Свет, который не должен был зажечься

      Три дня назад Вэлери забрала свой мопед. Это был старенький, но верный «Honda Dio» цвета спелой вишни, с парой царапин на пластике и слегка помятым задним крылом.       Тоджи, с присущей ему небрежностью, проверил, все ли работает. В ответ он получил поток благодарностей и низких поклонов, которые пресек одним взмахом руки. С тех пор он ее не видел.       Тишина в квартире, нарушаемая лишь фоновым шумом спортивного канала, казалась ему привычной. Мегуми ушел к друзьям, оставив Тоджи наедине с его мыслями и холодным пивом.       Он сидел на стареньком диване, чья обивка помнила лучшие времена, откинувшись назад. Одна рука держала телефон, другая — бутылку «Kirin Ichiban», прохладную и освежающую. Мерцающий экран телевизора, где разворачивались футбольные страсти, заливал комнату приглушенным светом. Интерьер квартиры был минималистичен, без излишеств: светлые стены, низкий журнальный столик из темного дерева, пара удобных кресел и тот самый диван, на котором он сейчас развалился. На стенах — несколько абстрактных картин, купленных, скорее всего, на распродаже много лет назад. В углу — аккуратный стеллаж с книгами и парой статуэток, которые Мегуми начал коллекционировать недавно. Ничего лишнего, но и не пугающая пустота. Тоджи был одет в серые домашние штаны и черную футболку, казавшуюся ему слишком большой, но удивительно удобной.       Он открыл список друзей Мегуми и прокрутил его несколько раз, пока не наткнулся на нужное имя: «Вэлери Бикерстафф». Профиль был открыт, и он лениво пролистывал ленту. Фото в кафе, с друзьями, на фоне заката — обычная школьная жизнь. Но его внимание привлек один снимок: Вэлери в белом платье. Коротком, лёгком, подчёркивающем стройные бёдра. Тонкий ремешок на шее казался случайно сдвинутым в сторону. Руки были подняты вверх, из-за чего грудь выглядела слегка приподнятой.       В горле пересохло. Он сделал ещё один глоток пива, но алкоголь не смог заглушить тепло, разливавшееся в животе. Пальцы сами увеличили фото и скользнули вниз — ещё, ещё…       «Чёрт…»       Следующее фото — Вэлери в ярко-синем купальнике на пляже, мокрая от морских брызг, смеющаяся. Солнце играло в её тёмных волосах, а глаза, прищуренные от яркого света, казались ещё выразительнее. Мужчина слегка прикусил губу. — Ну и дела… — пробормотал он, но не останавливался.       Следующий снимок — крупный план её ног в чёрных гольфах, аккуратно поставленных на деревянную скамейку. Гольфы чуть выше колена обтягивали стройные икры, создавая ощущение небрежной сексуальности.       «Она что, специально?»       Он щёлкнул на аватарку. Вэлери улыбалась в камеру, губы блестели от бальзама, а глаза казались ещё больше под длинными густыми ресницами, накрытыми тушью. На щеках играл лёгкий румянец — словно она только что пробежала марафон или смутилась от комплимента.       Мужчина застыл на кадре, затем медленно потянулся к пиву. Пустая бутылка. Холодное стекло приятно освежило пальцы. Телефон лёг на грудь, но образы под веками не рассеивались.       «Нужна ещё одна».       Он поднялся, размял тело и направился на кухню. Небольшая, но продуманная: встроенный гарнитур, компактная плита, скромный холодильник. Тоджи открыл дверцу. Поток холодного воздуха обдал лицо, но мысли не остывали, наоборот, разгорались всё сильнее. Он взял новую бутылку, ощущая её приятную тяжесть. — Чёрт, сколько тебе вообще лет? — пробормотал он, возвращаясь в гостиную.       Холодное пиво скользнуло по горлу, но не заглушило внутреннего жара. Тоджи откинул голову, уставившись в потолок. Пальцы нервно барабанили по бутылке. Небольшие трещинки на потолке напоминали о возрасте дома.       Он снова взглянул на экран телефона. Глаза нашли дату рождения. Тоджи вздохнул.       «Совсем юная. И чего ты ожидал, если она подруга твоего сына? Идиот!» — выругался он про себя.       Губы сами собой изогнулись в усмешке. Он не был ангелом, но и не настолько низок, чтобы… Мысли уже уносились туда, куда не следовало, словно неудержимое течение.       Прокрутив ленту дальше, он наткнулся на снимки Вэлери с Мегуми. Они стояли рядом в залитом осенним солнцем школьном дворе. Вэлери смеялась, запрокинув голову, а его сын, как всегда невозмутимый, лишь уголками глаз выдавал едва заметное удовольствие.       «Просто друзья?»       Следующий кадр: Вэлери, Мегуми и тот парень с розовыми волосами — Итадори. Тоджи мельком видел его, когда тот приносил Мегуми учебники. На фото все трое выглядели счастливыми. Итадори широко улыбался, обнимая Вэлери за плечи. Она, слегка наклонив голову и закрыв глаза, держала Мегуми за руку. Его взгляд был прикован к подруге.       «Есть ли у нее парень?»       Он прикусил губу, ощущая легкий привкус металла. Тоджи снова пролистал ленту, надеясь найти хоть намек на её личную жизнь. Но больше ничего: лишь снимки с друзьями, детские семейные фото и пейзажи. Мужчина откинулся назад, на мгновение закрыв глаза. Тишина дома стала еще более давящей. Он снова открыл их и уставился на вибрирующий телефон.       «МЕГУМИ»       Он поднял трубку. В голосе сына, обычно таком ровном, проскользнуло лёгкое напряжение. — Пап. — Что, парень? — Тоджи сделал глоток пива, наслаждаясь терпким вкусом. — Я на вечеринке у Юджи. Можешь забрать?       Усмешка тронула губы мужчины. Он уже предвкушал, как будет подтрунивать над сыном за его попытки бежать от общества, но в глубине души почувствовал странное, почти забытое облегчение. — Уже устал от друзей? — спросил он, но тут же услышал причину, которая заставила его замереть. — Не совсем. Просто… Вэлери тут. Она выпила лишнего. — И? — Она… не в себе. Юджи дурачится, а она… Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, — голос Мегуми стал тише, почти шёпотом, словно он отошёл в сторону.       Тоджи поставил бутылку пива на пол с лёгким стуком. В голове вспыхнули образы: Вэлери, растрёпанные волосы, блеск в глазах, её губы. Он резко выдохнул. — Ты там один с ней? — Нет, но…       На фоне раздался громкий смех Юджи, затем пьяный, игривый голос Вэлери: «Мегуми-кун, куда ты пропал?» Парень вздохнул, в его голосе слышалось раздражение и что-то ещё… — Просто… приезжай. Пожалуйста. — Скоро буду. Сбрось адрес.       Ответ пришел мгновенно — короткое сообщение с геолокацией. Не раздумывая, Тоджи накинул свою темную куртку, пропахшую дымом и чем-то неуловимо диким, и направился к машине.       Старая «Тойота» Тоджи Фушигуро завелась с привычным урчанием. К счастью, ночной патруль сегодня дремал, и он спокойно выехал на улицы, не опасаясь, что кто-то узнает о паре бутылок пива, выпитых этим вечером. Двигатель верного автомобиля тихонько гудел, когда он притормозил у тротуара, отмеченного в сообщении. Окно было опущено, и теплый ночной воздух, смешиваясь с запахом нагретого асфальта и далеким, сладким ароматом цветущей сакуры, врывался в салон. Уже на месте Тоджи высунул руку, постучал пальцами по двери и лениво крикнул: — Ну что, герои, запрыгивайте.       Мегуми стоял, крепко обнимая Вэлери за талию. Её щеки пылали, а глаза блестели. Она пыталась прижаться к его щеке, бормоча что-то невнятное. Сегодня она была в синих джинсах, плотно облегающих бедра и подчеркивающих стройность фигуры, а сверху — новая, ярко-желтая курточка, казавшаяся неуместной в этой ночной суете. — Фушигурооо… — хныкала она, голос её был полон детской обиды и пьяной нежности. Она цеплялась за рубашку друга, её пальцы скользили по ткани. — Не будь таким противным… Ты же мой лучший друг…       Мегуми вздохнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине темных глаз читалось легкое раздражение, смешанное с неподдельной заботой. Он осторожно отстранил её, когда она снова потянулась к нему, пытаясь удержать равновесие. — Она перебрала, — сухо констатировал он, перехватывая её руку и мягко опуская. Его прикосновение было нежным, но твёрдым, словно он пытался удержать не только её тело, но и её сознание. Он никогда не видел Вэлери такой. За все годы знакомства это был первый раз, когда она напилась.       Тоджи усмехнулся, цепляясь взглядом за их переплетённые руки. В этом жесте было что-то интимное, что-то, что заставило его сердце сжаться. — Мегуми, ты её нянька теперь? Или просто не знаешь, куда девать руки? — с усмешкой, но с тенью раздражения проговорил мужчина.       Парень бросил на него острый взгляд, но промолчал. Ему хотелось поскорее разобраться с этим, усадить Вэлери в машину и увезти её подальше от шумной вечеринки, от этого пьяного веселья, которое, казалось, только усугубляло её состояние.       Рядом суетился Итадори, его розовые волосы торчали в разные стороны, а лицо сияло искренней, немного наивной улыбкой. Он был воплощением юношеской энергии и беззаботности. — Фушигуро-сан! Спасибо, что приехали! — поклонился он, его голос звучал искренне. — Мы тут немного… ну, вы понимаете. Вечеринка, танцы… Вэлери решила, что она чемпион по выпивке! — Вижу, — Тоджи хмыкнул, наблюдая, как девушка, наконец, отцепилась от Мегуми и неуверенно шагнула к машине, спотыкаясь о торчащий камень. Её движения были неловкими, как у птенца, который только учится летать.       Шатен снова подхватил её, его руки мгновенно легли на её талию. Тоджи невольно представил, как бы сам ловил её, как её тело прижималось бы к нему, а не к его сыну. — Может, тебе ко мне на переднее сиденье? — предложил мужчина, глядя на девушку. — Мегуми, похоже, уже устал от твоих объятий. — Она едет сзади.       Парень помог ей устроиться на заднем сиденье. Дверь машины захлопнулась с глухим стуком. Тоджи бросил взгляд в зеркало заднего вида. Мегуми сидел рядом с ней, а она, вся раскрасневшаяся от выпитого, сонно уткнулась лицом в его живот, обхватив за талию. Её дыхание было тёплым и прерывистым. — Фушигуро… ты такой тёплый… — прошептала она, её голос звучал густо, словно пропитанный мёдом, и казался полусонным. Она нежно сжимала ткань его рубашки.       Мегуми вздохнул, но его пальцы запутались в её распущенных чёрных волосах, мягко поглаживая их. — Ты слишком много выпила, Рири, — тихо и мягко сказал он, без тени раздражения. Он чувствовал её тепло, её уязвимость, и это пробуждало в нём желание защитить её. Он прижал её немного ближе, давая ей почувствовать себя в безопасности. — Она кажется такой… беззащитной, — прошептал парень, скорее самому себе, наблюдая за её мирным сном. Её лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас было лишено всякой маски, открытое и уязвимое.       Тоджи лениво оперся на руль и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Алкоголь выветрился, и сознание стало яснее. — Ну что, герой? Как ощущения?       Мегуми напряжённо сжал челюсть, стараясь не смотреть вниз — там её дыхание обжигало кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Он повернул голову в сторону, глядя на дорогу. — Заткнись.       Мужчина растянул губы в ухмылке, наслаждаясь его дискомфортом. Впервые он видел сына таким растерянным и напряжённым — даже когда застал их с соседкой на кухне в не самом приятном виде, тот не был так взволнован. — О-о, так вот как выглядит твоё «я совершенно спокоен». Интересно, что будет, если она сейчас случайно руку куда-нибудь засунет…       Мегуми аккуратно приподнял голову подруги, чтобы она не сползала ниже, но она тут же застонала и вцепилась в него крепче. — Ты специально это говоришь? — парень шикнул, выглядывая на отца из-за сиденья. — Просто наблюдаю, — пожал плечами Тоджи. — Странно, что в твоём возрасте девушка на коленях — повод для паники. Или она у тебя первая, кто так близко подошла?       Глаза Мегуми сузились, пальцы непроизвольно сжали плечо Вэлери, но тут же ослабили хватку, когда она крякнула во сне. — Мне плевать на твои намёки. — Ага, конечно. Плевать. Поэтому ты так краснеешь, — Тоджи лениво провёл пальцем по ободу руля.       Наступила тишина, нарушаемая лишь урчанием двигателя. За окном мелькали огни ночного города, придавая моменту особую интимность. Тоджи в зеркале заметил, как Мегуми украдкой смотрит на её губы, а потом резко отводит взгляд. — Бедный мальчик. Даже не знаешь, куда деть глаза, — тихо, с ехидной усмешкой, бросает мужчина и сворачивает с главной дороги. — Это не смешно. — А кто сказал, что я шучу?       Вэлери, словно в полудрёме, переворачивается. Её рука соскальзывает с его талии и ложится на бедро Мегуми. Тот замирает, будто пойманный с поличным. Тоджи с трудом подавляет хриплый смешок, рвущийся наружу. — Опа. Похоже, тебе сейчас придётся либо в окно выпрыгивать, либо в грехах признаваться. — Прекрати! — парень сорвался на яростный шёпот.       Машина резко тормозит на светофоре. Вэлери по инерции прижимается к Мегуми ещё сильнее, её нос уткнулся ему в живот. Тоджи медленно поворачивается, опираясь на подголовник, и наблюдает за этой сценой с довольным видом кота, разглядывающего добычу. — О нет. Она же вот-вот проснётся… и почувствует, как у тебя пульс скачет, — шепчет мужчина, изображая притворный ужас. — Прямо скажешь ей завтра, что у тебя аллергия на пьяных?       Мегуми молчит, но его взгляд кричит: «Я тебя убью». Тоджи лишь подмигивает и включает музыку, давая сыну шанс спрятать жгучее смущение под аккордами гитар.       Машина бесшумно остановилась у дома. Тоджи заглушил двигатель, и внезапно наступившая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом проезжающих машин, показалась оглушительной. Мегуми осторожно отстранился от Вэлери, стараясь не потревожить её сон. Она лишь тихо застонала и причмокнула губами. — Помоги мне, — прошептал Мегуми, его голос звучал напряженно.       Тоджи кивнул и вышел, чтобы открыть сыну дверь. Мегуми бережно поднял Вэлери на руки. Её тело казалось почти невесомым, расслабленным, словно она была из хрупкого фарфора. Голова девушки тяжело покоилась на его плече, а волосы мягко щекотали кожу. Он аккуратно поддерживал её за спину и ноги, стараясь не сдавить слишком сильно, чтобы не причинить дискомфорт. В этот момент Мегуми ощутил всю тяжесть ответственности, которая легла на его плечи: она была в его руках, и он не имел права на ошибку. Он понес её в дом, пока отец заканчивал с машиной.       Гараж встретил прохладой и легким запахом пыли, давно не тревожимой. Тоджи быстро загнал машину внутрь и заглушил двигатель. В доме стало ещё тише, словно сама ночь затаила дыхание.       Войдя в дом, мужчина бросил ключи на тумбу у входа и последовал за сыном. Прихожая была прохладной, и легкий сквозняк от приоткрытой двери колыхал белые занавески на кухне.       Мягкий свет от невыключенного телевизора разливался по гостиной, создавая ощущение уюта. Мегуми осторожно уложил девушку на диван, подложив под голову подушку для большего комфорта. Она тихо застонала, когда он попытался отстраниться, но тут же успокоилась, свернувшись калачиком, словно ребенок, наконец обретший безопасное убежище. — Она спит, — прошептал парень, отступая и снимая куртку. Его руки все еще слегка подрагивали, но ощущение неловкости и тревоги начало отступать. — Похоже, у тебя есть какой-то магический успокаивающий эффект, — усмехнулся Тоджи, стряхивая куртку и бросая ее на кресло. Он подошел к дивану, поднял оставшуюся бутылку пива и сделал неспешный глоток, словно пытаясь снять напряжение прошедшего вечера.       Мегуми не ответил. Его взгляд снова остановился на фигуре Вэлери. В тусклом свете лампы она казалась еще более хрупкой и беззащитной, чем в машине. Внутри него что-то сжалось — смесь жалости, заботы и чего-то еще, более глубокого, чего он пока не мог определить. — Ей нужно что-то переодеться, — прошептал парень, словно боясь разрушить хрупкую тишину, повисшую в комнате.       Тоджи насмешливо приподнял бровь. — Ага, и что ты предложишь, сынок? Свою пижаму?       Мегуми вспыхнул, но быстро взял себя в руки, стараясь скрыть смущение. — Я просто подумал, что в джинсах ей будет неудобно.       Тоджи, открывая шкаф, протянул ему просторную черную футболку с выцветшим логотипом старой рок-группы. — Ладно, держи. Она большая, но, думаю, подойдет.       Шатен взял вещь, но вдруг замер. Ладони слегка вспотели, он сжал губы. — …Я? — Ну да, ты, — Тоджи скрестил руки на груди, наблюдая за сыном с едва заметной усмешкой. — Или ты ждешь, что я сам ее переодену?       Мегуми напрягся, чувствуя, как краска заливает щеки. — Это… не совсем правильно. — А что тут такого? — мужчина рассмеялся, но в его глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее. — Ты же ее друг, разве нет? И, судя по тому, как ты ее сюда притащил, она тебе небезразлична.       Мегуми сжал футболку в руках, ощущая, как сердце бешено колотится где-то в горле. Он не мог оторвать взгляда от спящей Вэлери. Её ресницы едва заметно дрожали, а губы были приоткрыты в тихом дыхании. Ему отчаянно хотелось позаботиться о ней, сделать так, чтобы ей было максимально уютно, но мысль о том, чтобы переодеть её, вызывала странное, почти болезненное смущение. — Боишься, что она проснётся и начнёт кричать? — мужчина шагнул ближе. Его голос стал тише, но от этого не потерял своей пронзительности.       Парень резко поднял глаза, чувствуя, как внутри нарастает волна чего-то непонятного. Тоджи лишь ухмыльнулся, его взгляд скользнул по лицу сына, затем по спящей девушке. Он прекрасно видел, что Мегуми ещё слишком молод и неопытен, чтобы разобраться в своих чувствах, особенно когда речь шла о девушке, которая ему явно нравилась. Это было очевидно по тому, как он старался быть рядом, как заботился о ней. — Ладно, ладно. Не хочешь — не надо, — Тоджи выхватил футболку из его рук. Его движения были быстрыми и уверенными. — Я сам.       Мегуми нахмурился, ощущая одновременно укол разочарования и облегчения. — Пап. — Что? — Тоджи уже подходил к дивану, его взгляд был прикован к Вэлери. — Ты же сказал, что ей надо переодеться. — Но… — Но что? — Тоджи обернулся, его глаза встретились с глазами сына. В них читалось что-то… опасное. Не то чтобы он собирался сделать что-то плохое, но в его взгляде была хищная уверенность, от которой Мегуми почувствовал себя неуютно. — Ты мне не доверяешь?       Мегуми замер. Странный вопрос. Ещё более странным было то, что он не мог ответить. Доверяет ли он отцу в этой ситуации? В глазах Тоджи мелькнуло что-то хищное, но не злое. Просто уверенность, которая пугала.       Он резко развернулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от непонятного напряжения. — Я пойду в душ, — бросил он через плечо и быстро ушёл, оставив отца наедине со спящей Вэлери.       Тоджи проводил сына взглядом, чувствуя, как комната наконец осталась в тишине, и снова повернулся к дивану. Его внимание приковала Вэлери — её лицо, расслабленное во сне, с приоткрытыми губами, дыхание ровное и лёгкое. Но под тонкой кожей всё ещё проглядывала бледность, напоминающая фарфор, хрупкий и почти прозрачный. Его пальцы слегка дрогнули, прежде чем он осторожно приподнял край её джинсов. Ткань была прохладной, но под ней уже чувствовалось тепло её тела, и это заставило его сердце биться чаще.       Движения его были медленными, но в них не было неуверенности. Каждое прикосновение казалось обдуманным, словно он боялся потревожить её, но в то же время не мог удержаться от того, чтобы не раздвинуть границы. Он расстегнул пуговицу джинсов, и металлическая застёжка отозвалась тихим щелчком. Его дыхание участилось, когда он, не спеша, стянул с неё джинсы, обнажая тонкие ноги, гладкие и изящные.       Белоснежные носочки только подчёркивали её хрупкость, но взгляд Тоджи невольно скользнул выше — к белым кружевным трусикам, обтягивающим её бёдра. Лёгкий узор кружева, прозрачный настолько, что сквозь него угадывался контур тела, заставил его зубы стиснуться. Внутри вспыхнуло что-то жгучее, неудержимое, и он почувствовал, как по спине пробежал горячий трепет.       Он снял с неё куртку, слишком большую для неё, и аккуратно сложил рядом. Затем пальцы добрались до пуговиц на её белой кофте. Каждая кнопка расстёгивалась с лёгким сопротивлением, обнажая всё больше кожи — гладкой, слегка розовеющей от тепла. Под кофтой скрывался простой белый лифчик, но даже его скромность не могла скрыть округлость её груди. Тоджи почувствовал, как в горле пересохло, когда его пальцы случайно задели её тело.       Мгновение — и кофта была снята. Он быстро схватил футболку, которую держал наготове, и натянул её на Вэлери, стараясь не думать о том, как мягко ткань ложится на её изгибы. Но когда он отступил, взгляд его снова упал на неё — на алые щёки, дрожащие ресницы, на тонкую линию талии, которую футболка лишь подчёркивала.       «Чёрт… она действительно красивая», — пронеслось в голове, и внизу живота резко сжалось.       Он резко отвёл взгляд, будто обжёгся, и шагнул назад, пытаясь заглушить нарастающее возбуждение. Сердце колотилось так громко, что, казалось, она вот-вот проснётся от этого стука.       А потом Вэлери шевельнулась.       Лёгкий вздох, едва уловимое движение бёдер — и Тоджи почувствовал, как кровь приливает к вискам. Он замер, не в силах оторвать взгляд от её изгибов, от того, как кружево трусиков слегка натянулось при её движении.       «Нужно уходить. Сейчас же», — прошипел внутренний голос. Но тело не слушалось.        — Мм… Мегуми…? — её голос, слабый и сонный, словно ещё не вырвался из объятий сна.       Тоджи замер, будто время остановилось. Её глаза, мутные от остатков алкоголя, медленно приоткрылись. В них читалась лёгкая растерянность, попытка понять, где она и кто перед ней. — Ты… зачем… — слова её были прерывистыми, голос дрожал. Мужчина невольно улыбнулся, но улыбка вышла мягкой, почти нежной. — Просто помогаю, малышка, — тихо ответил он, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё бурлило.       Она слабо потянулась, и её пальцы случайно коснулись его руки. Прикосновение было настолько лёгким, что могло бы растаять в воздухе, но для Тоджи оно стало чем-то важным, почти болезненно значимым. — Ты… не Мегуми… — прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка грусти и удивления. — Нет, — он наклонился чуть ближе, стараясь не напугать её. — Разочарована?       Она не ответила. Глаза снова начали закрываться, но в последний момент губы её слабо дрогнули, и она прошептала: — Ты… пахнешь… хорошо…       Эти слова словно ударили Тоджи прямо в сердце. Он замер, не зная, что ответить. Внутри всё смешалось: желание быть рядом, страх сделать что-то не так и осознание её хрупкости. Он быстро накрыл её пледом, чтобы ей было теплее, и отступил на шаг, стараясь не создавать напряжения. Его руки дрожали, но он держался. — Чёрт… — прошептал он себе под нос, чувствуя, как кровь приливает к низу живота.       Он взял бутылку пива со стола, но даже ледяное пиво не смогло заглушить жар, разливающийся по телу, не смогло охладить мысли, метавшиеся в голове, словно дикие птицы.       Когда он снова взглянул на неё — спящую, беззащитную, в его футболке — в груди что-то сжалось. Он понял, что впервые за долгие годы чувствует то, что не должен. То, что пугает и манит одновременно. В этот момент в коридоре послышались шаги.       Мегуми вошёл. Волосы ещё влажные после душа, капли воды мерцали на свету, словно звёзды. Он остановился у дверей, переводя взгляд с Вэлери на отца. — Она так и не проснулась? — спросил он. Голос был спокойным, но в нём сквозила усталость. — Нет, — солгал Тоджи, отпивая пиво. — Спит, как младенец. — Спасибо…       Тоджи усмехнулся, пытаясь скрыть внезапное напряжение. — За что? — За то, что забрал нас, — Мегуми опустил взгляд, подбирая слова. — За то, что не оставил её одну.       Фушигуро-старший кивнул. Неожиданная благодарность сжала что-то внутри. Он не привык к таким словам, особенно от сына, обычно сдержанного и холодного. И ещё хуже было слышать это, зная, что в голове он уже отымел её как только можно. — А, это… — он махнул рукой, стараясь придать всему вид обыденности. — Не за что.       Мегуми подошёл к дивану, осторожно поправил плед на подруге, словно боясь нарушить её сон. Она сонно промычала и отвернулась. — Завтра ей будет плохо. — Да уж, — Тоджи облизнул губы. — Первое похмелье — это всегда весело.       Шатен вздохнул, опускаясь в кресло рядом с диваном. Его взгляд, словно прикованный, не отрывался от Вэлери. — Я останусь здесь, — произнес он наконец. — На случай, если ей что-то понадобится. — О, как благородно, — Тоджи поднял бровь, легкая усмешка тронула его губы.       Мегуми проигнорировал насмешку, лишь опустил голову, на мгновение закрыв глаза. Комнату окутала тишина, и казалось, само время замедлило свой ход.       Тоджи наблюдал за ним, пытаясь разгадать бурю, бушевавшую в душе молодого человека. Он залпом допил пиво, поставил бутылку на стол и устало потер переносицу. — Я пойду к себе, — сказал он, стараясь не задерживать взгляд на Вэлери. Мегуми лишь кивнул, не поднимая глаз.       Тоджи медленно повернулся и направился к двери, но в последний момент замер, словно что-то невидимое удерживало его. В голове проносились обрывки мыслей — о том, как всё могло пойти иначе. Он глубоко вздохнул, пытаясь отогнать их, но они цеплялись за сознание, как колючие ветки.       В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом уличной жизни и редкими каплями начинающегося дождя, барабанящими по стеклу. Тоджи прислонился спиной к стене, закрыв глаза. Воспоминания о прошлом, о том, как он учился держать себя в руках, как возводил вокруг себя стены, чтобы не дать чувствам вырваться наружу, вдруг показались такими далекими и ненужными. Сейчас всё было иначе — всё было слишком живо, слишком остро.       «Что с тобой, Тоджи?» — мысленно спросил он себя, но ответа не последовало.       «Это всего лишь девка. У тебя таких были сотни».       Он медленно прошел в свою комнату, закрыл дверь и прислонился лбом к прохладному дереву. В темноте комнаты казалось, что стены сжимаются, а мысли становятся все громче. Он опустился на край кровати, сжав кулаки, и попытался сосредоточиться на дыхании, чтобы вернуть себе контроль.       Тоджи опустил голову, чувствуя, как напряжение в груди не уходит. Он знал, что эта ночь изменит многое. Не только для Вэлери, которая сейчас спала, укутанная в его футболку и плед, но и для него самого. Он впервые за долгое время позволил себе почувствовать что-то, что не должен был. И это чувство было одновременно сладким и горьким, как запретный плод.       В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом за окном и редкими каплями дождя, которые барабанили по стеклу. Тоджи посмотрел на улицу — тусклый свет фонарей отражался в слегка мокром асфальте, создавая иллюзию зыбкого мира, где всё может измениться в одно мгновение…