Колыбельная для клонов

Настроение у коммандера Фокса было прекрасным. Конфликт между хаттами, «Черным солнцем» и пайками, несколько недель назад разгоревшийся на нижних уровнях, был той разновидностью хаоса, с которой Фокс уже давно привык иметь дело, и теперь он благополучно завершился. Правда, криминальная война закончилась не благодаря блестящей тактике властей, а скорее вследствие неумолимого закона естественной убыли, но главное ведь результат, а не тот путь, который к нему привел. Началось все со взрыва пары грузовиков, перевозивших контрабандные энергетические батареи для бластеров. Взорвались они эффектно: сразу два уровня залило ядовито-оранжевым сиянием. Возможно, вина в случившемся была и самих контрабандистов, но спросить их уже не представлялось возможным. Возможно, никто бы и не обратил внимания на произошедшее — обитатели нижних уровней не были избалованы покоем и тишиной, — но почти сразу же последовала перестрелка на торговой улице 1350-го уровня, в которой участвовали несколько залетных банд. Заварушка быстро распространилась на соседние кварталы. Там чужаков встретила банда «Ржавых» под предводительством джавы Ттви’Ззза. Этот мелкий, невероятно злобный поганец прославился тем, что однажды, без какого бы то ни было коммерческого смысла, повинуясь лишь своей вороватой природе, стащил силовую установку, обеспечивающую энергией целый городской сектор. Еще он был негласным главой гильдии мусорщиков и периодически делился с Фоксом своими обширными знаниями о жизни нижних уровней. Не совсем добровольно, конечно, но есть ли в галактике существо, которое всегда делает то, что хочет? Оказалось, что пришельцы прибыли по приглашению пайков, и те поспешили гостям на помощь. «Ржавых» изрядно потрепали, сам джава был ранен и до сих пор отлеживался в какой-то крысиной норе. Может быть, на этом бы все и закончиласьзакончилось, но Ттви’Ззза был по-соседски дружен с хаттами, и Зиро такого оскорбления стерпеть не мог. С этого момента все и завертелось… Конфликт разрастался, как охвативший склад с горючим пожар, и его огонь быстро поглощал уровень за уровнем. Бойцы «Черного солнца», используя схемы заброшенных вентиляционных шахт, подобрались к цитадели хаттов и пустили по ним диоксис. Ответ Зиро был стремительным и свирепым. Наемники-трандошане пробрались в доки «Солнца» через сливные коллекторы и вынырнули из зловонной жижи прямо посреди охраняемой территории. Резня была короткой, и уже через полчаса погрузочные краны украшали два выпотрошенных, точно нунны, генерала синдиката, по несчастливому для себя стечению обстоятельств принимавших в тот день в доках груз. Шаттлы не особо изобретательные трандошане просто взорвали. Тем же вечером кто-то — Фокс подозревал, что подчиненные «Ржавым» нищие, умевшие просачиваться даже сквозь щели между панелей дюракрита, — вскрыл контейнеры со спайсом и вывалил содержимое в канализацию. Убыток был колоссальным. Враз обедневшие пайки не стали утруждать себя расследованием, а просто направили начиненные взрывчаткой дистанционно управляемые спидеры к цитаделям хаттов и «Черного солнца». Их, естественно, сбили на подлете, немало не заботясь о том, что находится вокруг. Взрывы погремелипрогремели посреди густонаселенных кварталов, несколько уровней сразу было парализовано. Предводители хаттов и «Черного солнца», укрывшиеся на верхних уровнях, посулили пайкам страшное возмездие, а те решили, что лучшая защита — это нападение… Война медленно, но верно поднималась к сияющим небоскребам верхнего города, попутно прореживая ряды кланов и истощая их кошельки. Служба безопасности действовала решительно. Начальник сектора Каден Ворн при полной поддержке коллег и вышестоящего начальства спешно вывел всех стражей порядка с охваченных беспорядками уровней и приказал заблокировать районы, бронебойными воротами перекрыв бандам доступ наверх. Из соседних секторов было прислано усиление, и округ Ускру наводнила полиция. Но все понимали: если картели в ближайшее время не договорятся, то их прорыв на верхние уровни — вопрос времени. Мэр Акрос-Крик несколько раз звонил Фоксу и то угрозами, то мольбами, то посулами пытался уговорить его вмешаться и ввести солдат. Но Фокс считал, что использовать прекрасно обученных и дорого экипированных клонов в войне с отребьем нижних уровней — это недопустимое расточительство, и ни кредиты мэра Крика, ни обещание прислать на целую неделю сестер Налле, ни все отпущенное ему при рождении красноречие не могли поколебать этой уверенности. Но потом кто-то догадался подорвать несущие опоры шахты одного из массивных грузовых лифтов, шедшего через несколько сотен нижних уровней и выходившего аккурат на окраины округа Ускру. Взрыв был такой силы, что обрушил не только шахту, но и часть близлежащих перекрытий, превратив лифтовой тоннель в гигантскую рану на теле подгорода. И тут Фокс наконец вмешался. Он лично возглавил штурмовиков и при поддержке огнеметчиков обрушился прямо на головы начавших просачиваться в образовавшуюся брешь головорезов. Была, конечно, немалая вероятность того, что лезли они на верхние уровни не потому, что хотели учинить резню и там, а потому, что как раз таки бежали от бойни внизу, но Фокс разбираться в таких тонкостях не стал. Он лавиной прошелся по окраинам Ускру и прилежащим к ней уровням, сметая все на своем пути. Ряды бандитов, уже и без того изрядно истощившиеся, таяли буквально на глазах. Кто поумнее и потрусливее сбежали сами, самых же отчаянных Фокс выдавил в заброшенные цеха на 1309-м уровне и там, среди ржавых контейнеров и остовов давным-давно списанных дроидов, добил объединившихся перед лицом общего врага отморозков. Финальной точкой этой кровавой драмы стали прогремевшие на старом перерабатывающем заводе взрывы. Древние перекрытия не выдержали такого натиска и рухнули, погребя под собой несколько десятков бандитов. Остальные, видя печальную участь товарищей, предпочли бежать еще ниже, где, как очень надеялся Фокс, их сожрали ктоны и коридорные вурдалаки. Во время своего стремительного рейда Фокс проносился на бронированном командирском спидере мимо наспех заколоченных витрин дешевых магазинов, кантин и баров, залитых неоновым светом, на пустынных улицах казавшемся призрачным, бесконечных, уходящих во тьму насколько хватало глаз жилых ячеек, где за мутными окнами и разукрашенными ржавыми разводами стенами прятались те несчастные, которым не посчастливилось в самом начале заварушки сбежать в другие районы. То и дело ему попадались тела бандитов, которые уберут только тогда, когда сектор будет окончательно зачищен и на улицах восстановится хоть какое-то подобие порядка. На одном из перекрестков его встретила огромная голова деваронца, насаженная на обломок арматуры. Его отчаянно вытаращенные глаза с навсегда застывшим в них ужасом смотрели в бесконечность, мясистый черный язык свисал ниже подбородка. Страшная и бессмысленная смерть, которой этот еще совсем недавно полный жизни громила не хотел, к которой наверняка не стремился, но которую все равно встретил на провонявших дешевой уличной едой и палочками смерти улицах подгорода. — Знаешь, — сказал Фокс Стоуну, когда они стояли перед обрушившейся и оплавленной конструкцией завода и наблюдали за работой дроидов-пожарных, — я вот думаю: не так уж и хороша жизнь свободных людей, если смотреть на нее не из сенатского кабинета. Республика, может, и заботится о своей собственности, но совершенно плюет на своих граждан. Как думаешь, сколько их тут полегло? — Без счета, — угрюмо фыркнул Стоун. — Потому что их тут никто и не считает. Надо сказать, что рейд коммандера Фокса немало способствовал примирению картелей. Демонстрация силы оказалась настолько впечатляющей, что почти сразу же достигла поставленных целей. Штурмовики частым гребнем прошлись по уровням, с одинаковым рвением отстреливая всех попадавшихся им на пути бандитов, методично уничтожая и доки «Черного солнца», и склады хаттов, и перевалочные пункты пайков. Они были воплощением воли республики, в кои-то веки поистине стальной и беспощадной. Главы картелей, глядя на то, как их уютный мир превращается в руины, пришли к выводу, что войну пора заканчивать. Для Фокса операция прошла успешно: потери среди личного состава были ниже ожидаемых, не подлежал восстановлению только один бронеспидер. Готовя финальный рапорт, он отметил про себя, что даже в чем-то благодарен синдикатам: они сами на добровольных началах выполнили за полицию и гвардию львиную долю их черной работы на ближайшие месяцы. «Ситуация стабилизирована», — написал Фокс в отчете, а про себя добавил: «Во многом естественным образом». В конце концов все получили свое. Боевики картелей выпустили пар, а главы — изрядно потрепали конкурентов и под шумок избавились от особо надоевших соратников. Каден Ворн заработал очередной выговор, который добавил в свою и без того уже богатую коллекцию взысканий. Он, как и прочие, должен был закончиться ничем, и даже не потому, что на Ворна всем было плевать и на его место не было желающих, а потому, что этот выговор был не более чем частью непременного ритуала, когда городские власти изо всех сил делали вид, что принимают меры, а Корпус юстиции — что приводит их распоряжения в исполнение. На самом же деле Ворн делал ровно то, чего от него негласно ожидали, — играл роль мальчика для битья, а потому занимал свой пост уже десяток с лишним лет и планировал занимать его и дальше. Фокс получил официальную благодарность от офиса канцлера и выговор от самого Палпатина, но уже за закрытыми дверями. «Я никак не могу одобрить, коммандер, ваше желание лично принимать участие в подобных операциях, — голос канцлера звучал сухо, в уголках его рта залегли неприятные капризные складки, и сейчас он был похож на избалованного брюзгливого старика, распекающего протокольного дроида. — Вы должны знать, что подготовка офицеров-клонов высшего состава обходится Республике очень дорого и занимает невероятно много времени. Мы не можем позволить себе подобное расточительство». Если бы Фокс был восторженным идиотом, он решил бы, что канцлер таким образом проявляет заботу о нем, и посчитал себя избранным, после чего, конечно же, недолго уже протянул в сенатских коридорах. Если бы Фокс был самовлюбленным дураком, он бы затаил обиду, решив, что канцлер относится к нему как к вещи, и это тоже стало бы началом его конца. Но Фокс был достаточно умен для того, чтобы понимать: для Палпатина инструменты все, кто его окружает, даже всесильный Сейт Пестаж и напыщенный проходимец Мас Амедда. Пожалуй, только в Слай Мур канцлер видел скорее личность, чем орудие, но она была женщиной, хотя, на взгляд Фокса, скорее пугающей, чем привлекательной. Впрочем, он знавал любителей катарок, куарренок и даже, не приведи Мандо, па’лоуичек, так что пристрастия канцлера были образцово нормальными. Как бы там ни было, короткая выволочка у канцлера ничуть не расстроила Фокса. Он понимал, что его проступок не выходит за рамки приемлемого и канцлер готов мириться с его маленькой слабостью — жаждой действия — до тех пор, пока командир корусантскогоКорусантского гарнизона остается ему по-настоящему полезным. И Фокс собирался приложить все усилия к тому, чтобы не разочаровать Палпатина. * * * В то время как в одном из грузовых доков сержант Танк сдавал щупленькому офицерику свой беспокойный груз, коммандер Фокс скучал на протокольной платформе Сенатского комплекса, куда с минутуминуты на минуту должна была прибыть делегация с Чандриллы. Он стоял чуть в стороне от основной группы встречающих — пары влиятельных сенаторов, церемониймейстера и группки политиков средней руки, ловивших любую возможность попасть под голокамеры. Фокс понимал, что он тут — лишь часть фона. Его присутствие было чистой формальностью, к которой он уже давно привык и исполнял без интереса. Впрочем, и без отвращения. Он видел уже десятки таких делегаций: это были и восторженные деревенщины из окраинных миров, уже заранее ослепленные блеском Корусанта, и циничные карьеристы, чьи улыбки были холоднее открытого космоса, и продажные чиновники, столько раз купленные и перекупленные, что сами не всегда могли сходус ходу назвать имя своего теперешнего хозяина. Взгляд Фокса лениво скользил по собравшимся, напоминавшим стайку экзотических, невероятно дорогих птиц. В центре, отдуваясь и то и дело вытирая платком похожие на гранитных слизней лекку, стоял глава всех возможных комитетов — сенатор Орн Фри’Таа и громогласно и очень нудно жаловался на нарушение какого-то графика. К нему, принимая нарочито изящные позы, жались две помощницы, их очаровательные головки украшали причудливые конструкции, сплетенные из тончайших серебряных нитей и усеянные микро-кристаллами. При каждом движении хозяек кристаллы манящиманяще сверкали, переливаясь всеми цветами радуги. Перед напыщенным твилеком замерли три сенатора, представлявшие миры Внешнего кольца, на их лицах застыло выражение живейшего интереса. Их безупречно скроенные наряды были одновременно экзотическими и элегантными: мертвенно-бледный шелк с паутинных полей Гормана, переливчатая кожа глубоководных скатов Манаана, тяжелый красный бархат, такой плотный, что складки на нем казались отлитыми из металла. Их холеные руки украшали массивные перстни, шеи — тяжелые сенатские цепи. Они были не просто политиками, а безраздельными владыками своих маленьких темных мирков на самой границе изученного космоса. На Корусант такие дельцы рвались для того, чтобы подороже продать свою лояльность, а оказавшись в столице, тут же принимали вид собственников, оценивающих новое невероятно прибыльное владение. Один из царьков повернулся и посмотрел поверх галдящей толпы журналистов и голофотографов, его взгляд был таким же равнодушным и нечитаемым, как и визор шлема коммандера. Чуть в стороне от Фри’Таа скучал Гарм Бел Иблис — влиятельный сенатор от Кореллии. Он считался политиком либерального толка и харизматичным оратором, чьим главным беспокойством в последнее время стала все более усиливающая личная власть канцлера Палпатина. Впрочем, Фокс полагал, что за этим беспокойством сенатора Иблиса стоит не столько благородство, сколько холодный расчет, а его демократические устремления порождены доками Кореллии и их миллиардными контрактами. Сенатор Иблис, безусловно, верил в свободу и порядок, но только в те, что контролировал сам. Рядом с Иблисом стояла сенатор Райо Чучи, ее невысокая, изящная, закутанная в голубые и жемчужно-серые шелка фигурка то и дело притягивала взгляд Фокса. В отличие от окружающих ее политиков, на лице сенатора Чучи сохранилось выражение живейшего интереса, как будто ей и правда до всего было дело: и до разумных, собравшихся на протокольной платформе, и до скучных аристократов с Чандриллы, и даже до, без всякого сомнения, до дурацких шуток Иблиса, которыми тот пытался развлечь свою молодую коллегу. Всякий раз, как Иблис наклонялся к ней, чтобы выдать очередную унылую банальность, ее глаза очаровательно распахивались и она очень искренне улыбалась, словно вздорный кореллианец действительно говорил что-то смешное. Фокс фыркнул и закатил глаза: какая потрясающая наивность, столь редкая и столь опасная в этих стенах. Фоксу было очевидно, что правительство Панторы отправило на Корусант милую, симпатичную и абсолютно безвредную Чучи по двум причинам: она была хорошенькой, не вызывающе, соблазнительно красивой, а по-настоящему милой, таких обычно любят и журналисты, и посетители голосети, а еще она была покладистой и всегда правильно голосовала. Но тут вдруг взгляд Райо Чучи случайно встретился с взглядом Фокса, и она не отвернулась с равнодушным видом, как сделала бы любая другая сенатская девица. Вместо этого она опять очень искреннееискренне и тепло улыбнулась, только на этот раз не надменному Иблису, а ему, коммандеру Фоксу. Фокс машинально козырнул и заработал еще одну очаровательную улыбку от Чучи и сдержанный кивок от Иблиса, на дне нарочито дружелюбного взгляда сенатора плескалось плохо замаскированное презрение. Фокс представил, с каким удовольствием однажды арестует зарвавшегося кореллианца, когда его опасные в военное время выходки окончательно выведут из себя канцлера. Когда чандрилианцы наконец-то прибыли и все, и гости, и встречающие, потянулись на выход, Чучи поравнялась с замыкавшим процессию Фоксом. Вблизи она уже не казалась такой юной. А ее взгляд, когда она запрокинула голову, чтобы посмотреть на шлем Фокса, лучился умом и был немного грустным. — Коммандер, я знаю, что администрация канцлера уже отметила вашу неоценимую помощь в подавлении беспорядков на нижних уровнях, но все равно хотела бы еще раз поблагодарить вас и ваших людей за проявленное мужество. Вы спасли много жизней, коммандер. Не только сенаторов, но в первую очередь жителей подгорода. О них так много говорят, но, увы, так редко по-настоящему вспоминают об их бедах и нуждах. Вы же действительно пришли им на помощь. — Благодарю, госпожа сенатор, но я просто выполнял свой долг, — кивнул Фокс и порадовался тому, что не стал снимать шлем: смотреть сейчас в глаза сенатору Чучи ему совершенно не хотелось. — Долг, о котором многие из нас так часто забывают, — мягко парировала она. — Но не вы. Я состою в комитете по этике и знаю, о чем говорю. Я видела рапорты Корпуса юстиции: столь небольшие потери среди гражданского населения во многомногом заслуга ваших людей, коммандер. По спине Фокса пробежал неприятный холодок, и на мгновение он испытал что-то очень похожее на стыд. Во время рейда он думал о тактике, молниеносной блокировке уровней, минимизации потерь среди своих солдат. Жителей подгорода он если и брал в расчет, то рассматривал либо как потенциальную угрозу, либо как досадную помеху. А рапорты Корпуса юстиции… На самом деле никто и понятия не имел, какое количество разумных живет в подгороде, многие из них рождались, жили и умирали без единого документа, а значит, и данные в рапортах были весьма приблизительными. Но сенатор Чучи, похоже, видела за цифрами, которые всегда можно было подкорректировать, живыеживых разумных. Что ж, с таким подходом ей придется непросто. Фокс еще раз кивнул, уже почти машинально: — Если вы так считаете, сенатор. Настроение Райо Чучи вдруг резко поменялось, она раздраженно выдохнула, в уголках ее рта залегли горькие складки. — Я все знаю, — произнесла она, глядя прямо перед собой, — я на самом деле не питаю иллюзий. Там и правда живет много тех, кто сознательно сделал свой выбор, но еще больше — заложников выбора, сделанного за них. Миллионы существ под нашими ногами никогда даже не видели солнечного света. Им не на кого рассчитывать, неоткуда ждать помощи. Но разве это правильно, коммандер? Она ненадолго замолчала. — Я плохо разбираюсь в этом, госпожа сенатор, я всего лишь солдат. — Фоксу отчаянно захотелось сбежать. — Простите. — Чучи снова тепло улыбнулась, взгляд ее смягчился. — Я искреннееискренне хотела поблагодарить вас, а вышло так, как будто за что-то укоряю. Я уже столько в сенате, а постоянно совершаю одни и те же ошибки. Мой брат все-таки прав: я начисто лишена обаяния. Я действительно благодарна вам, коммандер, вам и вашим людям за все, что вы делаете. Для нас всех, без разбора. Она снова тепло улыбнулась, а затем, попрощавшись, поспешила за своими коллегами. Чувство неловкости, которое испытал Фокс, было ему плохо знакомо и совершенно не понравилось. Он действительно защищал порядок, а вместе с ним республику и сенат, за что и получил справедливую благодарность от канцлера, но эта женщина благодарила его за милосердие, которого он в себе не признавал и которое почти никогда не проявлял. Он с удивлением подумал, что поступками сенатора Чучи, похоже, движут не столько глупость и восторженная наивность, сколько по-настоящему добрые побуждения и упорное нежелание мириться с несправедливостью. Фокс покачал головой, глядя, как серебристо-синяя фигурка сенатора Чучи растворяется в пестрой сенатской толпе, и зашагал в свое крыло. * * * Сообщение от Танка пришло в тот редкий момент, когда Фокс чувствовал себя почти блаженно. Ординарец принес идеальный каф — горький, черный, обжигающий, пахнущий не дешевым порошком из казарменных автоматов, а настоящими, свежесмолотыми зернами. Кружка приятно согревала ладони. Корусантское солнце заливало кабинет теплым золотистым светом, и в его лучах даже унылая казенная мебель — массивный металлический стол, строгие стеллажи, заставленные датападами, — казалась почти красивой. Важных дел в графике не значилось, и можно было просто сидеть, лениво просматривать сводки, попивать каф и наслаждаться тем, как медленно уходит напряжение последних дней. Неприятный осадок от разговора с Чучи давно рассеялся, растворившись в этой ленивой истоме. Вместо него возникло сладкое, будоражащее любопытство: когда он снова увидит ее и, главное, при каких обстоятельствах? Фокс машинально листал утренние сводки. Какие-то мелкие стычки на нижних уровнях, драка в Центральной тюрьме, впрочем, быстро подавленная, несколько ограблений, бредовый доклад о шпионе Торговой федерации, замеченном в одной из сенатских столовых… Ерунда, с которой прекрасно справится и полиция. В голову вдруг пришла мысль: хорошо бы представился случай надеть парадный гвардейский мундир. В нем он смотрелся непривычно элегантно. Но увы, в ближайшее время никаких крупных мероприятий, на которых Фокс бы просто присутствовал, а не работал, не ожидалось, а значит, мундир так и останется пылиться в шкафу. Впрочем, его командирские доспехи, бело-красные, с длинной темной камой, тоже были ничего, в них он выглядел особенно внушительно и притягивал взгляды везде, где бы ни появился. Ему стало интересно, а где бывает сенатор Чучи. Естественно, кроме зала заседаний и комитетов. Помпезные сенатские клубы, буквально смердящие высокомерием, не в счет. Туда его пустят только в одном случае: если произойдет что-то очень плохое и от клуба, скорее всего, камня на камне не останется. Но, может, она гуляет в каком-нибудь тихом парке верхнего уровня, там, где растут настоящие, а не голографические деревья? Или любит посидеть в каком-нибудь маленьком ресторанчике в окрестностях сенатского квартала, куда не суются всякие заносчивые вомп-крысы? Он бы тоже мог туда заглянуть. Естественно, это было бы просто совпадением. А еще лучше, если с ней что-то случится. Не смертельное, конечно, не дай Мандо. Но, может, попытка ограбления? Фокс усмехнулся, вспомнив историю ограбления сенатора Доровиша, приключившуюся с месяц назад. Тот приобрел в личное пользование роскошные апартаменты в посольском секторе рядом с домом 500. Продавец пообещал ему «непревзойденную систему» безопасности, включавшую датчики движения, тепловизоры, силовые поля… Система действительно была непревзойденной: настолько сложной и чуткой, что реагировала буквально на каждый вздох сенатора. В конце концов Доровиш не выдержал и вызвал наладчиков. Они решительно приступили к делу, и вскоре половина роскошнойроскошного небоскреба была обесточена на два часа. За это время из апартаментов Доровиша исчез дорогущий холодильник с уникальной коллекцией спиртного, некоторым бутылкам, если верить описи, было несколько сотен лет. Холодильник нашли через неделю на одном из нижних уровней, на задворках улицы развлечений. Он был полностью в рабочем состоянии, вот только спиртного в нем уже, естественно, не оказалось. Зато нашлась записка: «Спасибо за угощение. Пойло — редкое дерьмо». Вот хорошо бы, чтобы и с Райо Чучи приключилось что-то подобное. Фокс мысленно прокрутил сценарий: он бы тогда с радостью лично провел расследование, побывал дома у очаровательной сенаторши, успокоил ее… а заодно помотал нервы олухам из Корпуса юстиции. Или вот взять эти ее принципы… Она вполне может нарваться на неприятности. Сцепится с каким-нибудь жирным толстосумом из оборонного комитета, а тот, вместо того, чтобы спорить, пошлет за ней наемника. И вот тогда… Да, тогда и появится он. Не просто коммандер Фокс, а рыцарь в сияющих доспехах. Отважный воин и благородная дама в беде… Глупейший сюжет прямиком из тех дурацких голосериалов, которые некоторые из его парней тайком посматривают в перерывах между рейдами. Фокс фыркнул, покачал головой и усмехнулся. Полная чушь. Но чушь приятная, от которой на мгновение становилось тепло на душе и немного стыдно. Он отхлебнул каф и позволил этой нелепой фантазии растаять, как пар над кружкой. На столе звякнул комлинк.