объект наблюдения.       — Это обычная вечеринка, — произнес он, стараясь придать голосу будничность.       Тоджи кивнул, но в его взгляде читалось явное недоверие.       — Обычная, — повторил он. — Только смотри…       Пауза повисла в воздухе, нагнетая напряжение. Мегуми почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а в горле пересохло. Отец наклонился вперед, его голос стал тихим, но твердым:       — …предохраняйся.       Мегуми застыл, глаза расширились от шока. Лицо мгновенно окаменело, словно он услышал нечто совершенно неприемлемое. Он прикрыл глаза пытаясь осмыслить сказанное отцом.       — Что? — выдавил он, не веря своим ушам.       Тоджи рассмеялся — грубым, хриплым смехом, который звучал одновременно и по-домашнему, и пугающе.       Парень почувствовал, как к лицу приливает кровь. Отец, пусть и в своей грубой манере, проявил заботу. Это было неожиданно, почти чуждо, но по-своему трогательно и желанно.       Тоджи, заметив замешательство сына, откинулся на спинку дивана, потянулся. Взгляд его стал чуть мягче, хотя и остался усталым.       — Слушай, — начал он, — я не пытаюсь тебя контролировать. Просто жизнь такая штука, что лучше быть готовым. Не хочу, чтобы потом жалеть пришлось.       Фушигуро старший откинулся на спинку дивана, развалившись ещё шире, и поднял бутылку, словно предлагая тост.       — Ты же взрослый уже. Или ты думаешь, я не знаю, что творится на этих твоих «обычных» вечеринках?       Мегуми почувствовал, как к лицу приливает кровь. Он не мог поверить, что отец заговорил с ним об этом. Это было унизительно, стыдно и, в то же время, странно. Он никогда не думал, что Тоджи способен на такую, пусть и грубую, заботу.       — Это не смешно, — пробормотал он, стиснув зубы.       — Кто сказал, что я шучу? — он пожал плечами. — Я просто говорю: если собираешься… ну, ты понимаешь… то лучше быть готовым.       Мегуми резко развернулся к выходу. Он больше не мог выносить этот разговор, этот взгляд, этот смех. Но Тоджи не унимался.       — Эй, сынок, Вэлери будет? — крикнул он ему вслед. Мегуми замер, но не обернулся.       — Не знаю, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Ага, конечно, не знаешь, — мужчина снова рассмеялся. — Ну, если будет, передай ей от меня «привет».       — Заткнись, — бросил он.       — Ладно, ладно, — Тоджи махнул рукой. — Только помни: на всякий случай, у меня в тумбочке презервативы.       Парень резко захлопнул дверь. Эхо ударило в грудь. Он прижался лбом к холодному дереву, пытаясь отдышаться. Что злило больше: грубость отца или то, что где-то глубоко внутри он был ему благодарен за эти слова, пусть даже унизительные и сказанные в шутку?       Он подошел к столу и остановил взгляд на фотографии в рамке. На снимке — он, Юджи и Вэлери. Все трое улыбались, но его собственная улыбка казалась скорее робкой, чем искренней. Вэлери же смеялась, запрокинув голову, и в тот миг казалось, что всё было проще, светлее. Теперь же, спустя годы, всё ощущалось запутанным и тяжелым.       Проведя пальцем по стеклу рамки, он почувствовал холод, словно напоминание о том, что прошлое не вернуть. И чувства, которые были ранее — тоже.       Внезапно телефон в кармане завибрировал — сообщение от Нобары.       «Ну что, ты идешь или нет?» — прочитал он и тяжело вздохнул, опускаясь на кровать.       «Иду», — быстро набрал он в ответ, но добавил уже про себя, почти шепотом: — Но если там будет хоть намек на то, что отец прав — я уйду сразу.

***

      Вечер выдался необычайно теплым для начала мая. Воздух был наполнен легкой, но не душной влажностью — скорее ласковой, словно сама природа решила подарить передышку после долгой зимы. Небо окрасилось в мягкие оттенки розового и сиреневого, а редкие облака медленно плыли, отражая последние лучи заходящего солнца. По улицам тихо разносился аромат цветущей сакуры, и легкий ветерок играл с листьями деревьев, принося с собой спокойствие и умиротворение.       Вечеринка у Тодо оказалась именно такой, какой Мегуми не любил: громкой, душной и бессмысленной. Музыка гремела так сильно, что стены дома, казалось, дрожали, пытаясь вырваться наружу. Голоса гостей сливались в сплошной гул, который невозможно было разобрать. В воздухе висела смесь запахов — алкоголя, пота и дешевых духов, щедро распыленных кем-то из присутствующих. Кто-то уже заметно напился, шатаясь и смеясь слишком громко, а кто-то навязчиво пытался привлечь внимание, перебивая разговоры и навязывая свою компанию.       Мегуми стоял у стены, скрестив руки на груди, стараясь не смотреть в сторону «танцпола». Там Нобара и Юджи дурачились под какой-то электронный трек с навязчивым ритмом. Их смех и беззаботные движения казались ему чуждыми и даже раздражающими в этот момент. Маки что-то оживленно рассказывала Тоге, а Юта с удивлением слушал её, время от времени кивая. Мегуми уже подумывал о том, чтобы незаметно уйти, когда дверь резко распахнулась — и вошла она.       Вэлери.       Её появление было словно из другого мира: запыхавшаяся, с лёгким румянцем от долгой езды на мопеде. Вечерний ветер растрепал волосы, несколько прядей упали на лицо, но это лишь добавляло очарования. Одета она была просто, но уютно: свободная белая кофта, короткие джинсовые шорты, подчёркивающие стройность ног, и чёрные гольфы, делавшие их ещё изящнее.       Парень пытался выглядеть невозмутимым, но взгляд приковался к ней. Он видел её в шортах раньше, но сейчас это вызывало волнение и желание не отрывать глаз от её ног.       Вэлери заметила его, глаза заблестели. Она широко улыбнулась и помахала — улыбка была такой же яркой, как на старой фотографии. Мегуми кивнул, стараясь не выдать, что перестал дышать. Синяк на переносице теперь был лишь желтоватым пятном. Он чувствовал её взгляд, хотелось спрятаться, но ноги приросли к полу.       Она прошла вглубь комнаты, движения лёгкие и грациозные, несмотря на усталость. Обменявшись парой слов с гостями, она снова нашла взглядом друга. На этот раз направилась прямо к нему, пробираясь сквозь толпу.       — Привет! — её голос прозвучал над музыкой, но для Мегуми он был самым важным звуком. Она остановилась напротив, и он почувствовал её тепло.       — Привет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Она наклонила голову, растрёпанные пряди упали на лицо, и она небрежно откинула их назад, обнажая изящную линию шеи.       — Я опоздала, да? — она огляделась, взгляд скользнул по толпе, но вернулся к нему. — Дорога была… оживлённой.       Мегуми кивнул, всё ещё пытаясь собрать мысли в кучу.       — Немного, — признал он, чувствуя, как жар приливает к щекам. Он изо всех сил старался не смотреть на её ноги в коротких шортах и чёрных гольфах, но взгляд предательски скользил к ним, отмечая их длину и стройность.       — Ты выглядишь… слишком нервным, — заметила она. Её голос, несмотря на окружающий шум, стал тише, интимнее.       — Просто… не моя атмосфера, сама знаешь, — пробормотал Мегуми, отводя взгляд к танцполу, где Нобара и Юджи продолжали дурачиться. Он хмыкнул и поправил воротник на рубашке.       — Я понимаю, — мягко произнесла она, протягивая руку. Её лёгкое прикосновение к его предплечью словно пронзило его насквозь. — Но мы же здесь вместе. Это уже что-то. Кстати, как твой нос? Уже лучше?       Мегуми лишь кивнул, касаясь ушибленного места. Первые дни после удара были куда хуже. Отец два дня подряд дразнил его «светофором», а Махито, проходя мимо в коридоре, усмехнулся, словно нарочно ища повода для ссоры.       — Я… я думал не приходить, — признался Мегуми, прислонившись к стене и засунув руки в карманы.       — Вообще-то я тоже не хотела, — тихо ответила Вэлери, отведя взгляд. Её пальцы нервно теребили край шорт. — После той прошлой вечеринки… — она замолчала, в горле предательски сжалось. — После того, как я напилась, а ты… возился со мной… я думала, что больше никогда не смогу сюда прийти. Но Нобара была очень настойчива. Сказала, что если я откажусь, то «проживу жизнь скучной затворницей». И я… я подумала, что должна прийти. Реабилитироваться, так сказать.       Она пожала плечами, и это простое движение показалось ей непосильным грузом. Затем она помахала Итадори, который, заметив её, начал корчить забавные рожицы, пытаясь разрядить обстановку. Валери хихикнула — смех был немного нервным, но искренним. Сказав Мегуми, что отойдёт на минутку, она побежала к Кугисаки, оставляя его одного с его мыслями и невысказанными словами. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди разливается тепло.       Он погрузился в свои мысли, когда чья-то рука коснулась его плеча. Он обернулся. Перед ним стоял Юджи, его лицо озаряла широкая улыбка, а в глазах плясали озорные искорки.       «Как он так быстро оказался здесь?» — мелькнула мысль у Мегуми.       — Эй, чего такой хмурый? Пойдём к остальным! Маки сейчас покажет какой-то убойный приём из дзюдо, зрелище нереальное! — Юджи приглашающе махнул рукой в сторону группы.       Мегуми сжал губы. Танцевать ему точно не хотелось, а уж тем более смотреть на очередные показательные выступления. В прошлый раз Маки выбрала его в качестве «жертвы» для демонстрации захвата. Он помнил, как летел на пол, недоумевая, зачем вообще ввязался в это. Нобара тогда хохотала, Итадори суетился рядом, спрашивая, всё ли с ним в порядке, Маки бравировала своей силой, а Юта восхищённо кивал.       Его взгляд снова метнулся к подруге. Она уже была рядом с Нобарой, и обе, казалось, полностью растворились в ритме зажигательной музыки. Руки Вэлери взлетели вверх, и край её короткой кофты чуть приподнялся, обнажая тонкую полоску живота, которая под яркими огнями казалась особенно хрупкой. Она двигалась в такт музыке, что-то весело выкрикивая. Нобара рядом. Её юбка взлетала, открывая бледные бёдра, служила лишь фоном для этого яркого зрелища.       Тихий свист Юджи вырвал Мегуми из оцепенения. Они переглянулись, и в зеркальных зрачках отразилось одно и то же, грубое и простое осознание. Голод.       В этот момент к ним подошёл Тодо. Его широкие плечи нависли над парнями, и он положил массивные руки на их плечи, словно обнимая.       — Любуетесь девчонками? — спросил он с усмешкой. Его голос был низким и бархатистым, но с явным оттенком игривости.       Мегуми неловко кашлянул, чувствуя, как краска заливает щёки. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение. Юджи что-то невнятно пробормотал, силясь улыбнуться. Когда заиграла новая песня, Тодо, не убирая тяжёлых ладоней с их плеч, придвинулся ближе.       — Братья мои, не надо стесняться. Женщину нужно оценивать по её формам — это священное знание.       Он бросил значительный взгляд на танцующий дуэт. Каждое движение Вэлери и Нобары было скрытым соблазнением: бёдра описывали восьмёрки, ноги скользили в луже пролитого напитка, руки поднятые вверх.       Мегуми чувствовал, как жар от лица Тодо смешивается с его собственным внезапным внутренним пожаром. Он видел: подол короткой кофточки Вэлери на мгновение зацепился за пряжку шорт, обнажив гладкую, тёплую на вид кожу на плече.       Итадори, обычно фонтан беззаботности, молчал. Его широко раскрытые глаза неотрывно следили за Нобарой, которая, смеясь, запрокинула голову. Её юбка, чёрная вспышка, взметнулась ещё выше. Дыхание Юджи участилось. Он пытался шутить, но слова застревали в горле, превращаясь в глухой, одобрительный выдох.       — Тодо, хватит… — начал Мегуми.       — Она же… она же просто… крутая, — глаза Юджи по-прежнему были прикованы к Нобаре.       — Вот видишь, Итадори! Ты начинаешь понимать, — Тодо, довольный, хлопнул их по спинам.       Вэлери и Нобара, полностью поглощённые музыкой и танцем, внезапно ощутили на себе чей-то взгляд. Их глаза одновременно метнулись к парням. Вэлери слегка прищурилась. Кугисаки не прекращала двигаться. Её губы тронула лёгкая улыбка, когда она увидела, как Итадори нервно отводит глаза, словно пойманный на чём-то запретном.       — Мне нравится Итадори.       Вэлери остановилась, но сразу же продолжила танцевать не подавая вида. Она приподняла бровь, наклонившись к подруге, чтобы перекрыть шум.       — Ого. И когда ты собираешься ему об этом сказать?       — Никогда. Пусть сам додумается, бестолочь, — с лёгким фырканьем произнесла Кугисаки.       Вэлери тихонько рассмеялась, но тут же её взгляд скользнул к Мегуми. Он явно пытался сделать вид, что не смотрит в их сторону, но его покрасневшие уши выдавали его с головой — они были заметны даже в полумраке клуба. Нобара заметила это мгновенно и, притворно закатив глаза, толкнула подругу локтем.       — А тебе кто-нибудь нравится?       Вэлери на секунду замялась, пальцы невольно сжали край кофты. Она снова бросила взгляд на Мегуми, но тот уже отвернулся, делая вид, что увлечён разговором с Итадори. Однако уголки его губ дёрнулись — он явно нервничал. Она сжала губы и неловко пожала плечами. Нобара захихикала, наклонившись так близко, что её дыхание коснулось уха подруги.       — Так и знала, — прошептала она с торжествующей ухмылкой.       Она давно догадывалась об этом. Ещё до того, как они стали близкими подругами, она думала, что Вэлери и Мегуми встречаются. Они всегда были вместе, и парень часто защищал её, словно это было что-то большее, чем просто дружба. Но когда Нобара вошла в их компанию, она увидела настоящую искреннюю дружбу, без романтических оттенков между ними.       Однако совсем недавно что-то изменилось. Она начала замечать, как Мегуми всё чаще задерживает взгляд на Вэлери, как старается проводить с ней больше времени, как его раздражает, когда кто-то приближается к ней или тем более обижает.       Воспоминания нахлынули на Кугисаки, словно волна. Она вспомнила, как часто видела их вместе — в школьной столовой, где они всегда сидели за одним столиком, Мегуми обычно что-то объяснял Вэлери, а та внимательно слушала, иногда кивая, иногда улыбаясь. Или в парке, где они гуляли после уроков, Мегуми всегда шёл чуть впереди, словно прокладывая путь, а девушка следовала за ним, иногда догоняя, чтобы что-то сказать, и тогда они оба замедляли шаг, погружаясь в разговор. Нобара даже видела, как Вэлери приходила на его тренировки по футболу, сидела на трибунах, наблюдая за каждым его движением, а после игры они всегда уходили вместе, о чём-то оживлённо беседуя. Тогда Кугисаки думала, что это просто крепкая дружба, такая, какая бывает между братом и сестрой, или между людьми, знающими друг друга с детства.       Когда Нобара сама стала частью их компании, когда они все стали неразлучны, она начала замечать тонкие, едва уловимые изменения. Сначала это были мелочи: Фушигуро стал чуть дольше задерживать взгляд на Вэлери, когда та смеялась, или когда её волосы падали на лицо, и она откидывала их назад. Он стал чаще предлагать ей свою куртку, если становилось прохладно, или делиться последним кусочком пирожного, хотя раньше был довольно скуп на такие жесты. Нобара видела, как он невольно напрягался, когда к Вэлери подходил кто-то из одноклассников, особенно парни, и как его взгляд становился холодным, если кто-то позволял себе грубое слово в её адрес. Он всегда был её защитником, но теперь в этой защите появилось что-то новое, более личное, более собственническое.       И Вэлери тоже изменилась. Раньше она была более открытой и непосредственной рядом с Мегуми, но теперь Нобара замечала, как её щёки слегка розовеют, когда он делает ей комплимент, или когда их руки случайно соприкасаются. Она стала чуть более смущённой, чуть более осторожной в его присутствии, словно боялась выдать свои чувства. Её смех становился тише, когда Мегуми был рядом, а взгляд чаще скользил к нему, когда он не смотрел. Все эти маленькие детали, которые раньше были незаметны, теперь складывались в чёткую картину. Кугисаки, как опытный наблюдатель за человеческими отношениями, не могла не заметить, что между ними витает нечто большее, чем просто дружба.       Итадори не сводил глаз с рыжеволосой. Нервно переминаясь с ноги на ногу, он не знал, куда деть взгляд. Наконец, скрестив руки на груди и тяжело вздохнув, он перевел внимание на Мегуми.       — Эй, Фушигуро… — начал он, решившись. — А у тебя вообще когда-нибудь была девушка?       Мегуми едва заметно напрягся, но внешне оставался спокоен. Лишь кончики его ушей выдавали смущение, порозовев.       — Тебе какое дело?       — Да просто любопытно. Я тебя ни с кем никогда не видел, — Итадори пожал плечами и опустил взгляд на свои красные кроссовки.       — Нет.       Странное дело, но Итадори тут же расслабился, словно ответ его успокоил. Он почесал затылок, и голос его прозвучал как-то непривычно, смешивая облегчение с легкой ноткой грусти.       — У меня тоже нет, — добавил он, и в этой фразе снова прозвучала та же странная смесь облегчения и легкой печали.       Фушигуро лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от пола. Итадори, заметив его молчание, решил сменить тему, чувствуя, что сейчас не время давить на друга.       — А Тодо-семпай, — начал он, кивнув в сторону застывшего Тодо, который уже отошел к столику с напитками и не сводил глаз с Такады, — кажется, совсем потерял голову.       Мегуми поднял взгляд, и на его лице мелькнула легкая усмешка.       — Он всегда такой, когда дело касается Такады-сан, — с легкой иронией произнес он. — Для него она — идеал.       Итадори рассмеялся, представив, как обычно грозный Тодо превращается в восторженного фаната.       — Да уж, прямо как в аниме: «моя любовь — это ты» и всё такое.       — Только вот Такада вряд ли разделяет его чувства.       — Оу, Фушигуро, а ты, оказывается, злой!       — Я просто реалист, — пожал плечами Мегуми.       Музыка сменилась, и вместе с ней преобразилась атмосфера. Медленный, тягучий ритм окутал зал, словно бархатное покрывало, приглушая шум и суету. Свет стал ещё тусклее, создавая интимный полумрак, и половина танцпола мгновенно опустела, словно по волшебству.       — О, отличная песня! — воскликнул Юджи, его глаза загорелись предвкушением. Он нерешительно отступил от Мегуми, который всё ещё пребывал в лёгком недоумении, и направился к девушкам. Нобара и Валери стояли, тяжело дыша после предыдущих танцев, их щеки ещё горели, а волосы слегка растрепались. Итадори, словно вихрь, подлетел к Нобаре, схватил её за руку и с широкой улыбкой произнёс: — Танцуем!       Нобара, хоть и была застигнута врасплох, тут же рассмеялась, её смех прозвучал звонко.       — Ты вообще умеешь танцевать медляки? — спросила она, но не стала ждать ответа, позволяя ему увлечь себя в танце. Их силуэты растворились в полумраке, сливаясь в плавном, неспешном движении, словно два тени, сплетённые воедино.       Мегуми наблюдал за ними, чувствуя, как внутри нарастает странное, незнакомое волнение. Он хотел отвернуться, вернуться к привычной роли стороннего наблюдателя, но что-то его удерживало, приковывая взгляд. И тут он услышал тихий голос:       — Гуми?       Он обернулся. Перед ним стояла Вэлери. Её волосы растрепались, дыхание было тяжёлым, а лицо слегка покраснело. Её зелёные глаза, всегда казавшиеся Мегуми невероятными, смотрели на него с неподдельным интересом, будто видя впервые. Пальцы нервно теребили края кофты, словно ища в этом простом движении спасение от неловкости.       — Ты… не хочешь? — спросила она, кивнув в сторону танцующих пар. Её голос был тих, почти шёпотом, и в нём звучала такая нотка неуверенности, что сердце Мегуми болезненно сжалось.       Холодок пробежал по спине, но это было не смущение. Что-то острое, новое. Он смотрел на неё, на её взгляд, и мир вокруг исчез. Музыка, танцующие пары, даже Итадори с Нобарой — всё растворилось. Остались только они, окутанные полумраком и тишиной, что звучала громче любой мелодии.       Прежде чем он успел ответить, она взяла его за руку и потянула.       Слишком близко.       Они встали. Вэлери осторожно положила его руку себе на талию. Её пальцы на его плечах — кожа горела. Легкий разряд пробежал по телу.       — Просто… двигайся со мной, — прошептала она, краснея. Голос едва слышен, но каждое слово — эхом.       Он кивнул, ошеломленный. Горло пересохло, сердце колотилось в бешеном, не совпадающем с музыкой ритме.       Они начали медленно раскачиваться. Вэлери была так близко — тепло её тела сквозь тонкую ткань. Её волосы, мягкие, касались пальцев, вызывая мурашки.       — Ты же не против? — склонила голову она.       — Нет, — хрипло выдохнул он, удивляясь, как смог произнести это слово. Голос чужой, низкий, дрожащий.       Она улыбнулась, глаза блестели в полумраке.       — Ты выглядишь таким серьезным, — прошептала она.       И тут она прижалась. Грудь к груди, ноги сплелись в неуклюжем, но таком интимном ритме. Разум отключился. Все мысли, барьеры рухнули. Осталось лишь острое ощущение её присутствия. Каждый изгиб, тепло кожи, биение сердца, синхронизирующееся с его собственным.       — Ты… — начал он, но голос застрял в горле. Слова были лишними.       — Что?       Его згляд задержался на её губах — приоткрытых, влажных, манящих. Непреодолимое желание коснуться их охватило его. В этот миг существовала только она.       — Ничего, — выдохнул.       Внезапно его внимание привлек Юджи. Тот, держа Кугисаки за талию, кружил её. Заметив Мегуми, Итадори подмигнул, одарив друга широкой, озорной улыбкой. Фушигуро едва заметно закатил глаза, но в этом жесте не было раздражения — лишь легкое смущение и, возможно, даже доля благодарности за то, что Юджи, как всегда, умел разрядить напряжение.       Он почувствовал, как Вэлери тихонько рассмеялась, прижавшись к нему ещё сильее. Это было так естественно, так правильно, что он почти забыл о своём недавнем волнении. Он позволил себе расслабиться, полностью отдавшись медленному танцу, теплу её тела.       Его рука на её талии казалась непривычной, но в то же время удивительно естественной. Он ощущал, как её пальцы на его плече слегка сжимаются. Мегуми старался следовать её движениям, но тело его ещё было скованным, не привыкшим к такой близости.       Вэлери, уловив его нерешительность, мягко повела его, направляя его шаги. Её дыхание, такое близкое, щекотало шею. Он почувствовал, как его собственное дыхание становится глубже, ровнее, стремясь подстроиться под её ритм.       — Ты хорошо танцуешь, — прошептала она, и в её голосе звучала искренняя похвала. — Я думала, ты будешь как полено, — добавила она со смешком. Мегуми лишь слабо улыбнулся.       — Ты тоже, — ответил он, и его голос уже звучал увереннее.       Он почувствовал, как её тело откликнулось на его слова, как она слегка приподнялась на носочки, стремясь стать ещё ближе. В этот момент он понял: он больше не хотел быть просто наблюдателем. Он хотел быть частью этого танца, частью этой близости. Он осторожно обнял её крепче, чувствуя, как её тело расслабляется в его объятиях.       Он на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Запах её волос, тепло её тела, тихий шепот музыки — всё сливалось в единое, прекрасное ощущение. Когда он открыл глаза, он увидел, что Юджи и Нобара всё ещё танцуют, но теперь они были дальше. Дальше его мыслей и желаний.       — Хочу побыть ещё так немного, — прошептал он, касаясь макушки Вэлери.       Она лишь кивнула. Внезапно уютную тишину прорезал резкий голос Нобары, словно порыв холодного ветра.       — Эй, вы двое! Вы тут что, уснули?       Вэлери вздрогнула и отпрянула, будто обжёгшись. Фушигуро почувствовал, как напряжение мгновенно сковало его тело. Он стиснул зубы, пытаясь справиться с внезапным смущением и растерянностью.       — Мы просто танцевали, — пробормотал он, но голос прозвучал хрипло и неуверенно.       Кугисаки, приподняв бровь, окинула их оценивающим взглядом, в котором читались ирония и явное недоверие.       — Ага, вижу, — сухо ответила она, и в её тоне прозвучала откровенная насмешка.       Итадори, стоявший неподалёку, почувствовал неловкость и поспешно вмешался:       — Э-э… может, пойдемте есть? Пиццу принесли!       Вэлери тут же кивнула, словно ища спасения от неловкой ситуации. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Мегуми.       — Да! Пойдем, — сказала она и, не дожидаясь ответа, шагнула вперёд, лишь раз обернувшись на друга.       Он остался стоять один посреди танцующих, ощущая, как сердце всё ещё колотится, а в груди разливается странное тепло — смесь радости и лёгкой грусти. В этот момент к нему подошёл Инумаки, молча протянув коробку с пиццей. Мегуми взял её, кивнул в знак благодарности, и на его лице появилась тихая, почти незаметная улыбка.       Он откусил кусок, ощущая, как тягучий сыр обволакивает язык. Вкус казался приглушенным, почти пресным, по сравнению с недавними яркими впечатлениями. Взгляд его скользнул по залу, выискивая Вэлери. Она уже смеялась с Юджи и Нобарой, её смех, звонкий и беззаботный, словно стирал все пережитое до этого.       Лёгкое прикосновение к плечу заставило его обернуться. Это была Маки, подошедшая за своей долей пиццы.       — Ты выглядел так, будто улетел в космос, — заметила она с лёгкой усмешкой.       Мегуми лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнул огонёк.       — Может быть, и улетел, — ответил он, и в его голосе прозвучала та самая уверенность, что наполнила его, когда он танцевал с Валери.

***

      Мегуми замер в дверном проёме. Пальцы непроизвольно сжались на ключе, словно он пытался раздавить холодный металл, выплескивая нарастающее напряжение. Взгляд, полный раздражения и неприязни, медленно поднялся и встретился с соседкой — госпожой Танакой.       Она стояла в нескольких шагах, словно специально выставив себя напоказ. Ярко-красные губы, размазанные до самой щеки, казались неестественно яркими, как раздавленная клубника. Блузка была расстегнута так низко, что виднелся кружевной край чёрного бюстгальтера — вызывающий и неуместный. Её глаза, обычно скрывающие что-то за сладкой улыбкой, теперь блестели тревогой и неловкостью.       — О-о, Мегуми-кун… — голос дрогнул, словно она пыталась удержать панику. Рука нервно потянулась к воротнику, пытаясь привести в порядок одежду, но движения были слишком резкими и неуклюжими. — Ты… ты уже вернулся?       Парень молчал. Его взгляд скользнул за её плечо, к приоткрытой двери комнаты отца. Оттуда доносилось хриплое покашливание, прерываемое щелчками зажигалки. В воздухе повисла гнетущая тишина.       Женщина заерзала, как школьница, пойманная на списывании. Улыбка исчезла, уступив место непонятным ему эмоциям. Она опустила глаза, пытаясь спрятаться от его взгляда, но напряжение между ними оставалось ощутимым, как натянутая струна.       — Я просто… принесла твоему папе немного карри, — прошептала она, едва слышно, словно боялась спугнуть хрупкую тишину.       — В три часа ночи?       Он недолюбливал её с тех пор, как она с дочерью переехала по соседству. Два года назад, после развода с третьим мужем, Хифуми и её дочь Цумики покинули Маруноути ради лучшей жизни в Сибуя.       Заметив Тоджи Фушигуро, Хифуми стала частой гостьей. Поначалу Тоджи не проявлял к ней особого интереса, но перспектива регулярной еды перевесила. Мегуми же смотрел на неё с презрением, когда она пыталась наладить с ним контакт. Он знал, что для отца такая женщина — ветреная, вульгарная, хватающаяся за кого угодно, лишь бы не быть одинокой — не лучший выбор.       Он часто видел, как она уходит ночью, как в комнате Цумики до рассвета горит свет — видимо, девочка ждала мать. Но Мегуми это не волновало.       — Ну, ты же знаешь, он… он всегда такой занятой… Ему нужно хорошо питаться.       Из комнаты донесся хриплый, низкий смешок, заставивший парня вздрогнуть.       — Мегуми, не пугай даму, — Тоджи появился в дверях, облокотившись о косяк.       Его фигура, освещенная тусклым светом, казалась одновременно угрожающей и отталкивающей. На нём были лишь спортивные штаны, волосы растрепаны, будто после бурной ночи. Широкая обнаженная грудь украшали свежие, глубокие царапины — следы чьих-то ногтей, оставленные в пылу страсти. Между пальцами дымилась сигарета. Его полуприкрытый взгляд скользнул по сыну, затем по Танаке, в нём читалась насмешка, смешанная с усталостью.       Мегуми почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он не мог отвести глаз от отца: от его растрепанного вида, от царапин на груди, от этой женщины с размазанной помадой и дрожащими губами. Это было не просто разочарование, а предательство, удар под дых, выбивший весь воздух.       Образ матери всплыл в сознании: её тихий голос, нежная улыбка, её тепло, которое теперь казалось недостижимым. В груди разливалась горечь, смешанная с яростью и острым чувством предательства.       — Ты ужасен, — прошипел Мегуми, делая шаг вперёд. Голос дрожал от сдерживаемого гнева. Его пальцы разжались, и он резко оттолкнул соседку. Она шарахнулась, прижимая к груди сумочку, глаза расширились от испуга.       Тоджи лишь усмехнулся, подняв руки в мнимой сдаче, словно играя в какую-то извращённую игру.       — Эй, я же взрослый мужчина. Не будь мелким идиотом.       Дверь в комнату парня захлопнулась с такой силой, что с коридорной стены упала фотография — та самая, где они с папой и мамой гуляли по берегу океана. Стекло треснуло, прочертив линию прямо по её лицу.       Он опустился на кровать, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от самого себя. В руке он сжимал телефон, пальцы побелели от напряжения. Экран светился, отображая переписку с Валери, которая сейчас казалась такой далёкой и нереальной.       Вэлери 💞       «Ты как? :)»       Мегуми 🐺       «Нормально.»       Пауза. Три точки. Фушигуро смотрел на них, как на бездну, в которую боялся упасть. Каждое мгновение тишины казалось вечностью, наполненной невысказанными словами и жгучей болью.       Вэлери 💞       «Тодо опять напился и пытался петь караоке. Это было… страшно».       Мегуми представил себе Тодо, его неуклюжие попытки попасть в ноты, и на мгновение уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, тут же исчезнувшей.       Мегуми 🐺       «Ты уже дома?»       Вэлери 💞        «Да. А ты?»       Мегуми 🐺       «Тоже. Прости, что не смог проводить.»       Вэлери 💞       «Все в порядке?»       Этот простой, искренний вопрос пронзил его насквозь. «Все в порядке?» Нет. Ничего не было в порядке. Он так сильно закусил губу, что почувствовал привкус крови. Челюсти свело от невыносимого напряжения.       Мегуми 🐺       «Просто устал.»       Вэлери 💞       «Поняла. Спокойной ночи, Гуми.»       Он не ответил. Не мог. Слова застряли где-то глубоко внутри, отказываясь вырываться наружу. Вместо этого он швырнул телефон на подушку с такой силой, что тот отскочил, едва не упав на пол. Затем он уткнулся лицом в ладони, пытаясь заглушить рвущийся из груди крик.