Баррикадная

Декабрь 1959 года. Это был 59-ый год. Рождество наступало на пятки и Министерство магии, по старой традиции, устроило корпоратив. Ну, а какой корпоратив без Аврората? Так думали курсанты, по-тихому пробираясь в Большой зал. Никто даже не позаботился о внешнем виде - все после присяги, прямо в форме, без мантий. — Нас вышвырнут от сюда. — шипел русоволосый Нил Селвин, тащя подмышкой три бутылки огневиски и заодно двенадцатилетнюю сестру Матильду (девчонка пригрозила сдать их матери). — Да не дрейфь, ципа! — засмеялся высокий парень с шатенистыми волосами и веснушками на носу - Майкл Рейвенвуд. Он активно колдовал над огромными дубовыми дверьми, ведущими в зал. — Опа. - удивился он. - А чары тут у них не сложные. — Хах, не бояться что ли? — заржал белобрысый, с больным-бледным цветом кожи - Феркад Гринграсс. — А вдруг я.. сторонник Грин-де-Вальда! Оборотень убийца! — однако его тут же успокоили пинком локтя в живот. Он закашлялся, стало не смешно. — Грюм, твою мать! — Угомонись. — фыркнул высокий конопатый парень с медными волосами по плечи - Аластор Грюм. Да, его чуть ли не шантажом пришлось вытаскивать из казармы: Майкл был уже в шаге от того, чтобы оглушить друга и за ноги "вытащить в свет"! Но, все таки, его уговорила одна рыжая курсантка - Фрейя Бёрк, тоже из их компашки. — Грюм, не кипятись как чайник, взорвешься! — по-мальчишески засмеялась Фрейя, идя в препрыжку за Грюмом. Все блестело, всюду звуки, разговоры, тосты, анекдоты. Чиновники в дорогих мантиях, импозантные дамы за сорок, да и все тут пропахло аристократией и.. благородной старостью. Молодняка почти не наблюдалось, кроме конечно наших пятярых авроров. Ну и разве что некоторых журналистов из "Ежежедневного Пророка", "Мерлинова Правда" и, кто бы мог подумать, "Ведьмополитена"! — А потолок-то - словно в Хогвартс вернулись.. — ахнула Фрейя, запрокидывая голову вверх. И правда - ясное зведное небо поражало красотой, а свечи, словно дополнительные звезды, мягко мерцали, летая под потолком, если его вообще можно так назвать. Парни нашли свободный диван уголке - там и пристроились, кто во что горазд. — Майкл, эй! — Селвин густо покраснел, видя как сокурсник запрыгивает ему на коленки. — Нил, не стесняйся, я знаю, что ты гомик! — промурчал Майкл, сидя верхом на Сэлвине. Матильда захохотала, воруя с чиновского стола эльфийское вино и конфеты, пока старший братик был явно занят более важной задачей - спихнуть курсанта Рейвенвуда с себя, что задачей было крайне нелегкой. В рядах молодых царила анархия. Нил травил байки, Майкл порой "элегантно" приставал к старшим дамам ("Ну что вы, сударыни, одни? Ах вы не одни.. Ай, не бейте, я случайно, я не хотел вас трогать за жо..!") , Гринграсс напился и дрых на диване, накрыв лицо порно-журналом "s(i/e)x witches" (игра слов), а вот Аластор стоял у стены. Стоял и смотрел по сторонам с бокалом "быстроохлождающего" шнапса, который ему всучил Майкл. Грюм не собирался пить, настроение для этого угробили ещё утром. Кто угробил? Да инструктор - сэр МакКейн. Старик, кажись, не только войну с Грин-де-Вальдом отвоевал, но и застал времена принятия Статуса о Секретности. Если выражаться короче, то Аластор с ним повздорил с ним о методах ведения беспалочкого боя, за что и получил три наряда вне очереди к завтра. — Эй, Грюм, ты чего тут как не родной? —М? — Парень повернулся в бок. Рядом, прислонившись у стены, стояла Фрейя. Её длинная рыжая коса растрепалась, от того, что та весь вечер крутилась туда-сюда с шалостями Майкла, рыжие веснушки потемнели, стали более выразительными, щеки горят розовым, пуговицы мундира растенгуты, обнажая стандартную белую майку. А глаза Бёрк.. ох, они не меняются с годами, все такие же небесно-голубые, выразительные. В них можно утонуть. Запросто! Но Аластор был слишком напряжен. — Сейчас на сцену выйдет, этот.. Игнатий Тафт. Скажи же, он гаденыш? Мамка умерла, а он и нажился на её популярности. — молодая колдунья скланила голову в бок. — Не знаю, но он и правда меня настораживает. — фыркнул Грюм. — Меня не особо интересует политика, знаешь ли. Фрея улыбнулась, вглядываясь в министра магии. — Ох, он видимо перебрал. Смотри-смотри, шатается, сейчас ещё свалится - и все! Так и закончилась династия Тафтов! — Бёрк, с театральным сожалением, прижала ладонь к лицу. — Прискорбно! Парень хмыкнул. — Ужасно, а кому же "страну с колен поднимать"? — сказал Аластор писклявым голосом, спородировав манеру речи министра. — А я о чем! — из Фрейи вырвался взрывной смешок. — Ой, щас будет что-то. Ну, давай, не подведи маму, Игнатий. — она достала волшебную палочку и сказала. — Акцио вино! — однако за место бокала к Бёрк в руку прилитела целая бутылка. Глаза аврорши округлисись, но та лишь пожала плечами и отпила прямо с горла. Ну и правда, в целом, какая разница? Ну покасились пару чистокровных дамочек, да, завтра уже за каждым столом будут брезгливые причитания о "неподобающем поведении для дам", что с того? Но Бёрк все же было жаль дочерей аристократии: бедным девочкам придется сидеть и проглатывать всё, а потом выйти замуж за какого-нибудь чистокровного идиота и родить наследника рода. "Несправедливо" - возмущалась Фрейя, очередной раз сталкиваясь в сводках новостей о свадьбе чистокровного рода. Она сама сбежала из такого. Сбежала в Аврорат, прямо в объятья мужского общества - на весь поток наблюдалось лишь трое девчонок, да и то они между собой не пересекались. И Аластор слушал Фрейю, при том не интересуясь всей этой мутью. Он наверное чистокровный, а может и полукровка - отца Грюм не знал, тот погиб на войне с Грин-де-Вальдом в 43-м, а мать.. никогда не говорила о чистоте крови, пусть и крыша её поехала - со скрипом, как у мракоборки в отставке. Аластор заметил, как мужчина лет сорока поднялся на сцену, и приложил к горлу палочку. Одно заклинание -и на весь зал разнёсся сиплый голос. — Здравствуйте, дорогие волшебники и ведьмы! В этот чудесный день я с радостью объявляю себя новым министром магии Великобритании. — в зале раздались восхищеные апплодисменты. Хлопали все, кроме юных авроров. — Наверное, все здесь знали мою мать, Вильгельмину Тафт. Она скончалась месяц назад от внезапно обнаруженной аллергии на ириски со вкусом алихоции.. - возникла скорбная пауза. Зал погрузился в тишину. — Придурок. — прошептал Аластор на ухо Фрейе, при этом кивая в сторону Игнатия. — На жалость давит, смотри как. Даже "слезу" смахнул. — Мразь какая. — Бёрк нахмурилась. — А он больше ничего из себя и не представляет, видимо. А ты шнапс будешь? — Девушка посмотрела на бокал в руке Грюма. Аластор слегка задумался. С одной стороны - алкоголь ему ни к чему, а с другой.. Грюм выпил залпом весь бокал и сказал. — За то, что бы это позорище закончилось. — Однако же. — внезапно заговорил министр. — Наследие, оставленное моей матерью, весьма богато, достаточно взглянуть: демография магического сообщества растет с каждым днем, экономика развивается, все больше и больше поставок поступает из-за рубежа, мы недавно вступили в Союз Европейских Магических Сообществ и сейчас устанавливаем контакты с австрийским министром. И, друзья мои, мы не собираемся останавливаться. Зал притих в ожидании. Тафт снова замолк, как бы растягивая предвкушение. — Удиви. — прошептала Бёрк. Её не тронуло, однако только ленивый не навострил уши. Даже Феркад проснулся от внезапно тишины. — Для начала банк Гринготтс должен перейти полностью под контроль магов.. - — Не выйдет. — Аластору даже смеятся захотелось, на столько абсурдной показалась идея. Да, едкий смех вырвался из его уст, а вот Бёрк с выражением лица "что это было", уставилась на сцену. Очнувшись, курсантка резко перевела вгляд на Грюма. — Почему? — спросила она. — В банке хронятся активы волшебников.. — встрял Майкл. Фрея взвизгнула. Парень появился сзади неё абсолютно неожиданно и она чуть было не зарядила заклинанием в него, однако Рейвенвуд предусмотрительно пригнулся. — Тихо-тихо! Мать моя ведьма.. кхм, активы .. да, но Гринготтс основан гоблином и контролируется ими. — хмыкнул парень, допивая огневиски. - Они автономны. Если Министерство попробует присвоить Гринготтс.. гоблины тако-ой бунт поднимут. — ..Таким образом — распевался Тафт со сцены. — мы переходим к программе разведения дементоров! Пауза. По залу прошелся тревожный ропот, словно министр сказал что-то очень страшное. Хотя.. скорее всего так и было. Майкл так подавился огневиски, что выронил на пол стакан. Стекло разбилось вдребезги, разлетаясь по мраморному полу. Осколки стали медленно исчезать. Аластор впал в ступор. Разведения дементоров? Бред какой. Это шутка? Не похоже. Нет, Грюм не против дементоров, но лишь в умереных колличествах и в Азкабане, а тут.. Тафт вещает со сцены об АБСОЛЮТНО самоубийственном решении. Парень обернулся в курсантке Бёрк, хотел высказать мысли. И вовремя успел - та уже хотела было кинутся на сцену. Аластор схватил Фрейю за руки, удерживая от того, чтобы набить министру лицо. — Пусти! — рычала она. — Что он собирается сделать?! Я ему покажу "дементоров"! — Курсантка Бёрк, отставить панику! — Эта мразь страну угробит! Дементров ему разводить надо! Ты понимаешь, они ведь так из под контроля выйдут и..и.. — Фрея перестала вырываться, её тело обмякло, однако в обморок она не упала. — Ал, мне что-то нехорошо.. Аластор закатил глаза и фыркнул. — А нечего из-за этого полоумного переживать. — Грюм взял Фрейю на руки и понес к дивану. — Наговорил всякой чепухи - завтра проснется, протрезвеет и забудет. А ты сразу кинулась с кулаками - дурная что-ли? .. Гринграсс, хватит блять дрыхнуть! — А я то че? — пробубнил белобрысый, однако место Бёрк уступил. Аластор посадил Фрейю. Поглядел-поглядел на он на неё, взял ладонями щеки: курсантка изрядно побледнела, глаза потухли, веснушки потускнели. Парень хотел водой облить, но рядом не оказалось жидкости вообще, даже алкоголя. Неужели эти придурки уже все выдули? Тогда в голову пришел другой метод. - Ау! - всхлипнула Бёрк, как только она почувствовала обжигающую пощечину. — За что!? — Для профилактики. Пришла в себя? — Пришла.. — Значит жить будешь. Говорю тебе - оставь ты этого ненормального, не принимай близко к сердцу. — Грюм сел рядом, ещё больше тесня Феркада к краю, на что Гринграсс лишь недовольно уставился в пол - и опять уснул.

***

Что понаговорил министр дальше - слушать противно. Даже ярые стороники из первых рядов, и те уже воротили носы от речи Тафта, сомневаясь. По взглядам чиновников, по тому, что все начали потихоньку расходится, все было ясно как солнце, но, как бы в подтверждение, до ушей курсантов донося один разговор. Неподалеку стояли две ведьмы - две аристократки почтительного возроста: "Куда мир катится.." "Ой, и не говорите, миссис Блэк! Подумать только - дементоров разводить!" "У министра не все дома.." "Изабелла, тьфу-тьфу, про чистокровность то он правильно сказал - чем больше чистокровных, тем здоровее новое поколение. А то развилось тут.. (презренно перевела взгляд мисс Бёрк). Господин министр просто перебрал слегка. Завтра проснется - и не вспомнит. Главное, чтобы Ежедневный Пророк не расшатывал лодку.." В целом, Аластор был только отчасти согласен с разговором; возможно, впервые в своей жизни. Даже не от части, только в одном - "Правильно сказано - не все дома. Профанация." - вертелось на языке у парня. - "Бред больного. Он отдает себе отчет в словах? Завтра по всем газетам разлетится - это что, темная пира-компания? А может правда дурак? Не лучше. Так просто в диктатуру загонит, а если идиот - загонит нас всех в грязь.. Хм." Министр, к слову, и о суверенитете распевал красиво, и о врагах народа, о "гоблинах-шпионах, которые передают информацию бывшим сторонникам Грин-де-Вальда, дабы развязать новую войну" не дурно разошелся и о недобросовестных магах, которые .. — ..Варят метамфетамин в подпольных лабораториях! — угорал Майкл, валяясь в ногах Нила. — Ой, я сейчас умру! Биологическое оружие, отец мой Мерлин. А министр тот ещё шутник! — Это не шутки. — буркнул Нил, держа Матильду за шиворот, как нашкодившего котенка. Девчонка обижено надула губы и что-то пробурчала себе под нос. — Да? А я тогда крылатая русалка, слыхал? — пропыхтел Рейвенвуд поглядел снизу-вверх на седовласых чиновников, что прошли рядом. Лица у них были весьма скорбные и оба что-то бурно обсуждали шепотом. Что именно - догадатся не трудно. Майкл достал волшебную палочку из заднего кармана своих армейских штанов. - Пмь - ткнул ею по носику Матильды, от чего перед лицом девочки, на мгновение, заиграли искры. Она хихикнула. Шатен поднялся на свои обе, похлопал Нила по плечу ( и в следущую секунду шлепнул по заднице) и подошел к дивану, где сидели курсанты Грюм и Бёрк. Остановился в метрах трех, но это самый лучший и безопасный обзор. Курсантка Бёрк вальяжно, словно старый кот, растеклась головой на коленях Аластора; она лежала и, почти что шепотом, рассуждала о аристократии, порой хихикала или морщилась, всхлипывала или закатывала глаза. А Грюм просто смотрел на Фрейю своим прывычно-пустым вглядом и запускал пальцы в светло-рыжую макушку её. Но, не смотря на первый взгляд, тот слушал: если приглядеться, можно заметить совсем незаметные проявления эмоций на лице Аластора, вроде подрагивания уголков губ; если пришлушиваться, можно услышать короткие ответы его; если притронуться можно почувствовать, как пульс курсанта ускоряется, перебивая дыхание. Невероятно. Майкл видел эту картину и на секунду запал. Он привык считывать знакомых ради того, чтобы пошутить: про гомосексуальзил Нила, про то, что Аластор монашка или Феркад папенькин сынуля с неплохим капиталом (что, в прочем, даже было бы слишком очевидно для шутки). Но до этого Рейвенвуд не чувствовал себя третим лишним в комнате с котами в марте. Будоражит. Аластор - гроза казармы, непробиваемый щит, мистер "ты подозрителен" и вот так вот позволяет Бёрк лежать у себя на коленках? Они уже трахались или только собираются? Но шутки в сторону, даже дружба у Грюма так далеко пока не заходила. Пока. Интересно, что оба рыжие, только у Аластора они более медные, и уж с его шевелюрой (до плеч) ни одной колдунье не потягаться. Майкл, с самой своей ехидной улыбкой, прокрался за спину дивана и выглянул на "парочку" одними глазами. — Псс, Аластор, не хочешь мета.. — Нет. — перебил Грюм. — Нет, меня уже третий раз это спрашиваешь! — Ну извини. — хихикнул Майкл, плюнул на руки и загладил свои волосы назад. - А я тут вижу, ты с очаровательной мисс Бёрк заняты обсуждением государственных тайн? — спросил парень с тоном "а-ля романтик" - Нет. - фыркнул Аластор. Майкл уже давно его бесит своими эпатажными выходками, вот совершенно не умеет Рейвенвуд держать язык за зубами. Когда-нибудь это его убьет, а пока.. Но вот Фрейя с Майком нашли контакт ещё в первый день, когда во время дуэли отправили друг друга в грязь. Есть между ними что-то родное, словно потеряные родственники, твою мать. Друзья ссорятся? По ним не скажешь, язык их - стеб, и они на нем прекрасно друг друга понимают. Фрейя села, со смешком распустила свои пушистые локоны, и плюхнулась обратно на колени Аластору. — Да, вот, демографию хотели обсудить. Я думаю - Вильгельмина прекрасно справилась, пришла через два года после войны и тут же всем рожать захотелось. Чудо какое! Хорошим министром была.. — А я считаю, что не потому демография начала рости. Вельгельмина просто вовремя пришла, как раз тогда, когда все начали чувствовать себя достаточно в безопасности, чтобы заводить семьи. Хотя как по мне - безответствено, стороники Грин-де-Вальда тогда ещё были на пределе. Не стоило так легко терять бдительность, мало ли. Майкл понял, сделал реверанс и со словами ("кувыркайтесь") убежал. — Какой же ты все-таки.. - прошептала Бёрк. Уголки её губ задрожали, словно она сдерживала смех. — Какой? - спросил курсант Грюм. Фрейя отвернулась лицом в его живот и засмеялась. — Предусмотрительный. Пошли курить?

***

Они пошли курить. Выбрались из зала, пошли по каридорам, по направлению в лифтам. Министерство к часу ночи уже опустело, или так казалось, но кто бы в клуарах не сидел, он делал это давольно тихо. Стук армейских сапогов отдавался эхом в даль, вещая о приближении юных авроров. Бёрк и Грюм договорились дымить исключительно в Артриуме, у фонтана Магического Братства. Молчаливая пауза как--то затянулась. Фрейя это заметила, стало неловко; специально же выманила поговорить наедине, а тут - ни слова, молчит как рыба. И темы разом кончились, и язык отсох, только совы в животе ухают. Что за подстава, Бёрк? Давай, раз уж полезла, то продолжай. Да-да, только.. Во, придумала! Ведьма залезла во внутрений карман мундира, пошарилась ("где же.. фантики, пергамент, шоколадная лягушка..") и, наконец-то нашла. Долго эта вещица ждала своего часу. - Смотри! - Бёрк слегка ткнула Аластора под ребра, дабы он обратил внимание. Парень, шедший все это время рядом, взглянул. В руках Фрейи лежала курительная трубка. - Интересно, можно? - девушка кивнула и протянула её Грюму. Он стал вертить вытянутую трубку в руках. - Вещь, как вижу, дорогая. Узоры, руны.. это герб твоего рода? - Да, работа на заказ.. Ха! Ею ещё мой пра-пра-прадед, наверное, затягивался. - засмеялась Бёрк. - Аристократия аристократией, а и у маглов мы все же что-то переняли. - Откуда? - нахмурился Аластор. - Ты же сбежала из дома. - Долгая история. - скороговоркой сказала Бёрк. Губы её сжались. - Я не тороплюсь. - Пфф.. - Бёрк махнула рукой. Неприятная история, горькая. Стоит ли знать Аластору? Да, он ведь никому не расскажет, и всё таки.. Руки Фрейи сжались на ремне. Кожаный, гладкий, широкий.. или не говорить? Пол, как не говори, прекрасен. - Ну? - уже с давлением спросил Аластор. Фрейя не видела его лица, но кожей чувствовала на себе тяжелый взгляд. - Не ну! Вот не захочу и не расскажу! Было это в марте.. - начала Бёрк. - Я доучивалась в Хогвартсе.. вот. А девочка из чистокровной семьи, тем более из Священых Двадцати Восьми, должна выйти замуж сразу после школы.. - Это важно? - Важно! Мне к тому времени уже подобрали пару. Я тогда не знала, кого. Понимаешь, чтобы невеста не рвела перед свадьбой, это плохая примета, ей никогда не говорят сзарание о выбраной партии. Малоли, урод.. И мне не сказали, я только недавно узнала, что меня хотели выдать за младшего брата Абраксаса Малфоя. Ну знаешь этот противный холодный тип, у него ещё сын пятилений, Люциус вроде.. - Поверь, я о Малфоях знаю больше, чем хотел бы. - отозвался Аластор. -.. Не суть, я совсем не хотела замужества. Мне бы с мальчишками маглавскими, да по заборам, в речку.. - Ты играла с магловскими детьми? - А ты нет? Они забавные. Лучше чистокровных соплежуев, знаешь ли.. - надула Фрейя щеки. Аластор хмыкнул. - .. Поссорилась я с отцом на каникулах. А это, чтоб ты знал, смертный грех у нас! Хотел он меня наказать заклинанием "Flagellatio".. проще говоря выпороть. Мать не позволила, но дома меня заперли. Мол "В Хогвартс больше не вернешься, свадьба на следущей недели!" - Бёрк передразнила свою мать, горько хмыкнула, а у самой на глазах слезы наворачиваются. Она отвернулась ("Я не слабая! Я не плачу! Авроры не плачут") - Я так разозлилась, что .. - Фрея сглотнула. - Когда дома никого не было, я собралась как попало, пробила всплеком магии печать на моей двери и убежала. В Хогвартс. Там меня встретил Дамблдор, предложил пожить в школе, договорился с Армандо Диппетом.. дальше ты знаешь. В общем, я слчайно утащила у отца трубку, когда собиралась. Аластор молчал. Последний раз ему душу открывали.. Когда? Последний раз ему открывал душу Оливер - лучший друг - но он уже два года в Америке, учится на мракоборца там вместе со своей любовью - Мелиссой. Всё. Грюм как психолог не очень. "Молодец, довел девчонку" — недовольно сказал внутренний голос. Наверное, он прав, не будет же он врать? Аластор и Фрейя стояли около лифта, но никто не собирался нажимать на кнопку. Девушка тихо всхлипывала. — Мда.. — Грюм достал из нагрудного кармана сигареты и.. фотографию? — Знаешь, я не люблю быть в долгах. Нет, дорогая, давай квитаться. — Квитаться? — Бёрк тут же успокоилась и с лицом полным недоумения повернулась к Аластору. Он выглядел вполне себе серьезным в намерениях. — Да, держи. — курсант передал ей фотографию. Фрейя, осторожно, сомневаясь, приняла её: чёрно-белые фото, на нем трое; парень в мантии поверх формы аврора, девушка в платье и остроконечной шляпе, а на руках её - младенец. Счастливые. Девушка радостно помахала с фотографии, парень прижал её к себе, а ребенок невдуплено моргал, смотря на Фрейю. Рядом подпись: "Март 1941 года." — Кто это? — Моя семья. Отец .. — он показал на парня с волосами, собранными в хвост. Парень улыбнулся. — Погиб в 43-м, в войне против Грин-де-Вальда. Подробностей не знаю, никто не знает. А это мама, рядом, видишь? После смерти отца она сошла с ума. Ей некролог сова принесла аж через месяц. Долго не хотели отправлять, мать то у меня чувствительная.. Вроде аврор, а как увидела извещение - в истерику впала, тётке пришлось приезжать, её успокаивать да и домом заниматься. Я почти того времени не помню, маленький был. — палец Аластора переметнулся на младенца. — Вот, это я. — Фрейя растаяла. На её губах расползалась глупенькая улыбка, но Грюма это не смутило. Или он сделал вид, что не смущается.. — Да .. кхм. Знаешь, почему я чиновников не люблю? Чёрствые люди, после возвращения матери в Министерство Магии, сразу слухи поползли. Разные.. тьфу блять, Малфой этот, папаша Абраксаса, первый на неё накинулся. Она же магглорожденыая, "грязнокровка", чтоб черт этого урода побрал. Курсанты уставились друг на друга. Тишина ласкала уши юных волшебников, а больше и не надо было. Два взгляда сплелись в понимании. — А.. да, хорошо. — пробормотала она и нажала на кнопку вызова лифта. Через какие-то секунды золотая решетка со скрипом отъехала в бок и оба вошли внутрь. Стояли какое-то время молча, словно незнакомые люди. Кажется, все темы для разговора были уже исползованы и пропущены по кругу дважды, но тем не менее, нашей дорогое Фрейи есть что сказать. Не то, чтобы ей сердце то терзало.. но врать не буду - волновало. — Аластор. — позвала она. — М? — Ну, вопрос может показатся неуместным, или вовсе друрацким, ха-ха! .. У тебя когда нибудь были отношения? — В плане? — Сексуальные. — сказала как выстрелила, словно желая быстрее закрыть воспрос. — Нет. — совершенно спокойно ответил Аластор (где-то на фоне звучал прохладный женский голос: "Уровень ***, отдел..") — Ясно. Пауза. — А ты хотел бы? — Бёрк, давай на чистоту, я никогда и не думал о плотских утехах. Это во-первых. А во-вторых не родилась ещё та ведьма, с которой я хотел бы разделить жизнь. Фрейя слегка встрепенулась. По телу словно разлился холодный окенан, согреваемый лишь адреналином. В голове что-то щелкнуло. "Нет, я не имею права! А все-таки.." Она уже открыла рот, возмутится, как внезапно.. БАМ. Лифт резко тряхонуло и тот встал. От резкой остановки Бёрк не удержала равновесие и врезалась прямо на Аластора, которого откинуло в стенку. Они оказались в какой-то странной позе - как бы и не упали, но с другой стороны оказались друг на друге и держались на одних лишь законах физики. Бёрк с силой вцепилась в форму Грюма, чтобы не упасть. — Дорогие поссажиры, прошу сохранять спокойствие. Лифт сломался, но сообщение о поломке уже направлено в отдел магического транспорта. — сказал тот же самый холодный голос автоответчика. — Ожидайте. ... — Когда там Министерство открывается? — ошарашено спросила Фрейя, не поднимаясь с Аластора. — В шесть утра. — нахмурился Грюм. — А сейчас.. — Два часа ночи. — Бёрк, пыхтя, достала часы из кармана брюк. Планеты солнечной системы кружились в нутри маленьких часиков исправно. — Проклятье Мерлина. — прошипел Аластор. — Нам не успеть к утренему построению. Даже если какой-нибудь клерк-работяга прибудет в 6 утра, то не факт, что сообщение увидят вовремя. Только когда лифт вовремя не приедет. — А может обсудим что-то более важное? — тихо фыркнула Фрейя. — А давай. — кивнул Аластор. — Поднимись с меня. — Нет. — Почему это? — Не родилась я ещё. — К чему ты клонишь, Бёрк? — ... — Ах, ты про это? Подумать только.. Хочешь узнать, кто моя дама сердца? Так вот, у меня её нету. И ты, Бёрк, если расчитываешь на отношения со мной, то закатай губу обратно. Думаешь поговорили раз, открыл тебе душу - и все, романтика? Ошибаешься. — Но.. — Ты втюрилась в меня? — Нет.. то есть да.. А что если да?! — Наглеешь, Бёрк. Мы товарищи, и не больше. Поднимайся, у меня нога затекла. Фрейя замерла. Сердце упало в живот, отбивая бешенный ритм. Мир сузился до неопределенной точки, где-то тут, в этом лифте - глаза метались по углам, словно стараясь найти точку опоры. Но самого главного глазами не увидишь, оттого и ранит глубоко, от того и слово - соль, полач и ангел. А самое главное - нельзя защитится от того, что не можешь увидеть, ведь как сражатся с врагом, которого не знаешь? Она вздохнула так, словно весь воздух в один заход (а точнее выход) вышел из легких. — Бёрк. — послышался голос Аластора. Так, словно звучал для Фрейи где-то под водой. — Замолчи! — горько фыркнула она. В глазах защипало. Нельзя больше держаться, но и раскиснуть - значит бросить оружие на пол. — Бёрк, успокойся. — все поплыло перед глазами. Аластор уже поднялся на ноги и пытался поднять следом Фрейю. — Хватит драмы. Finita la commedia! Фрейя покачала головой, стараясь стрясти с глаз пелену. Рыжие локоны падали на лицо, скрывая влагу на щеках. Дыхание вырывалось из неё рывками, прямо изо рта, будто пробежала только что киллометровый сприт. — Давай. — Выл голос внутри. Он царапал плоть изнутри, как дикий зверь. Ему нужна воля. Он жаждит крови. — Решайся. — Нет.. — перечила ему Бёрк. — ДАВАЙ. И Бёрк понесло. Она не успела осознать, что сделала, как уже вцепилась в горячие губы Аластора своими. Неловко, словно ребенок, ударилась с ним зубами, но не отпрянула. Бёрк решила выжимать из момента все, на случай, если её сейчас оттолкнут. А может за неё это решило бессознательное? Может. Она даже не понимала что делать. Губы неловко сопрекасались, намокали чужой слюной, а язык скользил по его зубам, то и дело залезая глубже, но тут же делал шаг назад, страшась своих же действий. Аластор, мягко говоря, ахуел. Мало того Фрейя стала вести себя странно, так и ещё рехнулась - кто же вот так лезет лобызаться! Вот честно, от неё можно было ожидать чего угодно, но не этого. Боевой инстинк сработал - во мгновение Грюм хватил Бёрк за талию и уже хотел оттолкнуть, но.. какое-то опьяняющие чувство нахлынуло в теле. Растеклось по артериям и никак не желало исчезать. Ответ поцелую пришел с запозданием, но лучше позно, чем никогда, верно? Так думал Аластор. Он поддался вперед, ответил на поцелуй так же неловко, грубовато, царапая Фрейе губы; в общем, как умел. Мазолистые руки Аластора вцепились в мундир Бёрк, от чего-то по девичью нутру растекся липкий, но такой сладки мед. Пальцы лихорадочно спустились на свой ремень. Пряжка тихонько завякнула, но растегиваться никак не хотела..