западня

Сигма беспокойно сверил адрес, написанный на помятом клочке бумаги, с адресом на ржавой металлической табличке. Внешний вид здания не насторожил юношу: непримечательная облицовка и мигающая вывеска походили на облицовки и вывески сотен других кафетериев, однако студент не ожидал приехать на далёкую окраину города, к забегаловке на опушке леса. Уже смеркалось, поэтому дорожные фонари зажглись через один - многие не работали от старости. В зловещем полумраке пошарпанное заведение смотрелось даже хуже, чем Сигма мог бы себе представить, знай он заранее, где остановится его таксист. Но было уже поздно менять свои планы, ведь жёлтая машина уехала в обратном направлении, оставляя растерянного парня на обочине. *** Сигма с детства был замкнутым в себе мальчиком, держал переживания внутри, а по ночам тихонько плакал в подушку. Мама ругалась за публичное проявление эмоций, ругалась и за пятна на наволочке. Пожалуй, из-за мамы Серёжа и был так несчастен: эта женщина никогда не относилась к сыну хорошо, она предпочитала игнорировать его существование, практикуя разные виды чревоугодия вместо полноценного воспитания. Мальчик рос и без отцовской любви, ведь судом запрещались слишком частые встречи родственников. По словам мамы, папа оказывал дурное влияние на ребёнка, поэтому она настояла на ограничении взаимодействий с ним. В общем, детство Сигмы прошло безрадостно и нездорово, что вынудило мальчика повзрослеть раньше и самостоятельно справляться со всеми трудностями. В начальных классах у Сигмы появился друг. Тот мальчик хорошо учился и рос в большой семье, Сыромятникову нравилось ходить к нему в гости и представлять, что он тоже важен и любим. К сожалению, в пятом классе мальчики оказались в разных школах, поэтому адоптация к новому коллективу протекала болезненно для Сигмы. Ребята сильно отличались от его бывших одноклассников, у всех формировались свои компании, каждый искал единомышленников и объединялся в группы. Серёжа оказался один. Его любили одноклассники, никто его не обижал, но мальчик просто не приживался нигде, вот и ходил в одиночестве. Его спасением стал интернет. Как оказалось, там можно было находить друзей и переписываться с ними, можно было смотреть интересные сериалы или слушать музыку, можно было делать что угодно, только бы избегать реальность. Сигма писал своим друзьям на каждой перемене, он радовался новым сообщениям и наконец чувствовал себя живым, правильным, обычным человеком. С тех пор юноша и стал посвящать много времени коммуникациям в интернете. Их знакомство с Фёдором произошло на одном из непопулярных форумов, где люди обсуждают разного рода жизненные ситуации и делятся опытом. Достоевский был завсегдатаем на платформе, а Сигма искал друзей, так между ними и завязалась беседа. По началу Серёже казалось, что Федя не горит желанием общаться: его ответы были достаточно краткими и суховатыми, формулировки немногословными, да и общая безэмоциональность была трактована Сигмой, как простое отсутствие нужного настроя для коммуникации. Но через некоторое время, когда первый этап знакомства был пройден, Достоевский стал проявлять больше заинтересованности. Фёдор крайне редко рассказывал о себе, в основном он просто слушал и мастерски поддерживал Сигму, но из редких монологов Достоевского Сыромятников узнал, что его друг недавно выпустился из университета, тогда как сам Сигма ещё учился на втором курсе. Фёдор жил с кошкой, хорошо зарабатывал и любил сладкое. А ещё проклинал общественный транспорт, пытался бросить курить пять раз и быстро замерзал даже при нормальной температуре воздуха. Помимо этих крупиц информации, Сигме были известны внешность Фёдора и его характер. Но даже так Достоевский был значимой фигурой в жизни Серёжи. Иначе Сигма не заглядывался бы на его фотографии, не писал при каждом удобном случае и не улыбался, пялясь на экран с их перепиской. Федя воспринимался холодным человеком с добрым сердцем, Сигма догадывался, что в маленьком возрасте Фёдор просто не получил необходимой любви, поэтому сейчас тяжело доверял людям и был достаточно скрытной личностью, не впускал в свой близкий круг кого попало и долго привыкал к новым знакомым. И когда Достоевский внезапно предложил встретиться, Сигма был просто на седьмом небе от счастья. Произошло это спонтанно: Фёдор, зная, что его друг свободен вечером, предложил встретиться через два часа и скинул адрес, попросил переписать его на бумажку, чтобы возможные проблемы с интернетом не могли помешать встрече. Сигма не ожидал получить приглашение, он даже не думал, что Федя будет готов поехать на другой край города ради него, поэтому быстро сделал укладку, подобрал красивую одежду и заказал такси, выбегая из дома. Приятное предвкушение сопровождало Серёжу всю дорогу, вытесняя странное предчувствие чего-то недоброго. *** Сигма пару секунд наблюдает за отправленным сообщением, но потом выключает телефон и убирает его в задний карман своих новых джинс. Мессенджер отказывался грузиться без интернета, поэтому любые попытки написать что-то были бесполезными. Тяжело вздохнув, Серёжа отворил дверь и вошёл в кафе, сразу осматриваясь по сторонам. Фёдора он заметил не сразу: юноша сидел в дальней части помещения, одиноко подперев свою голову рукой. Когда их глаза встретились, Достоевский поднялся с места и пошёл навстречу Сигме. Серёжу удивил рост друга: он был уверен, что Федя окажется ниже него. На фотографиях тело Фёдора выглядело таким тонким и хлипким, что Сигма подсознательно считал его низким, однако сейчас, при встрече, выяснилось, что низкий тут только он сам. Достоевский приветливо улыбнулся и обнял Сигму. Да, он точно был выше самого Серёжи, наверное где-то метр восемьдесят? Отвлечённый рассуждениями о чужом росте, Сигма пропустил момент, когда Федя уже сидел за столом, в самом углу кафе. Сыромятников не успел разглядеть интерьер и всех присутствующих, потому что его стул стоял ровно напротив стула Фёдора, то есть ещё и напротив угла стены. В целом, отсутствие контроля над выходом никак не смутило Сигму, он приехал ради Феди, а не ради окружающих. – Я рад, что мы встретились, Сигма. Ты ведь хотел увидеться, верно? – низкий, обволакивающий голос Фёдора звучал приятно. В редких голосовых сообщениях уже прослеживалась эта интонация, Сигма улыбнулся. — Да, очень хотел.. Спасибо, что выделил время на меня, я правда рад, что наконец разговариваю с тобой с глазу на глаз, Федя. Сигма всё это время поддерживал зрительный контакт с Фёдором, и почему-то ему стало неуютно. Серёжа неловко опустил взгляд на меню и стал ознакамливаться с предложенным выбором блюд. Пожалуй, он чувствовал себя так из-за непривычного цвета очей напротив, ведь ничего угрожающего во внешности Фёдора Серёже обнаружить не удалось. Достоевский был красивее, чем на фотографиях, хотя Сигма и до этого считал своего друга невероятно привлекательным. Сыромятников смутился ещё сильнее и постарался внимательнее вчитываться в позиции меню. — Если не можешь определиться с едой, рекомендую обратить внимание на сезонное меню, тут часто бывают интересные блюда. — учтиво советует Фёдор, подпирая свою голову рукой. — Ой, спасибо, сейчас гляну. А ты что-нибудь будешь есть? — Я уже заказал себе чёрный чай, насчёт еды не знаю. Наверное, возьму только десерт. — Фёдор пожимает плечами, но не торопится опустить глаза на десертный раздел в меню. Он наблюдает за Серёжей абсолютно так же, как наблюдал раньше, и почему-то Сыромятников чувствует явный дискомфорт от прибывания здесь. — А ты кушал что-нибудь сегодня? Тебе бы не стоило пропускать приёмы пищи.. — Сигма задумчиво прикусил губу, напоминая Достоевскому о его проблемах со здоровьем. — Я знаю, Сигма. Не стоит волноваться. — Хорошо, как скажешь. Наверное, я буду рис с курицей, на фотографии это выглядит неплохо, да и испортить такую еду тяжело.. — Серёжа неуверенно усмехается, Достоевский никак не реагирует на высказывание. — Я буду тирамису. — Фёдор не смотрел в меню, он немигающим взором наблюдал за каждым движением Сигмы. Ответ как будто был приготовлен заранее, а Федя только ждал нужного момента, чтобы озвучить свой выбор. – Отлично, мы хотя бы определились с едой. Какая кухня тебе нравится? — Испанская и японская. Но для меня главное, чтобы еда не была слишком тяжёлой. – Как классно, полностью тебя понимаю, иногда после тяжёлой пищи даже соображать трудно. У тебя, пожалуй, максимально здоровый подход к питанию. Я тоже люблю азиатскую кухню, мне нравятся необычные сочетания вкусов. Ну, азиаты ведь часто практикуют смешение кислого со сладким, солёного с острым и прочее.. – объяснил Сигма, вычерчивая на поверхности стола круги указательным пальцем. – Понимаю. А какой десерт ты любишь больше всего? — Достоевский не выглядел расслабленным, хоть диалог о простом и располагал к этому. Он взирал на собеседника так, будто выуживал из него самую важную информацию, а не предпочтения в еде. — Американское печенье! Которое с шоколадной крошкой. — Сигма засмущался своей собственной интонации, потому слегка улыбнулся. — О, я умею выпекать это печенье очень вкусно, у меня есть специальный рецепт. Или тебе больше нравится магазинное? Сигма поймал себя на мысли, что он абсолютно не улавливает хода чужих рассуждений. Фёдор говорил об одном, но однозначно витал в облаках, пусть его речь оставалась поставленной, а интонация живой. – Мне и так, и так нравится. Но больше, наверное, самостоятельно выпеченное, потому что магазинное печенье часто неприятно скрипит на зубах. Не уверен, что так у всех, но лично мне потом приходится прибегать к ополаскивателю или чистить зубы. – Да, понимаю тебя, меня тоже раздражает эта особенность. — А какая твоя любимая сладо..?- — Добрый день, вы готовы сделать заказ? — Сигму прервала симпатичная официантка, подошедшая к их столику. Девушка однозначно работала тут весь день. Под её глазами залегли круги, волосы были небрежно собраны в пучок. Голос звучал устало, хоть официантка и старалась говорить бодро. — Да. Мне, пожалуйста, тирамису, а мой спутник будет рис с курицей и ванильный милкшейк. Счёт на двоих делить не нужно, я заплачу. И напомните повару о моём ёрл грее, а то складывается ощущение, что о чае все позабыли. – Фёдор дружелюбно улыбнулся под конец монолога и подождал, пока девушка запишет все его пожелания в небольшой блокнот. Сигма залился краской, услышав о чужом намерении заплатить за него, но возражать не стал. Всё-таки, он просто бедный студент, который зарабатывал очень скромно. Девушка повторила заказ, уточнила, всё ли верно, Федя ей кивнул, и она ушла. Сигма проводил её взглядом, а после смущённо повернулся на Достоевского, наматывая прядь своих волос на палец. Продолжать диалог о еде было бы глупо, потому Серёжа пытался найти какую-нибудь другую тему. — Ты ведь один живёшь? — невзначай интересуется Достоевский после непродолжительного молчания. Он произнёс это так, будто прекрасно знал ответ, а спрашивал исключительно ради пустословия. — Да, один.. — Сигма мнётся, не зная, что тут добавить. Появилась мысль, что Федя, возможно, хотел бы поехать в гости после ужина. В таком случае надо было его отговорить: в крохотной комнотёнке Серёжи был страшный бардак, частично из-за долгих сборов на эту встречу, и ему совсем не хотелось выставить себя неряхой перед Фёдором. — Моя квартирка совсем маленькая, туда и я сам с трудом помещаюсь, ахаха. — Думаю, это всё равно лучше, чем жить в подвале. — Фёдор засмеялся с неестественным холодом в интонации, у Сигмы по спине пробежали мурашки от этой фразы, хоть он и понимал, что это простая шутка. — Ахаха а тебе приходилось жить в подвале? — Серёжа решил ответить шуткой на шутку, потому что выдумать что-то другое его мозг не был в состоянии. — Нет, но разное в жизни бывает. — Федя оставляет явную недосказанность и улыбается. — Мм.. Сейчас я вернусь, мне надо помыть руки. Сигма вскакивает с места и быстрым шагом направляется к уборной у входа в кафе. Холод керамический раковины, в края которой вцепился Серёжа, помогли прийти в себя, послужив физической опорой. Сыромятников посмотрел на своё бледное отражение в грязноватом зеркале. В целом, ничего не изменилось: волосы лежат так же красиво, заколки не съехали с положенных мест, одежда не помялась и не испачкалась. Только лицо побледнело, а глаза блестели не от предвкушения, а от волнения, причём отнюдь не приятного. Лишь сейчас Сигма наконец понял, что именно так настораживало его весь вечер помимо странных реплик и неподходящих интонаций. Его пугали абсолютно ледяные, не выражающие никаких чувств глаза Фёдора. Ни их экстраординарный цвет, ни длинные ресницы не могли повлиять на восприятие Серёжи. Только холод и безразличие действительно пугали. Сигма облил своё лицо холодной водой и тяжело вздохнул. Выдавливая жидкое мыло на ладонь, юноша принял решение не засиживаться с Фёдором допоздна, дабы избежать повышения тревожности, либо странностей чужого поведения. Серёжа вытер помытые руки, промокнул влажное лицо салфеткой и набрал в грудь воздуха. Взглянув на своё отражение, он подбадривающе улыбнулся и покинул туалет. Фёдор невозмутимо пил свой чай, ожидая собеседника. На столе уже находились тарелки с едой привлекательного вида, милкшейк Сигмы украшали взбитые сливки, небрежно выложенные на поверхность напитка. Серёжа уселся на своё место и машинально попробовал напиток через пластмассовую трубочку, Федя внимательно проследил за действием приятеля. — Вкусно? — Да, классный коктейль. Может хочешь попробовать? — предлагает Сигма, протягивая длинный стакан Достоевскому. – Нет, спасибо, зайка. Пей сам, я не очень люблю ванильные милкшейки. — Федя спокойно покачал головой и приступил к своему тирамису. Почему-то Сигме стало ещё неспокойнее, но он предпочёл утопить это чувство в сладком питье. — Кстати, я могу тебе заказать такси. С моей стороны было невежливо заставлять тебя ехать за свой счёт, ты же просто студент.. — Ого, спасибо большое, мне очень неловко, Федя.. — Сигма улыбнулся ему, щёки наконец зарумянились. Правда, через секунду ему стало тревожно из-за необходимости озвучивать свой адрес. — Адрес можешь назвать не совсем свой, я отнесусь с пониманием. Просто хочу, чтобы такси подкинуло тебя поближе к дому, твоё право оставить улицу, подъезд или даже часть района в секрете. — произнёс Достоевский, будто прочитав чужие мысли. Даже девушка, проходившая рядом с их столиком, одобрительно улыбнулась Феде, что уж говорить о смущённом Сигме, который тут же осыпал друга благодарностями. — Знаешь, Федя, редко встретишь таких приятных людей, как ты. Я очень рад, что мы с тобой знакомы, потому что ты каким-то образом собрал в себе все самые классные личностные качества, которые только мог. В наши дни тяжело найти в интернете хотя бы интересного собеседника, что уж говорить про друга... — растаял от малейшей заботы Сигма. Его перестал настораживать взгляд Фёдора, как-никак многие люди просто неспособны на дружелюбное выражение лица. — Я польщён, благодарю, Сигма. Ты ведь разорвал отношения со многими интрнет-друзьями в этом году? — Достоевский молчит пару секунд, Серёжа понуро опускает голову. Ответ не требуется, Федя продолжает развивать мысль. — Думаю, те люди были слишком жестоки к тебе. — Да, но главное ведь, что они были плохими друзьями, неинтересными собеседниками- – Это не то, что тебя беспокоит. Главное ведь, что они были жестоки к твоим чувствам, Сигма. — перебил дрожащий голос Сыромятникова Федя. Серёжа неуверенно кивнул, напрягаясь от паузы в диалоге и резкой смены выражения лица собеседника. — Но я никогда не буду жесток к твоим чувствам. Сигма неуверенно кивает и внезапно осознаёт, что его начало мутить уже физически. Неприятное чувство дезориентации, пораждённое головокружением, было усилено с помощью лёгкой тошноты. Серёжа глотнул ещё коктейля, чтобы вернуть себе ясность сознания, но не почувствовал никаких улучшений. Достоевский не отрывал взгляда от Сигмы, заинтересованно рассматривая чужое лицо и все его изменения. – Тебе плохо? — Нет, я в порядке. — М, ясно. Так вот, насчёт коммуникаций в интернете... Сигма уже не мог слушать речей Фёдора, его начало буквально размазывать по пространству. Кафе уже плыло перед глазами, сфокусировать на лице Феди не представлялось возможным, Сигма испытывал лёгкую панику, которая медленно тонула в сонливости, неясной эйфории, нерасторопности. Больше юноша не контролировал своё тело и не осознавал, что с ним происходит, сознательность покинула тело и улетала куда-то далеко... Достоевский доел тирамису и вызывал такси. Его глаза продолжали смотреть на Сигму, а лёгкая улыбка на губах наконец-то соответствовала выражению очей. *** «....также стали известные новые детали по делу о пропаже юного Сергея Сыромятникова. Как было известно ранее, Сергей проводил время со своим близким другом Фёдором Достоевским в кафе, вечером, в девять часов тридцать минут у заведения остановилась машина такси, заказанная с телефона Фёдора для Сергея. Её водитель высадил юношу в двух кварталах от его жилья, в слепой зоне камер видеонаблюдения, а после Сергей просто пропал со всех радаров. Ольга Константинова дала свидетельские показания из кафе, подкрепляющие теорию о невиновности Фёдора.....»