Восьмая Уизли

Горы Румынии содрогнулись от рева. Это был не просто крик ящериц — это был клич войны. Чарли, чье лицо было иссечено шрамами и опалено жаром загонов, стоял во главе группы, понимая, что это безумие навсегда лишит его работы в Заповеднике, а может, и жизни. — Слушайте меня! — перекрикивая свист ветра, крикнул Чарли. — Мы не можем взять Хвосторогу, она разнесет пол-Англии раньше, чем мы пересечем Ла-Манш. Но Шведские тупорылые... они быстрые. И они ненавидят запах черной магии. Роуз взобралась на спину Мегеры. Драконица, обычно свирепая и неуправляемая, сегодня была странно спокойна, словно чувствовала ярость своей всадницы. Роуз затянула ремни на кожаном жилете, её пальцы не дрожали. Боль в плече притупилась под действием зелий и чистого адреналина. — Фред, Джордж, — Роуз посмотрела на братьев. — У вас хватит пороха, чтобы пробить щиты Мэнора? — Рози, ты нас обижаешь, — ухмыльнулся Джордж, проверяя огромный мешок с «Метеоритными фейерверками». — Мы заложили туда столько «Гаснущего газа», что Пожиратели не увидят собственного носа, даже если зажгут Люмос Максима. — А наши новые «Громовые сферы» проломят любую каменную кладку, — добавил Фред. — Люциус всегда жаловался на плохую вентиляцию в поместье. Мы это исправим. — По коням! То есть... по драконам! — скомандовал Чарли. Четыре огромные тени оторвались от скал. Это было величественное и жуткое зрелище: чешуя драконов отливала серебром в свете луны, а за ними тянулся шлейф искр. Они летели на предельной скорости, используя магические коридоры, которые Чарли знал как свои пять пальцев. В это время в Малфой-мэноре царила мертвенная тишина. Драко стоял в центре огромного зала с высокими потолками. Его руки были скованы антимагическими цепями. Перед ним, в глубоком кресле, сидел Люциус. Его лицо было бледным, глаза горели фанатичным, безумным блеском. — Ты опозорил меня, Драко, — тихо произнес Люциус. — Ты предал Лорда. И ради чего? Ради девчонки, чей отец не может позволить себе новую мантию? — Я выбрал её не из-за денег, отец, — Драко сплюнул кровь на дорогой ковер. — Я выбрал её, потому что она живая. Ты просто тень, которая служит другому монстру. Люциус медленно поднялся, доставая палочку. — Твоя дерзость закончится здесь. Лорд разрешил мне «перевоспитать» тебя, прежде чем наложить Метку силой. Круц... Удар пришел не изнутри, а снаружи. Стеклянный купол над залом взорвался миллионами осколков. В поместье ворвался холодный ночной воздух, перемешанный с едким фиолетовым дымом. — Что за чертовщина?! — закричал Люциус, закрываясь рукавом от посыпавшихся стекол. Сквозь дым послышался хлопающий звук огромных перепончатых крыльев. И тут раздался голос, который Драко узнал бы из тысячи — яростный, звонкий и бесконечно родной. — ОТПУСТИ ЕГО! Мегера приземлилась прямо на длинный дубовый стол, круша серебряные кубки и канделябры. Роуз сидела на её шее, её рыжие волосы пылали в свете пожара. В руках она сжимала палочку, направленную прямо в грудь старшего Малфоя. — Уизли?! — Люциус опешил. — На драконе?! Ты... ты безумна! — Мы все немного безумны в этой семье! — крикнул Джордж, спикировав следом на втором драконе. Он швырнул под ноги Пожирателям, выбегавшим из боковых дверей, горсть «Громовых сфер». Раздался оглушительный взрыв. Зал заполнился искрами и криками. Пожиратели пытались атаковать, но их заклинания рикошетили от чешуи Шведских тупорылых. Драко смотрел на Роуз, не веря своим глазам. Она пришла. Она прилетела за ним через пол-Европы на драконе, рискуя всем. — Роуз! — выкрикнул он, пытаясь разорвать цепи. — Держись, Малфой! — Роуз соскользнула с дракона, на бегу выкрикивая: — Редукто! Цепи на запястьях Драко разлетелись. Он пошатнулся, но Роуз подхватила его. На мгновение они встретились взглядами. В её глазах всё еще была боль от его слов, но ярость за него была сильнее. — Ты прилетела... — прошептал он. — Заткнись, — бросила она, всовывая ему в руку его запасную палочку, которую она успела забрать из Хогвартса. — Извиняться будешь в воздухе. Сейчас — бежим! Люциус, оправившись от шока, поднял палочку для смертельного заклинания: — Авада К... Но Мегера, почувствовав угрозу для хозяйки, выпустила короткую, но мощную струю синего пламени прямо перед Люциусом, заставляя его отлететь к стене. — На дракона! Быстро! — крикнул Чарли, пролетая мимо них и сшибая хвостом своего ящера рыцарские доспехи вдоль стен. Фред и Джордж в это время устроили в Мэноре настоящий филиал своего магазина: повсюду летали кусачие тарелки, взрывались шутихи и валил дым всех цветов радуги. Драко запрыгнул на спину Мегеры позади Роуз, крепко обхватив её за талию. Роуз на мгновение вздрогнула от его прикосновения, но тут же скомандовала: — Вверх! Драконы взмыли в ночное небо, оставляя позади горящий, задымленный Мэнор и разъяренного Люциуса Малфоя. Когда они поднялись выше облаков, и поместье превратилось в маленькую точку, Драко прижался лбом к спине Роуз. — Я думал, ты меня возненавидела, — тихо сказал он сквозь шум ветра. Роуз не обернулась, но он почувствовал, как она напряглась. — Я и ненавижу тебя, Малфой. Но это не значит, что я позволю им тебя убить. Мы еще не закончили наш разговор. И не надейся, что один полет на драконе сотрет то, что ты наговорил. Драко только крепче прижал её к себе. Ему было всё равно, что будет завтра. Министерство, Пожиратели, исключение из школы — всё это не имело значения. Он был жив, он был свободен, и он чувствовал запах её волос — запах дыма, хвои и свободы.

***

Возвращение в замок не было триумфальным маршем. Это было возвращение теней. Они приземлились на опушке Запретного леса на рассвете, когда туман еще цеплялся за верхушки сосен. Драконы, уставшие после долгого перелета, тяжело дышали, выпуская клубы пара. — Дальше мы сами, — тихо сказал Чарли, потрепав Мегеру по чешуйчатой морде. — Роуз, Фред, Джордж... вы знаете, что вас ждет внутри. Министерство в ярости, но Амбридж... — он криво усмехнулся. — Скажем так, новости долетают до Румынии быстрее, чем письма. Когда они вошли в вестибюль, Хогвартс встретил их странной, звенящей тишиной. Но это была не тишина страха, а тишина облегчения. На стенах больше не висели указы в рамках, а из кабинета защиты от темных искусств не доносилось приторного запаха сухих цветов. — Её нет, — прошептал Джордж, глядя на пустое место, где раньше красовался портрет «Верховного инквизитора». — Жаба упрыгала. Оказалось, что пока они штурмовали Малфой-мэнор, в школе произошел бунт. Студенты, вдохновленные исчезновением Роуз и близнецов, довели Амбридж до нервного срыва. Последней каплей стало вмешательство кентавров и неожиданное возвращение Дамблдора. Но для Роуз и Драко это не означало конца проблем. Едва они переступили порог Большого зала, как все разговоры смолкли. Рон вскочил с места, его лицо вытянулось. Гарри и Гермиона замерли с кубками в руках. Все видели их: Роуз в разорванном кожаном жилете, со следами копоти на лице, и Драко — без мантии, в грязной рубашке, с окровавленными запястьями от антимагических цепей. — Роуз! — Гарри первым бросился к ним. — Мы слышали... в Министерстве паника. Говорят, на поместье Малфоев напали драконы. — Не драконы, Гарри, — Роуз устало прислонилась к дверному косяку. — Семья. Драко стоял чуть позади неё. Он не прятался, не опускал головы, но и не провоцировал. Он просто был там. Рон подошел к ним вплотную, глядя на сестру с какой-то новой, пугающей серьезностью. — Ты вытащила его, — констатировал Рон. — Рискнула всем ради этого хорька. — Рон, — отчеканила Роуз. — Он человек, который потерял всё, чтобы я могла сбежать. А теперь отойди. Мне нужно в больничное крыло, а ему... — она бросила короткий взгляд на Драко, — ему нужно решить, кто он теперь в этом замке. Драко хотел что-то сказать, сделать шаг к ней, но Роуз прошла мимо, даже не коснувшись его руки. Искра искупления в Мэноре была лишь началом долгого пути. Она спасла его жизнь, но его слова всё ещё ядом сидели в её сердце. Вечером того же дня, когда мадам Помфри подлатала плечо Роуз, а Драко обработали раны на руках, они встретились на Астрономической башне. Без палочек, без свидетелей, без драконов. — Почему ты вернулся в замок? — спросила Роуз, глядя на заснеженные горы. — Ты мог остаться в Румынии у Чарли. Там безопасно. — Бегство — это то, что я делал всю жизнь, — Драко подошел к перилам, держа дистанцию. — Я вернулся, потому что хочу закончить обучение. Хочу показать всем — и в первую очередь тебе, — что я могу стоять на своих ногах. Без денег отца. Без его имени. Он достал из кармана ту самую заколку-дракона и положил её на каменный парапет между ними. — Я не жду прощения сегодня, Роуз. И, возможно, не дождусь его никогда. Но я буду здесь. Каждый день. Я буду тем «нищебродом», над которым я смеялся, если это цена того, чтобы просто дышать с тобой одним воздухом. Роуз посмотрела на заколку, затем на его израненные руки. — Ты наговорил ужасных вещей, Драко. Ты ударил в то, что я не могу изменить — в мою семью и мою кровь. — Я знаю, — его голос дрогнул. — Это был мой страх. Мой самый гнилой кусок души вырвался наружу. Я ненавижу себя за это больше, чем ты когда-либо сможешь меня ненавидеть. Роуз молчала долго. Ветер трепал её волосы. Она медленно протянула руку и взяла заколку. — Навоз в загонах ты уже чистил, — тихо произнесла она. — Теперь тебе придется чистить свою репутацию. И это будет посложнее, чем укротить хвосторогу. Она сделала шаг к нему и, к удивлению Драко, не обняла его, а просто положила ладонь на его грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце. — Мы не «снова вместе», Малфой. Мы начинаем с нуля. И на этот раз — без секретов и без папочкиных писем. Ты готов к этому? Драко накрыл её руку своей, прижимая крепче. — Я готов ко всему. Над Хогвартсом вставала луна. Амбридж была в прошлом, война была в будущем, но в это мгновение на вершине башни двое израненных подростков просто учились доверять друг другу заново — среди пепла старой жизни и искр новой надежды.

***

На следующее утро замок гудел. Стены Хогвартса помнили многое, но образ Драко Малфоя — лишенного наследства, избитого, но идущего с высоко поднятой головой — не вписывался в привычную картину. Драко спускался по главной лестнице, направляясь в сторону Большого зала. Каменные ступени начали медленно менять направление, отрезая его от остальных студентов. Именно в этот момент на площадке выше появился Гарри. Он был один, и его взгляд, прикованный к Малфою, не обещал ничего хорошего. — Далеко собрался, Малфой? — Гарри преградил ему путь. — Снейп сказал, что ты «герой», но я видел твоего отца в министерских отчетах годами. Такие, как вы, не меняются за одну ночь. Драко остановился, крепче сжимая лямку сумки. На его запястьях под манжетами рубашки все еще виднелись багровые следы от цепей. — Поттер, у меня нет ни сил, ни желания мериться с тобой шрамами. Отойди. — Ты подставил Роуз под удар, — Гарри сделал шаг вниз, сокращая дистанцию. — Из-за тебя она чуть не погибла в Мэноре. Ты трус, Драко. Ты втянул её в свои семейные разборки, потому что сам не мог справиться с Люциусом. — Я прыгнул с четвертого этажа, чтобы она не попала к Амбридж! — вспыхнул Драко, и его серые глаза потемнели. — А где был ты, «золотой мальчик»? Сидел в гостиной и обсуждал квиддич, пока мы рисковали жизнями? В этот момент лестница с грохотом пристыковалась к соседнему пролету, и на площадку буквально вылетел Рон. Его лицо мгновенно стало цвета его волос, стоило ему увидеть Малфоя. — Отойди от него, Гарри! — рявкнул Рон, отталкивая друга плечом. — Я ждал этого момента с того самого дня на платформе. Рон не стал доставать палочку. Ярость, копившаяся в нем неделями — из-за «предательства» сестры, из-за страха за неё, из-за унижения перед всей школой — требовала физического выхода. — Ты... мерзкий... хорек! — Рон с размаху ударил Драко в челюсть. Голова Малфоя дернулась назад, он ударился затылком о каменную стену, но не упал. Стерев кровь с разбитой губы, он посмотрел на Рона взглядом, в котором не было страха — только ледяная решимость. — Это всё, Уизли? — выплюнул Драко. — Твой брат Чарли бьет сильнее. Рон взревел и кинулся на него. Они повалились на каменный пол площадки, сплетаясь в клубок из рук, ног и ярости. Это была не магическая дуэль, а грязная, злая драка. Рон наносил удары, выкрикивая оскорбления в адрес Слизерина и «предателей крови», а Драко, используя приемы, подсмотренные у Роуз в Выручай-комнате, пытался заломить Рону руку. — Она тебя ненавидит! — кричал Рон, пытаясь дотянуться до горла Драко. — Ты для неё ничто! Она спасла тебя из жалости, как облезлого пса! Драко перехватил его удар и с силой оттолкнул Рона от себя. — Она спасла меня, потому что у неё есть сердце! Чего не скажешь о тебе, раз ты готов растоптать сестру ради своей гордости! Они снова сцепились, перекатываясь по самому краю лестницы. Гарри пытался их разнять, хватая Рона за мантию, но тот отбивался, ослепленный злобой. — Прекратите! — голос Роуз прозвучал как удар грома. Она стояла на пролет выше, глядя на них сверху вниз. Рядом с ней застыли Фред и Джордж, чьи лица на этот раз не выражали ни тени насмешки. Рон и Драко замерли. У Рона был разбит нос, а у Драко под глазом наливался тяжелый фиолетовый синяк, рубашка была разорвана на плече. — Посмотрите на себя, — Роуз медленно спустилась по ступеням. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Вы ведете себя как первокурсники, которым не досталось лишней порции пудинга. Рон, отпусти его. Сейчас же. — Ты защищаешь его?! — Рон поднялся, тяжело дыша и вытирая нос рукавом. — После всего, что он тебе сказал? После того, как он назвал тебя... — Я сама решу, что мне делать с его словами, — отрезала Роуз. Она подошла к Драко и, вопреки ожиданиям Рона, не помогла ему встать. Она просто посмотрела на него сверху вниз. — Вставай, Малфой. Драко поднялся сам, пошатываясь. Он не смотрел на Рона. Его взгляд был прикован только к ней. — Роуз, я... — начал Гарри, но она пресекла его жестом. — Гарри, ты разочаровал меня больше всех. Ты должен был быть умнее. Она повернулась к Рону, который всё еще сжимал кулаки. — Ты мой брат, Рон. Но если ты еще раз тронешь его, или назовешь меня «предательницей», я забуду, что мы росли в одном доме. Мы в состоянии войны. И если вы не можете отличить союзника от врага — вы уже проиграли. Роуз развернулась и пошла прочь, Фред и Джордж последовали за ней, бросив на Рона многозначительный взгляд, в котором читалось: «Ты перегнул палку».

***

Роуз не пошла в общую гостиную. Она чувствовала, что стены Гриффиндора сейчас давят на неё сильнее, чем подземелья. Ей нужен был кто-то, кто понимал бы тяжесть выбора между долгом, кровью и тем, что разрывает сердце. Она постучала в дверь кабинета Снейпа. Резко, требовательно. — Войдите, мисс Уизли, — раздался глухой голос из-за двери. Снейп сидел за столом, окруженный мерцающими флаконами. Он не поднял глаз, когда она вошла, лишь указал на стул напротив. — Я пришла не за зельями, профессор, — Роуз села, сжимая кулаки. — Я пришла спросить... как вы это выносите? Как вы живете, зная, что человек, которого вы выбрали, считает вас ошибкой? Или когда весь мир говорит, что вы совершили глупость? Снейп медленно поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные, как дно колодца, на мгновение дрогнули. — Вы говорите о мистере Малфое, — это был не вопрос. — Вы спасли его, но ваша гордость не может проглотить оскорбления, которые он выплюнул в минуту слабости. — Это не была просто слабость! — взорвалась Роуз. — Он назвал меня «грязью». Он ударил туда, где я беззащитна. И теперь Рон, Гарри... они все смотрят на меня так, будто я предала их память. Снейп встал. Он подошел к шкафу и достал каменную чашу, покрытую рунами. Омут памяти. — Любовь — это не всегда прогулки под луной, Уизли, — прошептал он. — Иногда это грязная, мучительная работа. Иногда это умение видеть человека за его самыми мерзкими словами. Он поднес палочку к виску, вытянул тонкую серебристую нить и уронил её в чашу. — Смотрите. Это цена гордости. Роуз неуверенно наклонилась над Омутом. Вода забурлила, и её затянуло внутрь. Она увидела летний день. Берег реки. Совсем молодой Снейп — нескладный, в поношенной одежде — и девочка с ослепительно рыжими волосами. Лили. Они смеялись, они были единым целым. Картинка сменилась. Холл Хогвартса. Снейп, униженный Джеймсом Поттером, висящий в воздухе вниз головой. Его лицо пылает от стыда. Лили подбегает, чтобы защитить его, а он... он, задыхаясь от собственной ничтожности, выплевывает: — Мне не нужна помощь от паршивой грязнокровки! Роуз вскрикнула, отшатнувшись от Омута. Она видела лицо Лили в тот момент — то же выражение боли и неверия, которое было у неё самой в заброшенном классе с Драко. — Я сказал это, чтобы не казаться слабым перед врагами, — голос Снейпа у неё за спиной звучал безжизненно. — Я ударил единственного человека, который меня любил, чтобы сохранить остатки своей никчемной спеси. И я плачу за это каждую секунду своей жизни с того самого дня. Роуз обернулась. Профессор стоял у окна, его спина была напряжена. — Лили не простила вас? — тихо спросила она. — Она простила, — Снейп горько усмехнулся. — Но я сам не смог вернуться. Я ушел к тем, кто обещал мне силу, чтобы больше никто не мог меня унизить. И в итоге я потерял её навсегда. Он повернулся к Роуз, и в его взгляде была пугающая честность. — Малфой совершил ту же ошибку. Он ударил вас, потому что боялся своей любви больше, чем своего отца. Но в отличие от меня, он нашел в себе силы вернуться и бросить вызов всему миру в ту же ночь. Он не стал ждать двадцать лет, чтобы начать искупать вину. Роуз молчала, переваривая увиденное. Снейп показал ей свою самую сокровенную рану, чтобы она не повторила его путь. — Вы хотите сказать, что я должна забыть его слова? — Нет, — Снейп подошел к ней. — Вы должны решить, что для вас важнее: ваша уязвленная гордость или человек, который сейчас сидит в подземельях, лишенный всего, кроме надежды на ваш взгляд. Лили дала мне шанс, но я был слишком горд, чтобы его взять. Малфой свой шанс взял. Теперь ход за вами. Роуз поднялась. Её плечо больше не болело, но в груди что-то щемило. Она посмотрела на Омут, где всё еще таяли серебристые воспоминания о девочке с рыжими волосами. — Спасибо, профессор, — прошептала она. — Идите, Уизли, — Снейп снова сел за стол, принимая свой привычный маску холодного безразличия. — И если вы расскажете кому-нибудь о том, что видели... я превращу ваш диплом в пепел. Роуз вышла из кабинета. Она не пошла в спальню. Она направилась вниз, в сторону подземелий Слизерина. Ей не нужны были советы братьев или одобрение друзей. Она знала, что должна сделать. Драко сидел на подоконнике в пустом коридоре, глядя на темную воду озера за стеклом. Когда он услышал её шаги, он замер, не решаясь обернуться. — Я видела, как один глупый мальчик совершил ошибку много лет назад, — тихо сказала Роуз, подходя к нему. — И он потерял всё. Драко медленно повернул голову. Его синяк стал желто-зеленым, но взгляд был ясным. Роуз достала из кармана заколку и вложила её ему в руку. — Больше никогда не называй меня так. Драко сжал её пальцы своими. Она ушла.

***

Роуз пыталась смыть с себя этот день в душевой для старост, надеясь, что горячая вода утихомирит дрожь в руках и ярость в мыслях. Она стояла под тугими струями, закрыв глаза, когда реальность внезапно раскололась. Дверь душевой с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. Роуз не успела вскрикнуть или схватиться за полотенце — пар заволок пространство, но силуэт, ворвавшийся внутрь, был слишком узнаваем. Чья-то сильная рука грубо схватила её за запястье, заставляя вскрикнуть от неожиданной вспышки боли. Её с силой развернули и прижали к мокрому прохладному кафелю. Прежде чем её глаза успели сфокусироваться на лице Драко в парной дымке, его губы грубо, почти болезненно прижались к её губам. Это был не тот нежный поцелуй из Румынии. Это было наказание. Захват. В нём кипела вся та ярость, которую он подавлял на лестнице перед Роном, вся злость на самого себя и на весь мир. Его пальцы впились в её мокрые плечи, удерживая на месте. Роуз попыталась вырваться, ударить его в грудь, но её тело, измученное стрессом последних дней, предательски отозвалось на этот яростный контакт. Вода продолжала литься на них сверху, смывая с волос Драко остатки грязи и пыли после драки с Роном, окрашивая воду у их ног в серовато-розовый цвет. Вода обжигала кожу, но его поцелуй был ещё более жгучим. Драко оторвался от её рта на долю секунды, чтобы перевести дыхание, его лоб упёрся в её мокрый лоб. Глаза, тёмные от адреналина и желания, впились в неё. — Ненавижу тебя, Уизли, — прошипел он, но его руки при этом собственнически сжимали её бёдра, не давая сдвинуться ни на сантиметр. — Ненавижу за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя ничтожеством. — Я тебя тоже ненавижу, Малфой, — выдохнула Роуз, но её пальцы, вместо того чтобы оттолкнуть его, впились в его мокрые платиновые волосы, притягивая обратно. Это было безумие. Горячий пар окутывал их коконом, капли воды смешивались со слезами ярости на её щеках. Боль в плече пульсировала в такт бешеному стуку сердца, сливаясь с нарастающим жаром внизу живота. Он снова поцеловал её — на этот раз медленнее, но с той же сокрушительной силой. Роуз скользнула ладонями по его мокрой спине, чувствуя напряжение каждой мышцы. Она впилась зубами в его нижнюю губу, чувствуя солоноватый привкус крови. Драко глухо застонал, не разрывая контакта, его руки опустились ниже, приподнимая её. Его пальцы оставляли красные следы на её коже, когда он поднял её, прижимая лопатками к холодной стене. Вода хлестала по лицам, но они чувствовали только внутренний пожар. — Скажи это... скажи, что ненавидишь, — прошептал он ей в шею, прежде чем войти в неё резким, решительным движением. Роуз вскрикнула, запрокинув голову и впиваясь ногтями в его плечи. Боль и острое, запредельное удовольствие смешались в одно пьянящее варево, выжигая остатки логики. — Ненавижу... — выдохнула она, обхватывая его ногами, подстраиваясь под его ритм. — Презираю за всё... — Лжёшь, — Драко перехватило дыхание, когда он почувствовал, как она податливо и жадно отвечает ему. Он установил жёсткий, почти яростный темп. Каждый толчок был попыткой доказать, что они живы, попыткой стереть все обиды и социальные пропасти через это первобытное соединение. Роуз отвечала с той же неистовостью, кусая его за плечо, чтобы заглушить собственные стоны, которые эхом разлетались по кафельному залу. Когда волна накрыла её, Роуз показалось, что она снова падает из окна кабинета Амбридж — бесконечное падение в бездну. Её тело напряглось в экстазе, а затем обмякло. Драко последовал за ней с глухим, надрывным стоном, заполняя её своим теплом и окончательно сдаваясь этой стихии. Он медленно опустил её на ноги, но не отпустил. Они стояли, сплетясь телами под продолжающимся ливнем душа. Драко уткнулся лицом в её мокрую макушку, его руки всё ещё крепко сжимали её талию, словно он боялся, что если отпустит, она исчезнет. — Я никуда не уйду, — хрипло прошептал он, отвечая на её невысказанный страх. Роуз прижалась лицом к его груди, слушая, как выравнивается его сердцебиение. Вода смыла ярость, оставив лишь изнеможение и странное, горькое спокойствие.

***

Когда яростный шум воды в душевой наконец стих, на смену ему пришла оглушительная, почти священная тишина. Драко бережно обернул Роуз в огромное мягкое полотенце, и они, не говоря ни слова, покинули сырой зал. Весь запал вражды, вся та ядовитая смесь ненависти и страсти выгорела дотла, оставив после себя лишь чистое, обнажённое изнеможение. Они пробрались в его спальню в подземельях — сейчас, когда Малфой стал изгоем среди своих, никто не осмеливался перечить ему или заходить без стука. В комнате пахло мятой и остывающим камином. Роуз скользнула под тяжелое шелковое одеяло, чувствуя, как простыни холодят кожу. Через мгновение к ней присоединился Драко. Он не пытался снова доминировать или проявлять силу. Он просто притянул её к себе со спины, утыкаясь носом в еще влажные рыжие волосы. Это была первая ночь, когда им не нужно было бежать от драконов, скрываться от Амбридж или защищаться от ядовитых слов. Вода смыла с них всё: копоть Мэнора, кровь после драки с Роном и ту едкую гордость, которая едва не разрушила их окончательно. — Спи, — прошептал Драко, и его голос больше не был колючим. Он был мягким, как бархат. — Я здесь. Роуз переплела свои пальцы с его пальцами. Её поврежденное плечо больше не пульсировало болью — тепло его тела действовало лучше любого исцеляющего заклинания. Она чувствовала, как его мерное дыхание щекочет её шею, и впервые за долгое время её разум не строил планов побега. Они спали удивительно крепко. Без кошмаров о Темном Лорде, без видений горящего поместья. Во сне Роуз инстинктивно повернулась к нему, уткнувшись лицом в изгиб его плеча, а Драко обнял её так крепко, словно она была единственным якорем, удерживающим его в этом мире. Лунный свет пробивался сквозь толщу воды Черного озера, заглядывая в окно спальни и окрашивая их переплетенные тела в серебристо-зеленый свет. В эту ночь в подземельях Слизерина не было ни хитрости, ни амбиций. Были только двое молодых людей, которые наконец-то нашли свой покой в эпицентре бури. Чистые, свободные от масок и бесконечно нужные друг другу. Когда на рассвете первые лучи коснулись их лиц, они всё еще спали в тех же объятиях — как две части одного целого, которое мир так старательно пытался разбить, но в итоге лишь закалил в огне.