Зарисовочки по сольникам Stray Kids

Хан знал, что любить её опасно. Но не удержался. Слишком ярким был тот свет. Такой манящий и опасный. Поначалу он боялся её, а она — его. Только Санни заметила шрамы, которые покрывали сердце Джисона. А в ответ он позволил коснуться их и принял ноющие раны девушки. Хан чувствовал всем нутром, как его окружают холодные и грозные волны реальности. Как они медленно топят его, заставляя задохнуться и закрыть глаза. Но огонь в глазах Санни пробуждал парня. Заставлял его сердце опасно пылать. Джисон не понимал, что с ним, но ему хотелось лишь одного: огня, которым можно согреться изнутри. Он боялся, что она отвергнет его. Что тоже испугается этих странных настигнувщих чувств и спрячет их глубоко внутри. "Мне нужно твое тепло, ты мой вулкан" — пронеслось в голове, прежде чем Хан вскочив с места, помчал к дому Санни. Её дыхание и взгляд, всё в ней до невозможности обжигало. Но Хан не был намерен уходить, хотя понимал, что может умереть. Да, он получит шрамы, которые останутся на всю жизнь, но какая разница? Всем свойственно раниться, почему Джисон должен вдруг отступить и стать исключением? Oт Санни веяло таким теплом, когда она крепко обняла его тогда. И парень просто не мог позволить себе отказаться от неё. От искр, летящих из костра и из глаз. От бесконечного пожара в сердце, который невозможно потушить и который разгорается только жарче, от которого появлялась слабость в ногах и невозможность пошевелиться. Даже тёмная ночь не пугала Джисона, если он был с Санни. Все монстры убегали из его головы в такие моменты. Но даже если это повторится хоть сто раз, ему будет мало её улыбки, голоса взгляда, присутствия. Её самой. Хан бежал, бежал, бежал. Нёсся со всех ног. Адреналин вытеснил страх и ему уже было всё равно. Только бы она выслушала его. Только бы... Только бы Джисон смог увидеть взгляд её огненных глаз ещё хоть раз! Парень чувствовал, словно он был засухой, а Санни — дождём, спасавшим его, приносившим освежение. Он бумага, а она — стих, выворачивающий всю его душу наизнанку, полностью отражавший его чувства. Внимание девушки освещало пустое сердце Хан Джисона. Она и есть свет. Его личный свет. Лучше любого другого в тысячи раз. Когда Хан падал, Санни поймала его и благодаря ней он высоко взлетел вновь. Почему? Почему после её появления улыбка не сходила с лица? Почему он не хочет возвращаться назад, во времена, когда еще не встретил её? Почему не хочет терять из виду её образ? Когда на ум приходила улыбка девушки, Джисон чувствовал себя гораздо счастливее. Сам того не заметив, парень уже подбежал к дому девушки и настойчиво нажал на звонок. Через полминуты из дверного проёма выглянул ошеломленный застенчивый взгляд. Санни была удивлена видеть парня у себя дома в одиннадцать вечера. Дыхание спёрло. — Санни, — начал Джи, запыхаясь, после длительного бега. Колени подкашивались и очень сильно хотелось пить. Но ещё больше — сказать то, что так давно таилось в его душе. Он должен во что бы то ни стало сказать прямо сейчас всё как есть! — Выслушай меня пожалуйста. Не прогоняй, — с мольбой в голосе прошептал Хан. К горлу подступил ком и отчего-то парень почувствовал, как по щеке скользнуло что-то жидкое и солёное. — Освети мою жизнь. Пожалуйста, сделай её ещё ярче своим присутствием, — громким эхом раздалось в подъезде. Девушка хотела что-то сказать, но Хан прислонил к губам девушки палец, продолжая: — Ты можешь вспыхнуть пламенем, можешь ранить меня, можешь причинять мне боль, можешь сжечь до тла. Мне все равно! Если хочешь, я могу быть кем угодно. Только не прогоняй меня из своего сердца, — произнёс Джи на одном дыхании, будто у него совсем не было времени. Сердце бешено билось, дыхание вновь сделалось быстрым и тяжёлым. В отличие от тех, кто боится и убегает от вулканов, он обнимет свой. — Я буду защищать тебя. Санни вновь хотела что-то сказать, но не смогла. Сказанное унесло её в нездешний мир и девушка не замечала происходящее. Сумела лишь поднять глаза, встретившись с притягательным разгоряченным взглядом Джисона, полным искр, и кивнуть. На лице появилось слабое подобие улыбки, переплетающееся с замешательством. Хан склонился над лицом девушки и долго тонул в огненных проблесках в её глазах, а после, с разрешения во взгляде Санни, накрыл её губы своими. Этот их обжигающий поцелуй с привкусом пепла и огня, отрицания и восторга, остался в их памяти навсегда.

Она его вулкан. И он будет у его подножия до последнего.