Мышеловка

      Ноги перешагнули порог вагона, и за спиной послышался резкий хлопок закрывающихся дверей. Перед этим я лишь и услышала, — «Внимание, двери закрываться. Следующая станция...».        Стоя на платформе, по телу прошелся приятный разряд тока от мыслей предстоящего дня. За спиной зашуршали колесики тяжелого чемодана. Остановившись у скамеек, я не стала садиться. Рука нырнула в один из отсеков наплечной сумки. Нащупав там знакомой формы предмет, на свет вышел новенький телефон — модель, которой многие бы не прочь похвастаться. Но сейчас было не до хвастовства. Сейчас есть задача поважнее...       Пролистывая чаты, я наконец нашла нужный: «Чи Гук-тян:3» — А вот и ты... — Ехидно прошептала я и нажала на вызов. Раз, два, три.. На четвертый раз я уже зло втыкаю палец в зеленую кнопку, но в ответ лишь: «Абонент недоступен, перезвоните позже». — Почему ты не отвечаешь?! Осмелел что ли?! Ну погодь еще получишь от меня.. Подожди.. — И тут, прерывая мои мысли телефон разорился знакомой мелодией, пока я шла по заученной дорогой, к не безразличному знакомому. Внутренне радуясь, что, вот оно чудо, дозвонились. И думаю кидать ли в игнор в отместку, или пожалеть бедолагу, все таки выбираю второе. Нажимая на зеленую кнопку, подношу телефон к уху, и продолжаю шагать по известному мне направлению.       Но услышанное вовсе не ласкало слух, что я пожалела, что вообще взяла трубку. Госпожа На, всхлипывая и, если у меня все хорошо с слухом, судя по всему буквально глотая воздух сообщила новость, — которую точно никто бы радушно за порог не пустил.       Выбегая на красном свете, я уже и не думала о своих вещах. В голове лишь отчетливо звучала недавняя жалостная речь Госпожи На.

***

            Легкие горели, ноги устали. Кажется, впервые в жизни я несусь на своих двоих так, словно в последний раз. Придя на указанное место, я буквально влетела в коридор перед операционной, в которой кроме Госпожи На, было еще пару человек. Но мне не до них. — Госпожа На.. — Едва слышно пролепетала я, направляясь к сгорбленной спине туше, сидящей на больничной скамейке. Та, едва услышав мой голос, поднялась, и кинулась мне в объятия. Я, конечно же, охотно принялась утешать мою «вторую Мать». — Ми ра.. — всхлип, — Ч-чи гук.. Он.. — Но тут она прервалась.       Двери операционной разъехались в стороны, и оттуда вышла пара врачей. Госпожа На оторвалась от меня и шагнула к ним, с расспросами о самочувствии сына. Тот что посередине, где то за возраст начал говорить: — Операция прошла хорошо. Но его привезли в таком серьезном состоянии, надо подождать. — Госпожа На едва всхлипнула, и вновь вернулась мне в руки. Доктор же повернул голову в сторону к другим присутствующим, и продолжил. — Видно что о нем хорошо заботились. Кто тюремный врач? — Любопытно спросил доктор. Ответа долго ждать не пришлось, полицейский в форме, как-то неохотно, но начал — Ну, на месте происшествия оказался заключенный который был врачом. — пауза для подготовки, — Хан Со Джун. — Знакомое имя которое жужжали по новостям не так давно, резало слух. Известный «Охотник за головами», такова его кличка. Ха-ха, пиздец. Нуу, Чи Гук теперь может похвастаться тем что с ним нянчился всемирно известный маньячелло.. Блять. Доктор следом так же вспомнил где же слышал таково имя, в то время как его коллега помладше, так и не проронив ни слова пошел вдаль коридора, и скрылся за углом.

      В конце концов я оказалась на скамейке, напротив двери в палату Чи Гука. Госпожу На увели заполнять какие-то нужные документы, и что-то там еще. Я же все никак не могла признать то что все это.. Это все, происходит наяву.       Может, может, я просто сплю? Не отлипая взгляда от одной точки, я ущипнула себя за внутреннее запястье. Ну, больно.. И тут надо мной нависла мужская тень. Не хотя, но я все же запрокидываю голову, медленно, поднимая взгляд снизу в верх, сама при том не вставая на ноги. Какой-то парень, с хорошей такой испачканной светлой рубашкой, в крови. Возможно в крови Чи-.. И тут прерывая мои мысли он подает голос: — Вы, должно быть, Ми Ра-ши? — тихо спросил он, подходя на шаг ближе, но, заметив, напрежение, остановился на вежливом расстоянии. — Простите, что мы знакомимся при таких обстоятельствах. Я — Чон Ба Рым, друг Чи Гука. Он посмотрел глазами в которых сейчас читалось сочувствие, — Чи Гук много о вас рассказывал. Говорил, что у него в другом городе есть «сестренка», которая видит людей насквозь. Хвастался, что ваше чутье лучше, чем у любого детектива из убойного отдела... — Ба Рым горько усмехнулся, переводя взгляд на мои руки, которые неконтролируемо тряслись, из-за чего я сжала их в кулак. — Вы выглядите очень бледной. Весь этот путь из другого города, а потом такое... Вам нехорошо? Может быть, принести воды или вызвать медсестру? — За что вы извиняетесь? — наконец подала я голос, разрезая гулкую тишину коридора. Мой взгляд, тяжелый и прямой, впился в лицо Чон Ба Рыма. В голове пульсировала одна навязчивая мысль: «Его рубашка в крови Чи Гука. Он трогал его. Он был там». — Не ваша вина, что с ним это случилось... — я сделала паузу, которая затянулась, становясь почти осязаемой, тяжелой, как свинец. — Не вы же это с ним сотворили.       Я произнесла это как приговор, ставя невидимую, но жирную точку. В воздухе между нами словно проскочила искра. Я видела, как он замер, как его вежливая, участливая улыбка на мгновение застыла, превратившись в восковую маску. Я тут же отвела взгляд, почувствовав укол стыда за свою грубость. И осознала что веду себя слишком вызывающе. — Прошу прощения... — почти прошептала я, чувствуя, как щеки обжигает запоздалый стыд. — Просто я... я не думала, что такое вообще может произойти. Тем более с ним. С Чи Гуком. Он ведь... Просто.. Почему он?..       Желание спрятаться, уменьшиться в размерах, чтобы никто не мог ко мне прикоснуться, стало невыносимым. Руки, которые всё еще мелко дрожали, поднялись к лицу, а пальцы с силой, до боли в корнях, зарылись в короткие волосы. Я сжала голову, стараясь заглушить звон в ушах. — Просто боженька, — вздыхаю я, отвечая себе же, — решил приготовить для него не самый легкий путь... — я издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.       Пауза затянулась, становясь почти осязаемой. Ба Рым уже разомкнул губы, чтобы что-то ответить, но его прервали — к нему подошли с «важной вестью». Я уже собиралась вернуться к госпоже На, чтобы увести её от этого шума, как краем уха уловила — преступника поймали. Я замерла на месте, стоя спиной к говорящим. —..за неуважение к Охотнику за головами. — Из груди вырвался короткий, усталый смешок. И не задерживаясь больше, пошла прочь. Какой самостоятельный.. Сам виноват, сам помог. Просто.. Вау.

***

      Спустя некоторое время, я все таки смогла уложить тетушку в кровать. Располагаясь на кухне, я сделала очередной глоток ромашкового чая, и размышляла о.. Прошедшем дне. Разобравшись со всеми делами в больнице, я поздно вспомнила что чемодан с вещами так и остался на вокзале... Сообщив тетушке, о моей проблеме, я собралась идти обратно. К счастью, один из знакомых Чи Гука — полицейский — вызвался помочь. С помощью патрульного, по прибытию, я вздохнула с облегчением, чемодан со всеми внутри вещами, удалось забрать в целости и сохранности. И после так же на полицейской машине нас довезли до дома. Хочу напиться.. Да так, что бы башка больше не соображала, и не думала о.. — В голове снова всплыло состояние друга лежащего на больничной койке, от чего сердце ойкнуло.       Резко вставая со стола я подошла к шкафчикам над столешницей, и распахнула один из них. Достав знакомую баночку с таблетками я высыпала пару штук в ладонь, и они тут же отправились в рот.       —Спи, просто спи, — приказала я себе, тяжело опускаясь на кровать. Но сознание, отравленное адреналином не собиралось сдаваться так просто. Я уставилась в потолок. В темноте он казался бесконечно далеким, серым небом, готовым обрушиться на меня. В голове, словно заезженная пленка, прокручивались кадры сегодняшнего дня. Лица, голоса, запахи...       Белый коридор. Стерильный запах. Всхлипы госпожи На, вибрирующие в моей груди. И Ба Рым. Его лицо всплывало перед глазами чаще всего. Его идеальная, почти восковая маска сочувствия. Почему я так зациклилась на нем?       Таблетки начали медленно, но верно отключать тело. Пальцы на руках онемели, тяжесть в груди стала почти физической, словно мне на ребра положили свинцовую плиту. Но мозг продолжал пульсировать. Перед глазами начали плыть темные пятна. Реальность начала искажаться. Мне казалось, что я всё еще стою на вокзале, и тот резкий хлопок дверей вагона — это не поезд, а выстрел. Или звук закрывающейся тюремной камеры. Последней связной мыслью, прежде чем тьма окончательно поглотила меня, была странная, колючая уверенность: я не должна доверять этой тишине.       Я взяла отгул, чтобы остаться в Муджине подольше. Дни слились в однообразную череду визитов в больницу. Там я постоянно натыкалась на него. Ба Рым периодически пытался завести разговор, проявлял участие, но я лишь отмахивалась — мол, нет настроения. На самом деле он меня просто раздражал. Без причины. Его мягкий голос, его вежливые манеры, его готовность помочь... всё это вызывало странный зуд под кожей. Словно я смотрю на слишком идеальную картину, за которой прячется что-то очень грязное.       Тяжелый вздох со свистом вырвался из груди, растворяясь в тишине пустой кухни. Я оперлась локтями о столешницу, сжимая голову ладонями так сильно, что перед глазами заплясали белые искры. —Блять, не о том мыслю... — ядовитый шепот собственного сознания резал без ножа. — А сама-то кто такая? Ищу недостатки в хорошем человеке, чтобы прикрыть свою гниль? Чтобы не чувствовать себя такой жалкой на его фоне?       Перед глазами снова всплыло лицо Ба Рыма — слишком чистое, слишком правильное. Оно раздражало именно своей безупречностью, в то время как я рассыпалась на куски. Стоило жизни один раз ударить под дых, и я уже лечу в бездну, цепляясь за призрачные подозрения, как за спасательный круг. — Отвратительно, — выдохнула я в пустоту.       Рука сама потянулась к карману куртки, висящей на спинке стула. Пальцы нащупали забытую, измятую пачку. Я ведь бросила. Полгода чистых легких, гордости за свою силу воли — всё коту под хвост. Одно движение — и знакомый, сухой шелест.       Чиркнула зажигалка. Огонек на мгновение осветил мои дрожащие пальцы и бледное отражение в оконном стекле. Первая затяжка отозвалась приятным, но тошнотворным головокружением. Дым заполнил легкие, вытесняя липкий страх, но оставляя после себя лишь горечь.       Серьезно? Сломаешься из-за первой же черной полосы? — я затянулась глубже, глядя, как тлеет огонек сигареты. — Глотаешь таблетки, дымишь в форточку, как подросток... Чи Гук бы точно расстроился, увидь это.».       От мысли о его разочаровании сердце снова пропустило удар. Я посмотрела на свои руки. Я запустила пальцы в волосы, с силой зачесывая их назад, и подошла к балкону. Стеклянная дверь поддалась с тихим щелчком, впуская внутрь свежий воздух. Свежий поток ударил в лицо, заставляя дым лениво отступать вглубь комнаты. И в этот самый момент тишину квартиры разрезал резкий, бесцеремонный звук: динь-дон. Сердце пропустило удар. Я застыла. Кто это может быть? Мы никого не ждали.       Паника — глупая, липкая — заставила действовать на автомате. Я рванулась назад, захлопывая балкон. Окурок еще тлел, отравляя воздух. Не глядя, я с силой прижала горячий кончик сигареты прямо к ладони. — Твою ж... — прошипела я сквозь зубы. Резкая, пульсирующая боль мгновенно протрезвила. Кожа на руке вспыхнула, но я лишь зло смахнула пепел в мусорку и бросила туда же фильтр. Глупо. Чертовски глупо. Пожалев о содеянном в ту же секунду, я потерла обожженное место о ткань штанов и направилась к двери, стараясь выровнять дыхание.       Взглянув в домофон, я нахмурилась. Мужчина. Незнакомый. Вид потрепанный, взгляд тяжелый, как у цепного пса. Помедлив, я всё же приоткрыла дверь, но не полностью, оставляя себе пространство для маневра. — Эм-м... Добрый день? — голос прозвучал неуверенно, с хрипотцой от недавнего курения. Наши взгляды встретились.       Мужчина не стал тратить время на любезности. Он полез во внутренний карман потертой куртки и достал удостоверение, едва дав мне его разглядеть. — Добрый. Полиция, детектив Го Му Чи, — бросил он, и в его голосе слышалась та самая усталость человека, который не спал несколько суток. — Можно пройти? У меня есть пара вопросов. Сердце пропустило удар. И я вольно, невольно, пропустила его вперед.