Карамельный Прометей

Нет, Фламбе, конечно, в курсе, что все считают его самовлюблённой скотиной (и даже согласен с этим), но думать, что он ослеп от собственной крутости - это перебор! Хотя, Мехамен, с утра пораньше чуть ли не сидящий на коленках у какого-то парня - тоже. Мыслей всё ещё много. Слишком много для его толстого, в дюйм, черепа, они мечутся внутри кометами, вызывая легкую, схожую с похмельем, боль. И мысль о Мехамене, сидящего на чьих-то коленях - самая быстрая и доставучая, не желающая гаснуть до последнего. Фламбе ждёт. Он реально ждёт, что вот-вот Блейзер вызовет его на ковёр, чтобы принести официальные извинения одному из самых уважаемых героев города, хоть и бывших(ну а зачем ещё Мехамен бы сюда заявился, а?). Такое было уже пару раз, хотя, Фламбе признаёт, что в этот дать их, даже притворные, будет куда сложнее. Но единственное, чего он дожидается, это сигнала подключения диспетчера, и приятного, хоть и уставшего голоса, произносящего: - Привет, команда. Я ваш диспетчер, Роберт Робертсон... Остальное мгновенно глохнет в звонком, точно разбитое стекло, смехе Призмы, как зараза перебрасывающегося на других. Окей, это для него не секрет, что все в их команде - редкостные мудозвоны или, если яйца только ментальные - стервы, но для приличия и большей каверзы можно же попытаться притворится адекватными, а? Хотя... Роберт Робертсон - это действительно смешно. Впрочем, ему ли говорить? Он вообще Чад. Чад! Фламбе до сих пор удивляется, как не поджёг того, явно тугоухого придурка, что оформлял его документы. Он и сам не удерживается от подтрунивания (хэй, это он - главный говнюк в команде, сколько бы Невистерва не зарилась на этот титул!), но так, больше поддерживая, чем издеваясь всерьёз. Фламбе реально устал, что от их компашки диспетчеры бегут... ну как от огня, да. Тем более, с тем, кто буквально может отправить тебя в канализацию, гонять крокодилов-мутантов, лучше более-менее ладить... Хотя бы для того, чтобы он отправил тебя не сразу, а в подкрепление тем неудачникам, которых окунул в дерьмо первыми.

***

После смены в теле - удивление и приятная усталость. Настолько приятная, что Фламбе отказывается от предложения Громилы снова завалиться в бар, и отправился домой. Глаза всё ещё чувствительны после задания, поэтому, он не зажигает верхний свет, лишь касается расставленных тут и там свечей, поджигая фитили, обозначая своё движение в темноте, наполняя прохладный воздух запахом мандарина и лаванды. Фламбе добирается до кухни, щелчком пальцев активируя плейлист на минимум, зажмуривается, загадывая про себя, открывая холодильник. День продолжает его радовать - приготовленный со вчерашнего вечера каймак как раз настоялся, и получился просто чудесным. Фламбе поджаривает тост между ладоней, с горкой накладывая на него сладость и заваливается на диван, лениво откусывая, смотря на огонёк одной из свеч. А этот Робертсон... толковый малый. Чопорный, точно устав СДС в задницу пропихнул, но досье, выдаваемое на их команду, точно прочёл, а не подтёрся. И, хотелось бы разозлиться, что не поддался на провокацию, не послал его на пожар, чтобы Фламбе получил возможность послать его самого, но... Чёрт, это было умно. Напряжение и тревожность медленно покидают его тело, точно тандыр - жар от углей. Фламбе не уверен, было ли когда-нибудь так, чтобы они исчезли из него полностью, но, это всё равно приятно, хоть и не пройдёт и нескольких часов и позвоночник превратиться в стальной стержень, сгибаемый лишь потому, что раскалён добела. Ни одного прокола, ни одного промаха или провала - давно у них была такая хорошая смена? Нет, не так - А у них вообще была настолько хорошая смена? Фламбе закрывает глаза, ощущая, как одновременно гаснут по всей квартире свечи, как усмиряется пламя снаружи и внутри. Почти забытое ощущение от хорошо проделанной работы тлеет в самой глубине сердца. - Только не проебись, Роберт Робертсон, и, может быть, сможешь дожить до зарплаты... - бормочет, засыпая, Фламбе сам себе. Утомлённый выдох диспетчера ему точно уже снится.

***

Иди. Нахуй. Невистерва! И Призма, точно. Технически, первая виновата больше, но невидимая сучка устроила западню, а вторая её поддерживала, так что, нахуй их обоих! Началось всё ещё вчера, но Фламбе был слишком занят работой и своей проказой, чтобы обращать внимание на лишнюю болтовню. Теперь же, запертому в баке с солёной водой (он очень, очень надеется, что это - вода, иначе кое-кто точно закончит смену в ожоговом!), ему только и остаётся, что слушать чужую болтовню. - А вы точно уверены, что он бывший герой? Просто... вы же сами слышали его голос! - то ли с возмущением, то ли с восхищением тянет Призма. Невитварь поддерживает её хохотом. - Такой уставше-хриплый, точно до нас ещё смену в СуперХаб отработал. Я, кстати, видела, как парочка стажёров обменивались записью его вчерашнего спича. - О, тот что про пончики? Надо бы тоже скачать. Кстати, Фламбе! - Ну да, позволила бы Призма так легко забыть о его позоре? - Зачем ты вообще полез в камеру? Фламбе ударяет в стену, и сам же шипит, больше от солёных капель, попавших в глаза, чем от боли. - Даже не спрашивай. - Он не собирается признаваться в том, что оказался тупее Сонара, которому сам же час назад плавил наручники - слесарь был занят и Робертсон попросил о помощи его. - Блять, да как она открывается?! - Фламбе, ты в порядке? - тут же отзывается диспетчер и Фламбе фыркает, вскользь, инстинктивно касаясь наушника, прижимая его ближе, заземляясь. - Конечно нет, придурок! Ну, что скажешь, как отсюда выбираться? Фламбе настолько сосредотачивается на звуке его голоса, что слышит торопливое клацанье клавиатуры на фоне. - Пока - никак. Так что, отринь мысли и помедитируй, мне нужно несколько минут на взлом. Писк - и Робертсон оставляет его гореть от возмущения. Фламбе пинает воду, толком её не чувствуя, из-за чего не только взметает её вверх, но и подскальзывается, падая в воду. Грёбанный рейтинг... С какого хуя эти лузеры решили, что одна подстава выкинет его из лидеров? Он что, зря свою жопу, набирая баллы, рвал? Фламбе весь мокрый, поэтому вызвать огонь - затруднительно, да ещё в темноте он никак не может нащупать дверь наружу. Только и остаётся, что последовать очень-умному-блять совету, сесть на пол камеры и начать медитацию. У Фламбе никогда не было проблем с контролем пламени - скорее, они возникали, когда оно переставало его контролировать и он, перестав быть частью стихии, вынужден был продолжать жизнь человека. Пламя извечно. С него началась Вселенная и оно же будет в конце, пока не погаснет последняя из звёзд. У него нет сомнений, потому что любое промедление в отношении огня равнозначно смерти. Каким бы не был крохотным огонёк, он всегда может как обжечь, так и подарить тепло и... ...Фламбе пытается. Чертыхается, снова погружаясь в сумбур сверкающих всполохов-мыслей, начинает снова, пробует ещё и ещё, пока не осознаёт, насколько же здесь на самом деле... Тихо. Высушенные солью губы распахиваются немо - связки натягиваются, намертво перемыкаемые беззвучным ужасом. Тишина невесомыми каплями скользит по коже, подбираясь всё выше и выше, стискивая глотку голодом. Фламбе не видит, но чувствует её взгляд - как притяжение антиматерии в бомбе одного из безумных учёных Красного Кольца, что ему довелось отыскать, спасая город. Позвоночник выламывается до хруста, но и тот глохнет, поджигая кончики нейронов. О, лучше бы это было больно, потому что при боли - кричать можно и нужно. Но невозможно кричать, когда тебя не существует. Сердце перехватывает всё чаще, искра скатывается в бездну всё глубже, теряя в полёте блёстки осознания. Сажа забивает глотку невысказанными словами, невыплаканными слезами, невозможными грёзами... - Фламбе! Чернота обрамляется блекло-сизым контуром перед тем, как выжечь глаза вспышкой. Фламбе вздрагивает, приходя в себя, кашляя, захлёбываясь воздухом, стискивает руки, ощущая хоть что-то. Что-то живое, упругое, горячее. И зовущее его. - Тише, тише, Фламбе... Фламбе закрывает глаза, наконец-то разжимая плечи, свои и чужие. Ему не нужно видеть, чтобы знать, что всё закончилось. Грёбаная па.... Он позволяет усадить себя к стенке, откидываясь на неё затылком. Шум воды и возня с тяжелым чужим дыханием на фоне успокаивает настолько, что он уже готов взять себя в руки, когда раздаётся вопрос: - Значит, у тебя - клаустрофобия? Фламбе шипит, слишком резко распахивая глаза - проклятье, он ещё сутки будет красноглазым, как кролик от света и соли!, - резко, слишком резко даже для себя отвечая: - Отъебись, Робертсон. Какая ещё нахрен клаустрофобия?! Мокрый до трусов Роберт хмыкает, вскользь смотря на развороченную дверь от капсулы, лежащую между ними, на чужие сбитые костяшки, и, видимо, не имея никаких сил на ругань, просто выпускает из рук монтировку, поворачивается и начинает уходить. Фламбе хватает двух секунд, чтобы почувствовать себя сволочью. - Хэй, Роберт! - окликает он его, и подтянув колени к груди, почти беззвучно бурчит. - Спасибо. Сквозь ресницы он видит, как тот сначала поднимает бровь, кусочек простреленного уха дёргается от удивления, но Роберт улыбается, кивая. - Это моя работа. Схожу-ка я за полотенцами... Он уходит, не зная, что Фламбе улыбается ему в ответ. Мелкий сообразительный винтик - нахрена полотенце тому, от кого уже пар идёт? Хотя... приятно. ... А всё-таки, Невистерву он пошлёт ещё раз, для надёжности, куда подальше!

***

Сколько он себя помнит, его называли Аждархи. Ифритом. Злым духом. Демоном. Фениксом? Впервые. Фламбе перекатывает слово кончиком языка, лакомится, тихонько, едва слышно, произнося на выдохе. Феникс. Будь у него дыры меж зубов - получился бы свист. Такое мягкое, такое тихое слово, а сколько разрушительной мощи в нём скрыто! Умереть, чтобы воскреснуть, сгореть - чтобы жить. Разве это не подходит ему идеально, а? Фламбе нравится, когда Роберт называет его фениксом. Интересно, а ещё не поздно поменять супергеройский псевдоним? Разве у их команды не должен быть ребрендинг, а? Фламбе жмурится, когда снова выдыхает тихое, бережное: - Феникс... И тут же поджимает губы, морщится, понимая - не то, не так. Звучит всё ещё красиво, но... У Роберта лучше. Тот произносит его, не как обычное слово, а настоящее заклинание. И, судя по тому, как внутри приятно гудит, так оно и есть. Фламбе цокает языком о нёбо. Что ж, кажется, придётся рвать жопу в два раза усерднее. Чтобы их диспетчер снова их так назвал.

***

Сегодня даже свечи задумчивые - лаванда и ваниль. Фламбе водит подушечкой пальца по рыжему язычку, мельком посматривая то на таймер, то на пасту - сегодня у него новый рецепт, букатини аль аматричана, и ему очень не хочется напортачить. Но корочка на кубиках поджаренной щековины восхитительно золотистая, пекорино и томатный соус благоухают на всю квартиру, на вкус - всё тоже шикарно, а Фламбе всё не может угомониться и хмурится, упаковывая вторую порцию пасты с собой на завтра. Он старается. Он слишком старается: вылизал всю квартиру, спал минимум 8 часов в сутки, слетал за продуктами в Костко и на фермерский рынок амишей в соседний штат, и единственная драка, в которую он ввязался за 48 часов, если её так можно назвать - словесная потасовка за последнюю пачку нутовой муки для пакоры. Узнай об этом его психотерапевт (а она узнает, потому что без её еженедельной отметки его не допустят к работе. Ёбаная несправедливость - они все в команде шизики с проблемами контроля гнева, но мозгоправа назначили только ему!), она будет в восторге, но... Уж на тридцать седьмом году жизни волей-неволей учишься узнавать своих тараканов в усатые морды. И Фламбе догадывается, почему даже наедине, без надзора, ведёт себя паинькой. Потому что ему хочется быть таким. Хочется из-за... Фламбе рычит, чудом успевая отдёрнуть загоревшуюся руку от скатерти. В его ментальной карте Невистерва и Призма идут уже целым лесом хуёв, а мурашки по спине - маршевым строем. Он слишком много знает о зависимостях, окей? И когда что-то всего за пару дней, пару раз становится привычкой - это не может не напрягать. Особенно когда это что-то хорошее. Потому что хорошее, которого и так мало, терять особенно больно. За эти выходные их командный чат окончательно стал неанонимным клубом голосовых фетишистов. А всё потому, что Роберт Робертсон не только оказывается охуительным диспетчером, но и первостатейной голосовой блядью! Даже у Бруно, у Бруно на планшете теперь не только аудиозаписи мирового фонда стихов, но и того-самого-монолога о пончиках! Голем сказал, что его мотивирует ироничная уверенность в конце, и Фламбе ему, в отличии от прочих, верит - сам слышал, и понимает, что чтобы нести такую хуйню с таким серьёзным тоном нужно иметь охренительный навык и стальные нервы. Трудно отрицать: в голосе Робертсона есть нечто такое... из-за чего Фламбе готов послать гордость в пешее эротическое и выпросить себе рабочие записи в личное пользование. Потому что... нет у него боязни замкнутого пространства. У Фламбе силенсофобия. И периодические панические атаки на фоне её и общего аварийного состояния менталки. А Роберт - его аудиоксанакс. Честно, в минуты, когда особо погано, но диспетчер что-то произносит, Фламбе буквально чувствует тающую на кончике языка таблетку, мгновенно всасывающуюся в кипучую кровь слоновьей дозой стальной уверенности и покоя. В каком-то смысле, это даже хуже опиума. От наркотиков, хоть это и тяжело, и мучительно, и очень, очень сложно - отказаться можно, потому что ты знаешь - они уничтожают тебя. Но как можно отказаться от того, что наоборот, побуждает тебя жить и быть лучше? Фламбе и так, по уши зависим от положительного подкрепления, стать одержимым ещё чьим-то голосом - разве не абсурд? Фламбе вздрагивает, вспоминая тихий, заглушённый металлом и чадом голос, и хмурится ещё сильнее. Абсурд. Но ему не привыкать, точнее, уже не надо привыкать - не впервой. Повезло, что в этот раз он не один вляпался - по Роберту страдает вся команда, может, дело наконец-то дойдёт и до коллективной психотерапии. Потому что нельзя, нельзя отрицать то, как много над всеми ними власти имеет этот человек, этот голос. Это опасно, для него самого опасно - нельзя так дразнить людей, совсем недавно переставших устраивать административное правонарушение одним своим выходом на улицу. От тяжких размышлений его отвлекает телефонный звонок и задорный голос, сообщающий: - Напоминаю самому лучшему в мире дяде, что концерт начнётся через час. И Лейла всё ещё продолжает настаивать на том, чтобы ты не соблазнял её классного руководителя. Фламбе смеётся, бросая взгляд на вешалку с подготовленным костюмом и букетом. Каким бы он был дядей, если не подготовился бы заранее, а? Точно не лучшим. - Кто я такой, чтобы идти против воли своей принцессы? - смеётся он, тут же заверяя. - Уже одеваюсь. Это - единственное благо от найденного по супергеройской базе данных генетического совпадения. Фламбе никогда не думал, что отыщет семью, только её потеряв, а именно - свою троюродную сестру. И её дочурку, Лейлу, его Искорку. Поначалу, они стали для него единственной причиной, по которой Фламбе старался жить как обычный человек. Позднее - одной из тех, что побудили его стать героем. И... Фламбе действительно рад, что с каждым днём их становится больше. Он мурлычет "Я хочу потанцевать с кем-нибудь" Уитни, натягивая костюм - ничего такого, просто брюки и рубашка с подкатанными рукавами, но, учитывая приказ, пуговички на груди приходится застегнуть почти все. Не то чтобы пластиковые кружочки как-то могли повлиять на его очарование, но... Но снова пояснять директрисе или кому-то из учительниц, что он играет за другую команду, желания нет. До концерта всё ещё много времени, так что, он решает не брать машину, а немного пройтись - пусть большая часть тревоги испарилась вместе со звонком от сестры, ему есть над чем подумать. Роберт Робертсон... за какие прогрешения тебе достался голос, от которого полдюжины злодеев готовы подвывать волками на полную луну? Чуть впереди раздался лай, отвлекая. Знакомый лай, а затем он услышал удивлённое. - Фламбе? Вспомни Солнце - вот и луч. Фламбе смотрит на Робертсона и сам сдержать изумления не может: - Почему ты в униформе? У тебя нет нормальной одежды? - Я удивлён что у тебя она есть. Они пересекаются взглядами и начинают смеяться под любопытное кряхтение Бекона, обнюхивающего туфли Фламбе. - Нет, серьёзно, почему ты всё ещё в этом? - Фламбе ловит себя на том, что тянется оттянуть щипком ткань чужой рубашки, едва успев перевести движение в вычурный жест. Но Роберт всё равно поднимает бровь и подстреленное (Фламбе знает - настолько ровный край оставить может только высокая температура, так что, либо пуля, либо лазер) ухо едва заметно дёргается - что ж, в наблюдательности ему точно не откажешь. - Потому что моя одежда дома, а до него я не добрался. Герман сказал, что атриум в центре это хорошо, но Бекону нужны продолжительные прогулки, чтобы он продолжал быть здоровым. - Герман? - моргает Фламбе и Робертсон поясняет: - Водобой. Фламбе кивает, но хмурится. А, водолей... Честно говоря, новенького Фламбе побаивается. Да, с точки зрения обычного человека звучит это смешно, но ни он, ни Водобой таковыми не являются. А ещё, Фламбе в жизни не встречал кого-либо с настолько сильным стихийным отголоском - не всякий кайдзю таким похвастаться может. А тут - в человеческом теле! Он, конечно, не лабораторный умник, но неужели его одного смущает, что пацан буквально, из ничего, генерирует воду в никем не измеримом количестве?! Как-то само собой получается, что их пути совпадают, и Роберт кивает на букет. - Значит, выступление ещё не началось? - Откуда.. - начинает Фламбе, но сам же вспоминает, как говорил об этом Громиле на общем канале и кивает. - Да, до него ещё... - он смотрит на дисплей. - сорок минут. - Ого. А ты не слишком рано собрался? - улыбается тот, на что Фламбе фыркает. - Ты просто никогда не пытался найти нормальное место в зале, полном обожающих своих деток мамочек с камерами наперевес. В предпоследний раз одна из родительского комитета выгнала меня из-за того, что я заснул и слишком громко храпел прямо ей в микрофон. - Удивлён, что кому-то хватило смелости выгнать тебя и не получить файерболл в лицо. - Хэй, я бываю придурком, но я не псих.- с мягким укором протянул Фламбе. Близость встречи с племянницей делала его... мягче. Да и вечер был слишком хорош, чтобы портить его ссорой. - И был в штатском. А вот в последний раз я был в рабочем и концерт сорвался из-за супергероя в зале. - он самодовольно задрал нос. Робертсон поднял и другую бровь, но пояснение уже дали. - А точнее, из-за целого трио супергероев, сорвавших научную выставку. - послышался женский голос со стороны. - Ну, в этот раз твой партнёр хотя бы выглядит пристойно. Фламбе закатил глаза, при этом улыбаясь. - Айша, повторяю, Громила - не мой партнёр, а Куп. - он повернулся, но их беседу прервал шустрый рыжий комочек, кинувшийся в его руки. - Фламбе! - Искорка! - Фламбе спешно передал Айше букет, а затем бережно подхватил девчушку, покрутил, подняв в воздух, а затем усадил на собственный локоть. Оглядел костюм, честно признавая. - Выглядишь потрясающе, принцесса! - А то! - она гордо задрала носик, сверкая янтарными искорками в глазах. С каждым годом их становилось всё больше и Фламбе отчасти чувствовал себя за это виноватым. Айша тем временем покачала головой, переглядываясь с Робертсоном. - Иногда я сомневаюсь, сколько у меня детей, один или два. Айша, сестра этого великовозрастного дитя. - она протянула диспетчеру руку для знакомства. - А вы... - Роберт Робертсон. - перебивая его, представил Фламбе, подходя с Лейлой на руках ближе. - Он мой диспетчер. - сразу пояснил он, избегая недоразумений. У него было пара неловких знакомств друзей с Айшей и Лейлой, (вернее, с Айшей, что всё надеялась на то, что он найдёт себе кого-нибудь) так что, лучше было сразу всё прояснить, чтобы никто ничего не подумал лишнего. Роберт хмыкнул, но кивнул. - Рад знакомству, Айша. - Фламбе, а кто такой диспетчер? - спросила Лейла, оглядывая незнакомца с ног до головы. Фламбе и сам задумался над тем, чтобы объяснить шестилетней крохе суть работы. - Диспетчер это тот, кто слушает других людей и отправляет твоего дядю к тем, кому он может помочь. - сказал Роберт и Лейла внезапно оживилась. - Так ты - фея?! У Айши глаза от удивления распахнулись. Она кинула грозный взор на Фламбе, но тот судорожно замотал головой, прикусывая губу, чтобы не расхохотаться. - Фея? - моргнул Роберт и Лейла пояснила. - В сказках именно феи, встречаясь с героями, направляют их на помощь другим! Или сами героям помогают наставлениями и советами! Лицо Роберта смягчилось, и он кивнул. - Ну, если смотреть так, то да, я фея. - Лейла, спускайся, нам пора за кулисы. - тоже старательно сдерживая смех позвала Айша, и Фламбе наклонился, отпуская племянницу. Та напоследок чмокнула его в щёку и подошла к матери, взяв её за руку, но обернулась и двумя пальчиками показала сначала на свои глаза, а затем на его. Фламбе, с всё ещё прикушенной губой кивнул и они ушли. Фламбе удалось сдержаться до того момента, как они вошли в здание, а затем он расхохотался в голос, пока Роберт неловко потирал шею и подбирал притомившегося от прогулки Бекона на руки. - Что ж, никогда не думал, что меня снова так назовут. - протянул он и Фламбе прищурился. - Серьёзно? - у него, конечно, были подозрения, точнее, чуйка, но... Робертсон подмигнул искоса, поясняя: - Хотя, я скорее фея-полукровка. Люблю блинчики. - И продолговатые эклеры, помню, помню. - снова рассмеялся Фламбе, видя, как тот закатывает глаза. - Мне что, постоянно о них напоминать будут? - В ближайшие пару недель - точно. - заверил его Фламбе. - Ну, либо пока не уволишься. Роберт прищурился, и Фламбе с удовольствием заметил упрямый огонёк, топящий светло-карамельную радужку, когда тот произнёс: - Не дождётесь. Фламбе прищурился, наклоняясь к его лицу чуть ближе, шепча: - Да неужели? Мимо них, громко цокая, прошла дама, говоря о чём-то по телефону, и Фламбе, опомнившись, отступил, осознав, насколько близко подошёл к мужчине, сам того не заметив. Роберт остался недвижим, только прищур стал сильнее, а карамельные искры - горячее. - Я же сказал, что верю в вас. И не оставлю, пока вы будете нуждаться в моей помощи. Фламбе довольно дёрнул уголком губ, делая ещё шаг назад, взмахивая рукой в сторону здания. - Так что, мне искать два места? Искорка наверняка захочет ещё поболтать с феей. Диспетчер несколько секунд пристально смотрел на него, пытаясь донести упрёк без слов, но затем опустил взгляд, с сонной улыбкой почёсывая придремавшего на руках пса. - Боюсь, меня выгонят, потому что Бекон, проснувшись, обязательно будет подпевать музыке, и не только ртом. Да и... - он бросил взгляд на Фламбе, изучающий и тёмный, отдающийся в кончиках пальцев теплом поднимающейся из груди приливной волны. - Просто диспетчеров не приглашают на выступление племянниц. Так что, лучше в следующий раз. Постойте, это разве не... Фламбе сделал шаг вперёд, небольшой, на пробу. - Думаешь, будет следующий раз? Роберт пожал плечом. - Это зависит не от меня - если бы ты не хотел, ты бы нашёл способ меня отвадить до знакомства с родными. Да и после бы не предлагал остаться - такие церемонии не в твоём стиле. Проклятье, а ведь Робертсон прав - подсознание сдало его с потрохами. - Так что, - продолжил Роберт. - Я хотел бы узнать тебя получше, но... - он поджал губы, размышляя. - Должен предупредить: со мной сложно. Сложнее, чем ты представляешь - я умею выжимать из людей все соки. А для интрижки я не настолько чокнутый. Это уж точно, после пары смен Фламбе убедился в том, что Робертсон умеет использовать людей. Он сумасшедший, но не самоубийца, хотя в последнем Фламбе и не уверен. Но это всё... и подкупало, в каком-то смысле. Разве не интересно понять, как ему удалось так быстро справиться с теми, кто сменил с десяток диспетчеров всего за пару месяцев? Фламбе задумался. С одной стороны, если он не может перестать о ком-то думать, может, и не надо? Тем более, идея долговременных отношений с кем-то вроде Роберта, с кем-то стабильным, правильным, нормальным, не казалась ему плохой. Да, всё может обернуться кошмаром, если что-то пойдёт не так, но... - Не чокнутый, но достаточно безумный, чтобы предлагать мне нечто большее? - оскалился Фламбе. Роберт снова поднял взгляд, опустил, выдыхая смешок, и посмотрел исподлобья, упрямо, но светло. - Я должен был догадаться, что ты не отступишь. Слишком любишь играть с огнём. - А ты - слишком серьёзен, чтобы оставить вызов без внимания. Кстати, о них, - тут же нахмурился Фламбе. - Даже не думай, что то, что между нами, даст тебе какие-то поблажки на работе. - О, это было бы слишком наивно с моей стороны. - нарочито протянул Роберт, ухмыляясь. - Хотя, некоторые улучшения я уже вижу - ты не матерился уже... сколько? Минут пятнадцать? Фламбе фыркнул, упирая руку вбок. - Захлопнись. Я не настолько мудак, чтобы ругаться при ребёнке. - Но то, что ты бываешь мудаком - не отрицаешь? Пришла очередь Фламбе пожимать плечами. - Ты знаешь, с кем имеешь дело. То, что меня не пугают сложности, не значит, что их не будет со мной. По тёплым карим глазам пробежала арктическая тень. - Да, знаю. - глухо, словно себе, а не ему, ответил Роберт. - Но если бы я не верил, в Фениксов и тебя лично, разве был бы я здесь? - Тоже верно... - Фламбе согласно опустил ресницы, а затем протянул руку. - Значит, будем делать всё возможное? Роберт бережно переместил Бекона так, чтобы освободить свою руку и крепко пожал его ладонь. - Мы супергерои. Мы делаем даже невозможное.