Ёлка

Декабрь в Англии — это не столько зима, сколько состояние души, выраженное в виде перманентной слякоти, промозглого ветра с Ла-Манша и низко висящего над головой неба цвета тусклого олова. Но в тот год природа решила отменно пошутить над жалкими людишками, устроив в Креденхилле настоящую аномалию, принеся в туманную Англию суровую и морозную шотландскую зиму. Привычные глазу англичан слякотные лужи сковало льдом, превращая их в причудливые витражи, снег, не переставая, шёл уже вторые сутки, завалив базу пушистым, но таким толстым одеялом, что даже спутниковая связь начала капризничать. Прайс, задумчиво глядя в окно на кружащую за стеклом метель, плотно закрывавшую мир белой пеленой, вынул изо рта потухшую сигару и произнёс роковые слова: — Похоже, мы застряли здесь минимум до послезавтра, пока не расчистят территорию. И поскольку Новый год на носу, а моральный дух команды, как мне кажется, находится ниже плинтуса, то у меня есть предложение — нужно создать праздничную атмосферу. В комнате для отдыха, где за карточным столом скучала группа, повисла мёртвая тишина, нарушаемая только завыванием вьюги за окном. Газ перестал возиться в телефоне и вытаращил глаза, Соуп, отложив в сторону колоду, посмотрел на капитана с выражением лица человека, только что услышавшего приказ штурмовать Северный полюс в шортах, ластах и панамке. Гоуст, шестым чувством почувствовав надвигающееся западло, превратился в монолит, и только Роуч, тихо посапывая, счастливо пропустил всё мимо ушей и мирно дремал, подпирая рукой подбородок. — Капитан, создание «атмосферы» — это не наша специализация, — осторожно заметил Газ. — Наша специализация — адаптироваться под любые условия, сержант, — парировал Прайс, и в его глазах заплясали знакомые чёртики. — В подсобке, как я помню, должна лежать старая ёлка. Правда, искусственная. И ящик с украшениями. Ваша задача, парни, — привести её в божеский вид и установить в общей зоне отдыха. Все взгляды присутствующих автоматически обратились к Гоусту, как к старшему по званию после Прайса. Гоуст медленно, как танк башню, повернул голову к капитану. Взгляд тёмных глаз из глубин зловещего черепа на его балаклаве смотрелся страшнее обычного. — Сэр. Это… вне рамок моей компетенции. — Расширяй горизонты, лейтенант, — невозмутимо сказал Прайс, направляясь к двери. — Считайте это спецоперацией. Кодовое название: «Уют». Я пойду искать ингредиенты для глинтвейна. Если найду коньяк — считайте, миссия выполнена на пятьдесят процентов. Дверь тихо закрылась за его спиной и в комнате осталась обалдевшая четвёрка бойцов элитного подразделения, которым предстояло доблестно победить собственную предпраздничную хандру. Ёлка, извлечённая из пыльных недр подсобки, поразила их до глубины души своим жалким видом. Это был не просто предмет, это был самый настоящий памятник советскому дизайну восьмидесятых годов — жалкое тощее существо из зелёной проволоки и пластика, которое даже после сборки напоминало задницу плешивого и испуганного дикобраза. У ёлки не хватало нескольких веток, а ствол был кривым и хлипким. Газ даже предположил, что эту ёлку на базу вполне мог притащить лётчик Николай, ещё лет десять тому назад. Ящик с ёлочными игрушками оказался сокровищницей самого дешёвого и безвкусного китча: спутанная мишура не существующего в природе цвета, шары с кривыми рисунками, гирлянда, на которой не работало больше половины лампочек, и ёлочная верхушка в виде облезлой красной звезды. — Охренеть, — констатировал Газ, с поднятой бровью рассматривая вынутого из ящика пластикового ангела с одним крылом. — Не повезло чуваку. — Ну что, элти, — с неподдельным энтузиазмом произнёс Соуп, бесстрашно хлопая Гоуста по каменному плечу. — С чего начнём? — Начнём с того, что ты отойдёшь и не будешь мешать, — хмуро буркнул Гоуст, переставляя на стол коробку с хрупкими стеклянными игрушками. Он принялся стаскивать перчатки с рук с таким видом, будто готовился к особо опасным сапёрным работам. Лейтенант взял крестовину, опустился на пол, сосредоточился и понеслись команды: — Газ, держи это за ствол, МакТавиш, следи за ветками. Роуч… Роуч, просто стой и ничего не трогай. Установка совершенно обычной пластиковой ёлки превратилась в непростую задачу — кривой ствол напрочь отказывался стоять прямо, не влезая в крестовину. Гоуст, стиснув зубы, пытался зафиксировать его, в то время как Газ и Соуп в четыре руки держали шаткую конструкцию. — Наклон на два часа, — сквозь зубы командовал Гоуст. — Поправляю, — Газ смещал ёлку в нужную сторону. Роуч, крутясь вокруг и пытаясь хоть как-то помочь, случайно снёс локтем со стола ящик с шарами. Тот на секунду завис на краю стола, перевернулся и упал на пол с обречённо глухим звоном. В комнате повисла многозначительная тишина. — Я… я всё уберу! — поспешно сказал Роуч, бросаясь собирать разлетевшиеся осколки. — Не надо! — рявкнули хором Гоуст и Газ, но было поздно: Роуч, пытаясь поймать неведомо как уцелевший синий шар, поскользнулся на рассыпавшейся мишуре и всем телом рухнул на криво стоящую ёлку. Раздался громкий треск и несчастное дерево сложилось в груду зелёной проволоки и пластика под солидным весом сержанта. Гоуст с силой зажмурился, закрыв лицо рукой, его плечи нервно дёрнулись. — Знаешь, элти, — примирительно сказал Соуп, глядя на жалкие останки, — а ведь она и так была уродливой. Может, это знак? — Знак того, что я сейчас кого-нибудь пристрелю, — злобно прошипел Гоуст. Он взглянул в окно, где метель уже утихала, оставляя после себя ослепительно белый, сказочно искрящийся в закатном солнце мир. И его осенило. — Все на улицу. Марш одеваться. — Саймон, там же минус двадцать! — возразил Джон. — Там есть всё, что нам нужно. А нам нужно нормальное дерево. Пять минут спустя четверо военных, по уши закутанных в зимнюю экипировку, стояли посреди снежной равнины за периметром базы. Морозный воздух холодил щёки, пощипывая за нос. Вокруг расстилалось чистое белое пушистое одеяло, переливающееся в закатных лучах оранжевого солнца. Мир замер в полной тишине, прерываемой только скрипом снега под ботинками. Спустя некоторое время группа сбилась в кучу на опушке леса, а перед ними стояла идеальная, зелёная и очень пушистая ель. — Вот, — сказал Гоуст, указывая на неё Соупу, вооружённому пилой. — Задача — безопасно доставить, установить и… украсить, используя доступные ресурсы. Операция прошла как по маслу: общими усилиями ель была аккуратно спилена, повалена, обрублена и доставлена в комнату отдыха базы. Она густо пахла хвоей и зимой, и один этот запах уже делал её в тысячу раз лучше пластикового уродца. Ёлку торжественно установили в ведро со стыренным с пожарного стенда песком, и перед командой встал вопрос украшений — в расхреначенном Роучем ящике с игрушками не осталось ни одной целой. — Доступные ресурсы, — напомнил парням Гоуст, скрестив руки на груди. Парни переглянулись и с азартом приступили к творчеству: Соуп нашёл большую жестяную банку из-под кофе и, насвистывая под нос что-то весёлое, ножом вырезал из неё блестящие звёзды и круги. Газ, с присущей ему педантичностью, настрогал из найденных в подсобке деревянных планок идеально ровные прямоугольные пластинки и раскрасил их в камуфляж стержнями из маркеров (чёрным, зелёным и коричневым — других цветов попросту не нашлось). Роуч, пытаясь загладить вину, отлучился и насобирал в лесу целый мешок сосновых шишек и, слегка отогревшись, с энтузиазмом принялся обматывать их фольгой и привязывать проволокой к смолистым веткам. Гоуст молча наблюдал за радостно переговаривающимися парнями, а потом исчез. Вернулся он спустя полчаса, но зато с целым арсеналом: гильзами разных калибров, отполированными до зеркального блеска, кусками разноцветного паракорда, которые он завязал в сложные и красивые узлы, и даже парой трофейных нашивок с вражеской формы, которые случайно завалялись в его кармане. Он методично развесил принесённое на ветках — ёлка стала выглядеть очень мужественно и брутально. Верхушку зелёной красавицы увенчала звезда, сделанная МакТавишем из проволоки и пяти гильз от крупнокалиберных снайперских патронов .50 BMG, и водружённая туда Гоустом с торжественной серьёзностью. — Нужна гирлянда, — сказал Соуп, с гордостью оглядывая их совместное творение. — Без света как-то не то. Газ только хмыкнул и удалился. Он вернулся с инструментами, катушкой кабеля, парой аккумуляторов и кучей маленьких, но ярких светодиодов, безжалостно выдранных из старых фонарей. Соуп присвистнул, глядя на кучу принесённого другом добра, потом деловито забрал у него второй паяльник и через полчаса самодельная, но абсолютно надёжная гирлянда была смонтирована и аккуратно развешена на ёлке. Газ щёлкнул выключателем — и ель озарилась мягким, тёплым белым светом, в котором заискрились блестящие гильзы, серебряные шишки Роуча и стали ярче даже деревянные пластинки Газа. Они замерли, с восторгом рассматривая результат — ёлка не была красивой в традиционном смысле, но она была прекрасной в их глазах. В дверь боком вошёл довольный Прайс. В руках у него был здоровенный термос, а из подмышки торчало горлышко бутылки. Он остановился, окинул ёлку довольным взглядом, посмотрел на четверых замерших в ожидании его вердикта солдат, и его усы весело дёрнулись. — Ну что ж, — произнёс капитан, и в его голосе прозвучало явное одобрение. — С заданием справились, молодцы! Атмосферу создали. Даже лучше, чем я ожидал! Он поставил на стол термос, жестом фокусника выудил из подмышки бутылку конька и вытащил из кармана вставленные друг в друга небольшие металлические стаканчики. Капитан открутил крышку термоса, затем взял бутылку, взвесил её на руке и щедрой рукой вылил содержимое прямо в глинтвейн. Парни переглянулись и шустро подтянулись к столу — после долгой возни с ёлкой и созданием нужной атмосферы не грех было и расслабиться. Капитан деловито взболтал термос, разлил напиток по стаканчикам и раздал команде, подняв свой вверх: — Ну, за Новый год, парни! — С наступающим! Ура! За успешную операцию! Так держать! — раздался в ответ дружный хор голосов, перемежаемый звонким стуком стаканчиков. Роуч включил на телефоне тихую музыку, парни, попивая глинтвейн, уселись за стол рядом с капитаном и принялись рассказывать ему о своих занимательных приключениях в поисках нормальной ёлки, а Гоуст удобно устроился на диване, медленно цедя горячий пряный напиток, здорово отдающий крепким алкоголем, и щурился, глядя на весело сверкающую ёлку. На душе у лейтенанта было до странного спокойно, и, вполне возможно, Новый год начинал ему нравиться.