Вне фокуса

На следующий день студия Дженны была погружена во мрак. Единственным источником света служили два огромных монитора, на которых были открыты сотни снимков Эммы. Дженна работала уже несколько часов, отбирая лучшие кадры, но её мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру и к тому невесомому поцелую в щеку. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Входи! — крикнула Дженна, быстро сворачивая окно с самой, на её взгляд, интимной фотографией, где Эмма сидела на полу босиком. В дверях появилась Эмма. На ней снова были очки на пол-лица и огромный шарф, но стоило ей переступить порог, как она сбросила маскировку, сияя улыбкой. — Привет. Я не сильно помешала? Агент думает, что я на примерке костюмов, так что у меня есть целый час. — Ты вовремя. Я как раз закончила предварительный отбор. Проходи, садись, — Дженна кивнула на свободное кресло рядом со своим. Эмма села так близко, что Дженна почувствовала легкий аромат её парфюма — цитрус и что-то сладкое, как ваниль. Актриса с замиранием сердца уставилась на мониторы. — Боже... Дженна, это... это правда я? — Эмма прошептала, не веря своим глазам. На экране сменялись кадры. На одних Эмма была дерзкой и сильной, на других — задумчивой и ранимой. Но на каждом снимке она была живой. Не той пластиковой куклой, которой её обычно делали журналы. — Это ты. Такая, какой я тебя увидела, — тихо сказала Дженна, наблюдая за реакцией девушки. — Это потрясающе. Ты видишь то, чего не видят другие, — Эмма повернулась к ней, и в полумраке студии их лица оказались опасно близко друг к другу. Взгляд Эммы скользнул от глаз Дженны к её губам. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Дженна медленно протянула руку и убрала выбившуюся прядь волос с лица Эммы. Пальцы фотографа задержались на её щеке, наслаждаясь мягкостью кожи. — Эмма... — прошептала Дженна, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. — Хватит смотреть на меня через объектив, Дженна, — ответила Эмма и, подавшись вперед, накрыла губы Дженны своими. Это был первый, настоящий поцелуй. Он был робким и осторожным в начале, но быстро перерос в нечто страстное и отчаянное. Дженна притянула Эмму ближе к себе, зарываясь пальцами в её волосы. Эмма ответила с такой искренностью, будто ждала этого момента всю жизнь. В этой темной студии, среди сотен её собственных изображений, они наконец-то были по-настоящему вместе. Час пролетел незаметно. Им пришлось заставить себя оторваться друг от друга. — Мне правда пора, — с сожалением сказала Эмма, поправляя макияж перед зеркалом. Её губы немного опухли от поцелуев, а глаза светились счастьем. — Я провожу тебя до черного хода, чтобы никто не видел, — Дженна накинула куртку. Они вышли через неприметную дверь в узкий переулок за студией. Здесь всегда было тихо и безлюдно. Эмма снова надела очки и шарф. — Позвони мне вечером, ладно? — Эмма на секунду сжала руку Дженны. — Обязательно. Эмма сделала шаг в сторону своей машины, стоявшей в конце переулка. И в этот момент мир вокруг них взорвался. Словно из-под земли выросли трое мужчин с огромными камерами. Яркие, ослепляющие вспышки начали бить в глаза с бешеной частотой. Вспышка! Вспышка! Вспышка! — Эмма! Эмма, кто это с тобой? Это твой новый парень? Или девушка? — закричал один из папарацци, подсовывая диктофон почти к самому лицу актрисы. — Эмма, прокомментируйте слухи о романе с партнером по фильму! А теперь вы с этим фотографом? — орал другой. Эмма застыла на месте, ослепленная и напуганная. Она инстинктивно закрыла лицо руками. Дженна, моментально сориентировавшись, шагнула вперед, загораживая Эмму собой. — Уберите камеры! — крикнула Дженна, грубо отталкивая одного из фотографов плечом. — Уйдите с дороги! Она схватила Эмму за руку и практически потащила её к машине. Папарацци не отступали, продолжая снимать каждый их шаг, каждый жест. Дженна буквально впихнула Эмму на заднее сиденье и захлопнула дверь, стукнув кулаком по стеклу, когда один из фотографов попытался заглянуть внутрь. Машина резко сорвалась с места, оставляя папарацци позади. Дженна осталась стоять в переулке, тяжело дыша. На сердце было тяжело. Вспышки камер всё ещё плясали перед глазами, но страшнее всего было другое: завтра эти снимки будут во всех таблоидах. И идиллия их первых поцелуев только что была грубо разрушена реальностью.