Дом, который они выбрали.

Дом— это когда тебя ждут. твоё имя не шипят, не бросают его как ругательство и не заставляют доказывать каждый день, что ты вообще имеешь право на существование. Для Физзаролли слово "дом" когда-то звучало как шутка, плохая и довольно жестокая. Слишком долго его миром были цирковые вагончики, гримёрки, чужие руки и вечное ощущение, что стоит ему оступиться — и всё развалится к чертям. ‎Но потом появился Оззи. ‎А вместе с Оззи — его дом. Большой, шумный, дорогой, местами чересчур роскошный и до неприличия тёплый. Такой, в котором можно было ругаться, целоваться, валяться на диванах, спорить о ерунде и всё равно знать, что тебя не выгонят за дверь. И, возможно, именно поэтому Физз поначалу не понял, что в их жизни не хватает ещё одного вида тишины. ‎ ‎**** ‎Они не хотели начинать то, к чему не были готовы. Не хотели обещать того, что потом не смогут выполнить. Считали, что дети это вообще далекая от них тема. ‎А теперь.... они вдвоем ехали забирать ребенка из детского дома. ‎— Я всё ещё считаю, что это плохая идея, — пробормотал он, устроившись в машине поудобнее и недовольно сложив руки на груди. ‎Асмодей, сидевший рядом за рулём, только скосил на него взгляд. ‎— Ты это говоришь уже третий раз. ‎— Потому что это всё ещё плохая идея. ‎— Лягушонок, — лениво протянул Оззи, — ты сам вчера сказал: "Ну, может, просто посмотрим". ‎— Я сказал это под давлением. ‎— Под каким таким давлением? ‎Физз фыркнул и отвернулся к окну. ‎ ‎Ещё неделю назад они оба в один голос утверждали, что дети — это не для них. ‎Не потому, что им было всё равно. А потому, что они знали себя слишком хорошо. ‎У Оззи была жизнь, в которой любое лишнее движение превращалось в проблему, а любое прикосновение могло стать либо поводом для скандала, либо для слухов, либо для очередной грязной статьи. Да и он — воплощение похоти, ребенку рядом с ним не место. У Физза была своя правда — он слишком долго жил в мире, где дети — это лишние рабочие руки. Ты сыт и одет пока от тебя есть толк. Конечно,он прекрасно понимал, что так быть ни в коем случае не должно. А для хороших условий нужно многим пожертвовать. Нужно много чему научиться. И всё это вызывало у него почти физическое отторжение. Потому что ошибиться в этом очень опасно. Любая ошибка может повлечь за собой травму. ‎Дети казались чем-то, что неизбежно потребует слишком много. ‎Слишком много времени. Слишком много терпения. Слишком много сердца. ‎Но потом был тот самый визит в детский дом. ‎Они поехали туда почти случайно. Формально — из-за благотворительного мероприятия Похоти. Неофициально — потому что показалось, что ребенка действительно не хватает. ‎— Мы просто посмотрим, — сказал тогда Оззи, когда увидел, как Физзаролли хмуро смотрит в потолок с таким видом, будто тот лично его оскорбил. ‎— Я не обещаю ничего, — сразу ответил Физз. ‎— И не надо. Просто посмотрим. ‎И вот теперь они ехали туда действительно смотреть. ‎Автомобиль мягко скользил по дороге, а за окном проплывали унылые улицы и чужие вывески. Физз молчал так долго, что Оззи уже почти решил его не трогать, но потом шут всё же заговорил: ‎— Если там все будут сопливые, шумные и липкие, я разворачиваюсь. ‎— Принято. ‎— Если один из них назовёт меня папочкой, я тоже разворачиваюсь. ‎— Это уже звучит как личная проблема. ‎— Асмодей. ‎— Ладно, ладно. ‎Физзаролли покосился на него. ‎— Ты точно не передумал? ‎Оззи ненадолго умолк. ‎Он выглядел спокойно, как всегда, но Физз уже знал, что под этой внешней маской у Асмодея всегда было слишком много мыслей. И сейчас их было особенно много. ‎— Если честно? — наконец сказал он. — Я всё ещё не уверен, что это хорошая идея. ‎Физз тихо выдохнул, будто услышал именно то, чего боялся. ‎— Тогда почему мы едем? ‎Асмодей повернул к нему голову, а потом снова сосредоточился на дороге. ‎— Потому что хорошая идея и правильная идея — не всегда одно и то же. ‎Физз замолчал. ‎— Ты ведь понимаешь, да? — медленно сказал он. — Это не игрушка. Не милый маленький проект. Это ребёнок. ‎— Я понимаю.Я пиздец как понимаю. ‎— И его нельзя будет просто вернуть, если он начнёт мешать. ‎— Я понимаю.— с большим напором повторил он. ‎— И он может вообще нас не захотеть. ‎На этот раз Асмодей посмотрел на него очень прямо. ‎— Вот это как раз я понимаю лучше всего. ‎Они оба были слишком странной парой даже для Ада. Слишком громкие, слишком известные, слишком заметные. Оззи — грех Похоти, существо, от которого шарахались и восхищались одновременно. Физз — шут, звезда, бывший любимец толпы, человек, которого знали по улыбке, но не по настоящему лицу. ‎Физз поднял голову и увидел впереди серое здание с облупившейся краской и маленьким кривоватым знаком над входом. Оно выглядело так, будто давно устало от собственной функции. ‎Детский дом. ‎И от одной только этой мысли у Физзаролли в груди стало как-то странно. ‎Не страшно. ‎Не совсем. ‎Скорее… слишком тихо. ‎Оззи заглушил двигатель. ‎— Готов? ‎— Неа. ‎— Отлично. Значит, всё как обычно. ‎Они вышли из машины вместе. ‎У входа их уже ждали. Невысокая бесовка в строгой форме держала в руках планшет и явно старалась не смотреть слишком долго на Асмодея. ‎— Добро пожаловать, — быстро сказала она. — Мы… э-э… очень рады вашему визиту. ‎— Не сомневаюсь, — мягко отозвался Оззи. ‎Бесовка спохватилась и провела их внутрь. Коридор оказался светлым, но бедным: старые стены, слишком громкий пол, запах дешёвой похлёбки и мыла. Где-то вдалеке слышались детские голоса, чей-то плач и звонкий смех, который тут же оборвался, стоило кому-то из взрослых прикрикнуть. ‎Физз невольно замедлил шаг. ‎Асмодей это заметил. ‎— Всё нормально? — спросил он тихо. ‎— Нет, — так же тихо ответил Физзаролли. — Но давай без этого. ‎— Без чего? ‎—Эти условия просто пиздец. ‎Их привели в небольшую комнату для бесед. Чайник на столе, две чашки, кресло у окна. Слишком обычная комната для чего-то настолько важного. ‎— Обычно мы сначала показываем анкеты, — осторожно начала бесовка. — Но вы… хм… особый случай ‎— Вы же понимаете, — сказала сотрудница уже серьёзнее, — что усыновление в нашем случае — не формальность. Мы обязаны убедиться, что ребёнок в безопасности. Что у него будут стабильность, внимание, условия… ‎— Деньги, — добавил Физз. — Тоже, наверное, важно. ‎— Да, и деньги тоже. ‎— С этим проблем не будет, — спокойно сказал Оззи. ‎— Я так и думала. ‎Физзаролли скептически покосился на него. ‎потом их повели по коридору. ‎Чем ближе они подходили к игровой комнате, тем тише становился Физзаролли. Не потому что передумал, а потому что внезапно почувствовал себя очень неуверенно.Дверь открылась. ‎Комната была небольшой. Несколько старых игрушек, книжки, кривой ковёр на полу и слишком яркие рисунки на стенах, будто кто-то пытался заставить это место выглядеть веселее, чем оно было на самом деле. ‎В углу, за низким столиком, сидел ребёнок. ‎Маленький бесёнок, худой, со сломанными рогами, с белыми растрепанными волосами. Он что-то сосредоточенно рисовал, высунув язык от усердия. Услышав шаги, он поднял голову. ‎Сначала посмотрел на Оззи. ‎Потом на Физза. ‎И вдруг застыл. ‎Физзаролли почему-то тоже застыл. ‎Оливер не испугался. Не заплакал. Не убежал. Он просто смотрел на них так, будто пытался понять, настоящие ли они или это какая-то очень странная шутка. ‎— Привет, — первым сказал Физз, сам удивившись, насколько мягко это прозвучало. ‎Мальчик не ответил сразу. ‎Только спустя несколько секунд он осторожно кивнул. ‎— Привет. ‎Голос у него был тихий, но не слабый. Просто очень привыкший не занимать слишком много места. ‎Асмодей присел на корточки, чтобы не нависать над ним. ‎— Ты Оливер? ‎Тот снова кивнул. ‎— А ты… правда Асмодей? ‎— Нет, это его тайный двойник. Настоящий сейчас где-то раздаёт страсть и безумие направо и налево. ‎Оливер моргнул. Потом, кажется, понял, что Физз шутит, и совсем чуть-чуть улыбнулся. ‎Эта улыбка была маленькой. Осторожной. Очень неуверенной. ‎— А ты Физзаролли? — спросил мальчик. ‎— Ага. ‎— Настоящий? ‎— Обычно да. ‎Оливер тихо хихикнул. Совсем коротко, будто боялся, что его за это поругают. ‎Физз замер на мгновение. ‎Потому что этот звук оказался неожиданно тёплым. ‎Сотрудница детдома отошла к двери, оставив их втроём. ‎Оливер снова посмотрел на рисунок и неловко подтолкнул его к краю стола. ‎— Я… это нарисовал. ‎Физз взял листок первым. ‎На бумаге были двое. Один высокий, другой чуть пониже, оба с огромными, смешными лицами. Рисунок был кривой, но такой старательный, что у Физзаролли внутри что-то болезненно дрогнуло. ‎— Это очень хорошо, — сказал он тихо. ‎Оливер поднял на него глаза. ‎— Правда? ‎— Правда. ‎Физз неожиданно присел рядом с ним на корточки. ‎— Слушай, а ты давно тут? ‎Мальчик пожал плечами. ‎— Не знаю. Давно. ‎Это было слишком простым ответом на слишком большой вопрос. ‎Физз кивнул, будто понял. ‎— И тебе тут нравится? ‎Оливер долго молчал. ‎Потом очень тихо сказал: ‎— Тут… нормально. ‎И вот это "нормально"— означает "плохо" потому что этим "нормально" тут даже и не пахло. ‎Асмодей тоже это понял. Физз увидел это по тому, как напряглись его пальцы, по тому, как он отвёл взгляд на секунду и снова вернул его к мальчику. ‎— Вы правда пришли за ребёнком? — вдруг спросил он. ‎Физзаролли моргнул. ‎Вопрос был задан слишком прямо. Слишком по-настоящему. ‎Он хотел пошутить. Хотел отмахнуться. Хотел сказать что-нибудь колкое, чтобы спрятаться за привычной маской. ‎Но не смог. ‎Потому что Оливер смотрел на него так, будто от ответа зависело что-то очень важное. ‎А может, и зависело. ‎Физз украдкой взглянул на Оззи. Тот не вмешивался. Только ждал. Спокойно, терпеливо, как умеет только он. ‎И Физзаролли вдруг понял, что именно здесь, в этой маленькой комнате с облезлыми стенами и рисунками на старой бумаге, заканчивается их прежняя жизнь и начинается что-то новое. ‎Что-то страшное. ‎Что-то невозможное. ‎Что-то, чего они оба когда-то боялись больше всего. ‎Физз осторожно улыбнулся мальчику. ‎— Похоже на то, малыш. ‎Оливер замер. ‎Потом медленно, неуверенно, но всё же улыбнулся в ответ. ‎И в этот момент Физзаролли понял: назад дороги уже нет В детском доме бумажная работа оказалась хуже, чем Физзаролли ожидал. ‎А он, между прочим, ожидал очень многого. ‎Он ожидал нудных вопросов. Ожидал осуждающих взглядов. Ожидал, что на них будут смотреть как на очередную странную пару из Верхних слоев, которая решила "поиграть в благородство". Ожидал, что кто-нибудь обязательно ляпнет что-то вроде: "А вы уверены, что ребёнок вам нужен не для пиара?" ‎Но нет. ‎Всё было куда хуже. ‎Всё было слишком… серьёзно. ‎Они сидели в маленьком кабинете у директрисы детдома — пожилой бесовки с усталым лицом и таким видом, будто она видела в аду вообще всё. ‎— Итак, — сказала директриса, поправляя очки, — вы хотите взять ребёнка под опеку. ‎Физз развалился в кресле с видом человека, который вообще не собирается нервничать. Только вот его хвост выдавал его с головой, дёргаясь слишком часто. ‎— Ну, если совсем официально, то да. ‎Оззи сидел рядом спокойно, но Физз знал: он весь во внимании. Даже если не выглядел напряжённым, внутри у него уже, наверное, крутилось десять разных планов на случай, если разговор пойдёт не туда. ‎Директриса перевела взгляд на Асмодея. ‎— Вы понимаете, что речь идёт не о временном покровительстве, а о полноценном усыновлении? ‎— Да, — ответил Оззи. — Понимаем. ‎— И понимаете, что это большая ответственность? ‎Физз усмехнулся. ‎— Ага. Мы как раз и пришли за ней. ‎Директриса вздохнула, открывая папку. ‎— Оливер живёт здесь уже больше трёх лет. Родственных связей, которые могли бы взять его под опеку, нет. Документы на родителей утеряны. Из близких — только несколько человек из его прежнего района, но ни один не изъявлял желания оформить опеку. ‎Физз перестал улыбаться. ‎— То есть у него вообще никого нет? ‎— По сути, да. ‎Физз выдохнул и посмотрел на директрису. ‎— Что дальше? ‎Женщина достала ещё одну стопку бумаг. ‎— Медосмотр, согласие, проверка условий, подтверждение доходов, беседа с психологом, визит на место проживания, и только после этого — предварительное решение. ‎Физз медленно моргнул. ‎— Вы издеваетесь. ‎— Нет. ‎— Это звучит как издевательство. ‎— Это защита ребёнка. ‎Оззи спокойно кивнул. ‎— Справедливо. ‎Физз повернул к нему голову. ‎— Ты сейчас серьёзно? ‎— Абсолютно. ‎— Ты серьёзно согласен с этим адом? ‎— Физзи, — мягко сказал Асмодей, — если бы речь шла о тебе, я бы тоже захотел, чтобы тебя проверили тысячу раз. ‎Он отвёл взгляд. ‎— Ладно. Только предупреждаю: наш дом — не образец добродетели. ‎— А ваш ребёнок и не должен расти в образце добродетели, — сухо ответила директриса. — Ему нужен дом. Стабильный. Безопасный. С постоянными взрослыми, которые не исчезнут через неделю. ‎После этого бесовка из детдома ушла оформлять часть документов, оставив их в маленькой комнате ожидания с Оливером, который сидел на низком диванчике и осторожно теребил край своей куртки. ‎Физз почти сразу сел рядом с ним. ‎— Ну что, малыш, — сказал он, стараясь звучать легко, — тебе тут не скучно? ‎Оливер пожал плечами. ‎— Я привык. ‎Физз поморщился. Это слово он ненавидел уже за то, что оно звучало слишком взрослым для ребёнка. ‎— Нельзя привыкать ко всему подряд, — буркнул он. ‎Оливер посмотрел на него снизу вверх. ‎— А вы с этим справились? ‎Оззи, сидевший напротив, тихо кашлянул, пряча улыбку. ‎— Угу, — пробормотал Физз. — Маленький засранец уже задаёт неудобные вопросы. ‎— Я не засранец, — серьёзно ответил Оливер. ‎— Слушай, — вдруг сказал Физз, понизив голос, — а ты вообще хочешь к нам? ‎—Я не очень послушный...—Решил вдруг предупредить Оливер. ‎— Я тоже. ‎Оливер снова улыбнулся, уже чуть смелее. ‎— Вы правда хотите, чтобы я жил с вами? ‎Физзаролли посмотрел на Асмодея. Потому что это не тот вопрос, на который можно ответить ему одному. ‎Асмодей первым опустил взгляд на Оливера. ‎— Да, — просто сказал он. — Хотим. ‎Потом к ним вернулась сотрудница ‎— Сейчас пройдём короткое собеседование с ребёнком и заверим предварительное согласие, — сказала она. — Оливер, ты готов? ‎Мальчик напрягся, но кивнул. ‎Физз заметил это и наклонился к нему. ‎— Эй. Если что-то не нравится, просто скажи. ‎— А можно? ‎— Можно всё, что не убивает нас сразу. ‎— Это не очень успокаивает, — шёпотом признался Оливер. ‎— Я стараюсь. ‎Собеседование оказалось мучительным. ‎Не для Оливера — для Физза. ‎Потому что ему пришлось сидеть и слушать, как чужие взрослые задают ребёнку вопросы, от которых ему самому хотелось кого-нибудь укусить. ‎Есть ли у тебя страхи. ‎Что ты любишь. ‎Что тебя пугает. ‎С кем ты бы хотел жить. ‎Чего ты ждёшь от будущего. ‎Боишься ли ты перемен. ‎Когда всё наконец закончилось, им велели подождать в коридоре. Оливер остался в комнате с воспитательницей, а Физз и Оззи вышли наружу. ‎— Я ненавижу это место. Заебали... ‎