Bleach: Целитель

День выдался влажный уже с самого утра. Небо над Сейрейтей было серым, как не до конца выстиранная простыня, и от этого всё вокруг выглядело чуть уставшим — крыши блестели от ночного дождя, а дорожки между корпусами Четвёртого отряда хлюпали под ногами. В воздухе стоял тот самый запах, который появляется только перед настоящими неприятностями — смесь мокрой травы, аптечных трав и чего-то болотного, словно сама природа заранее знала, куда им предстоит идти. Шинджи Масато стоял во дворе у складов, держа в руках свиток с заданием и выражением лица человека, который уже заранее пожалел, что согласился его открыть. Ханатаро рядом пытался застегнуть на себе плащ — он застрял на пуговице, и ткань натянулась так, что казалось, ещё чуть-чуть — и плащ расползётся по шву. — Ну? — спросил Масато, не отрывая взгляда от свитка. — Ты уверен, что правильно понял, куда нас отправляют? — Кажется, да, Масато-сан! — бодро ответил Ханатаро, одновременно натягивая рукава. — Там сказано: «за южной стеной Сейрейтей, участок номер сорок семь, болотистая местность, собрать корни кисейты». — Кисейты, — повторил Масато сухо. — Отлично. Они, если не ошибаюсь, растут под водой и ядовиты, если их неправильно достать. — Ядовиты?.. — Только слегка. Если вдохнуть пар от свежего сока — можно потерять память минут на двадцать. — А если выпить? — Тогда забудешь, как дышать. Ханатаро побледнел. — Может, всё-таки кто-то другой… — Поздно, — сказал Масато, показывая свиток. — Здесь подпись капитана. Унохана решила, что «новички должны почувствовать природу». Коуки в это время сидела на бочке и ела сушёное манго. Похоже, только она искренне радовалась предстоящему походу. — Природу, значит, — пробормотал Масато, завязывая пояс. — Что ж, почувствуем. Если утонем, хотя бы с пользой. Он закинул на плечо сумку с инструментами, в которой звякнули банки и склянки, и направился к воротам. Ханатаро побежал следом, не забыв захватить ведёрко — на случай, если понадобится собрать образцы. Небо низко нависало над стенами, капли дождя снова начали падать — редкие, но уверенные. У ворот их встретил старший дозорный, хмурый мужчина в мокром плаще. — Опять четвёртый отряд? — буркнул он. — Куда вас в этот раз несёт? — Болота, участок сорок семь, — ответил Масато без особого энтузиазма. — Болота?.. — дозорный поднял бровь. — Вы с ума сошли. Там комары размером с чайные чашки. — Отлично, — сказал Масато. — Возьмём парочку для опытов. Он прошёл через ворота, и Ханатаро, пригибаясь от ветра, поспешил за ним. Дорога за стеной была узкой, уходящей между холмами, где редкая трава гнулась под ветром. Первые шаги давались легко — воздух был свежий, прохладный, и даже комары пока не решались нападать. Но чем дальше они шли, тем сильнее чувствовался запах — сперва просто сырость, потом — стойкая болотная тина, потом — что-то совсем нехорошее, вроде смеси тухлых листьев и мокрых бинтов. — Масато-сан… — тихо сказал Ханатаро, когда впереди показались первые тёмные лужи. — А вы уверены, что это правильная дорога? — Абсолютно. Я чувствую по запаху — это точно туда. — А как вы вообще отличаете запах болот от запаха… ну, например, кухни? — Кухня пахнет надеждой. Болото — её отсутствием. Ханатаро тихо сглотнул. Под ногами начало чавкать, ботинки тонули в грязи. Где-то справа раздалось кваканье — громкое, густое, как будто кто-то кашлял из ведра. Коуки, сидевшая на плече Масато, настороженно повела ушами. — Что это было?.. — прошептал Ханатаро. — Квакушка болотная, — сказал Масато спокойно. — Если кричит — значит, ещё не голодна. Нам повезло. Они подошли к границе болот — место, где земля превращалась в вязкую глину, а воздух стал плотнее. Повсюду лежали бревна, заросшие мхом, а между ними тянулись тонкие струйки воды. Деревья здесь были низкие, корявые, и между их ветвей свисали водоросли, похожие на мокрые верёвки. Где-то вдалеке летали насекомые — целыми роями, звеня, как натянутые струны. Ханатаро вытащил свиток, сверился с картой. — Тут сказано, что корни кисейты растут у основания старых деревьев… под водой. — Отлично. Значит, придётся нырять. — Н-нырять?! — Или ждать, пока само всплывёт. Но это займёт неделю. Выбирай. Ханатаро уныло посмотрел на мутную воду. Она была густой, почти непрозрачной, с редкими пузырями, поднимающимися со дна. — Может… всё-таки подождём неделю?.. — Не переживай, — сказал Масато, закатывая штаны. — Главное — не вдыхай носом. Если вода попадёт в рот, будешь пахнуть рыбой до конца дня. Он ступил в болото — вода мгновенно скрыла щиколотки. Ханатаро стоял на берегу, переминаясь с ноги на ногу, и в отчаянии оглянулся на Коуки. — Ты хоть не идёшь, да? — спросил он. Коуки, наоборот, ловко спрыгнула с плеча Масато прямо на ближайший корень и с видом командира осмотрела болото. — Видишь? Даже зверь идёт, — сказал Масато. — А ты — человек. — Но она меньше! — И умнее, — заметил Масато. — Ладно, за мной. Ханатаро, скрипнув зубами, шагнул в воду. Она оказалась холодной, липкой и глубже, чем казалось. — Оооо… мерзость… — простонал он. — У меня ощущение, будто я стою в супе. — Значит, привыкнешь. Мы же врачи. Они продвигались всё дальше, оставляя позади кромку травы. На каждом шаге из-под ног всплывали пузыри, воздух гудел от жуков. Где-то вдалеке снова квакнула жаба — громко, почти возмущённо. Масато остановился, огляделся и сказал: — Отлично. Идеальное место для работы. Если не утонем, будет хороший день. Ханатаро тяжело вздохнул, доставая блокнот. — Масато-сан… — Что? — Я думаю, я уже ненавижу природу. Масато усмехнулся, опустился на одно колено и сказал: — Природа взаимна, Ямада. Так что будь осторожен. _____________***______________ Дождь окончательно закончился к полудню, но болото будто не заметило. Воздух остался влажным, тёплым и липким, а над лужами клубился пар, тонкими лентами поднимаясь к низкому небу. Солнце где-то там, за тучами, всё же светило — не ярко, но достаточно, чтобы отразиться в каждой капле воды. Болото казалось бесконечным: серо-зелёным, вязким, гулким от звуков. С каждым шагом Масато всё больше убеждался, что земля под ними не заслуживает называться «землёй» — скорее, «неуверенной водой». Ботинки липли к грязи, и каждый шаг сопровождался звуком, будто кто-то ел кашу через трубочку. Ханатаро старательно шагал следом, держа над головой большой лист лотоса вместо зонта — дождя уже не было, но капли всё ещё падали с ветвей, прямо в лицо. — Масато-сан, — сказал он с трудом, вытягивая ногу из грязи, — у меня ощущение, что мы уже три раза прошли одно и то же дерево. — Почти угадал, — ответил Масато, разглядывая карту, на которой разводы влаги уже сделали половину отметок нечитабельными. — Мы прошли его пять раз. Просто каждый раз с другой стороны. Он остановился, задумчиво посмотрел на кочки впереди и добавил: — Зато теперь я уверен, что болото имеет чувство юмора. Коуки в это время сидела на его плече, прижав уши — её пушистый хвост был взлохмачен от влажности, и она выглядела так, будто только что вышла из стирки. Иногда она шевелилась, издавая недовольное «пии», словно жалуясь на условия труда. — Ладно, — сказал Масато, — карта бесполезна. Будем искать визуально. — Визуально? — Да. Корни кисейты обычно торчат из воды как чёрные шнуры. Их трудно не заметить. — А если это окажется змея? — Тогда запишем новый вид лекарства — от укусов. Ханатаро сглотнул и послушно пошёл следом. Вода доходила уже до середины икры, грязь липла к штанам. Временами под ногами попадались ветки, и каждая из них заставляла сердце ёкать — слишком похоже на чью-то руку. Воздух вокруг звенел от комаров. Те были огромные, наглые и, кажется, уверенные, что даже шинигами им не страшны. Масато шёл молча, время от времени что-то помечая в блокноте. Ханатаро пытался не думать о том, как глубоко под водой может быть дно — и есть ли оно вообще. — Масато-сан… — Ммм? — Почему именно нас отправили? Здесь же можно было послать кого-нибудь посильнее. — Потому что сильные бы сожгли болото дотла, — ответил Масато. — А мы — соберём и даже принесём обратно. — А если утонем? — Тогда капитан Унохана пришлёт следующую пару. Всё логично. Ханатаро вздохнул. Он уже перестал бояться — усталость взяла своё. Даже запах болота теперь казался привычным — тяжёлым, но не отвратительным. Когда они добрались до небольшой прогалины с более плотной землёй, Масато сказал: — Отдохнём. Он снял обувь, поставил на кочку и сел прямо на бревно. Болото тихо булькало где-то рядом, и из этого бульканья даже можно было выловить ритм — как будто сама земля дышала. Ханатаро сел рядом, вытирая лоб. — У вас… никогда не возникает желание просто бросить всё и вернуться в корпус? — Возникает, — ответил Масато спокойно. — Но там ждёт капитан. А капитан хуже болота. Коуки одобрительно пискнула. Масато достал из сумки кружку, налил туда воды из фляги и глотнул. — Тёплая. Как будто тоже из болота. — Хотите я остужу? — Нет, — сказал Масато. — Пускай будет по теме. Он откинулся на бревно и закрыл глаза, слушая звуки вокруг. Где-то вдалеке каркнула птица. Вода плеснула. Ветер шевельнул листья. Всё это создавало странное ощущение покоя — будто само болото приняло их как часть пейзажа. Ханатаро тем временем заметил у корней дерева что-то тёмное, блестящее. Он подполз, отодвинул мох — и увидел толстый, чёрно-зелёный корень, который уходит под воду. — Масато-сан! Я… кажется, нашёл! — Не «кажется», а точно, — лениво ответил Масато, приоткрывая один глаз. — Поздравляю, ты теперь специалист по болотам. Только не трогай руками — сок раздражает кожу. Ханатаро уже держал корень двумя пальцами. — Поздно… — сказал он с виноватым видом. Масато вздохнул, подошёл и вынул из сумки нож для среза растений. — Ладно, учись. Срез нужно делать под водой, иначе корень окислится. Держи под водой, вот так. Он опустил руку в мутную жидкость и сделал плавное движение — тихий звук, словно болото вздохнуло. Потом достал корень и показал. — Видишь, сок сразу светится. Если оставить на воздухе, он потемнеет. Действительно — в месте среза мягко тлело зелёным, будто изнутри шёл свет. Ханатаро, несмотря на усталость, улыбнулся. — Красиво… — Угу. А теперь положи в банку, пока не взорвалась. — Что?! — Шучу, — сказал Масато. — Хотя… иногда бывает. Ханатаро осторожно положил корень в банку, плотно закрыл крышку и обвязал верёвкой. Масато записал что-то в блокнот, поставил рядом пометку «образец №1». Некоторое время они молча смотрели, как пузырьки воздуха поднимаются из воды. Всё вокруг стало почти спокойно. Даже комары, похоже, улетели искать добычу посговорчивей. Ханатаро облокотился на колено и сказал: — А знаете, Масато-сан… если не считать запаха, насекомых и грязи — тут даже… тихо. — Вот именно. Болото не шумит зря. Оно ждёт, пока кто-то сделает глупость. Ханатаро не понял, это шутка или предупреждение, но кивнул серьёзно. Масато между тем достал вторую банку. — Ещё три образца — и пойдём обратно. — Обратно?.. — Да. Главное — не потерять направление. Он посмотрел на горизонт, где серое небо сливалось с водой. — Хотя направление уже, кажется, потеряло нас. Ханатаро устало рассмеялся. Их смех быстро растворился в звуках болота, как будто это место умело впитывать всё — слова, шаги, даже мысли. Они сидели ещё немного — под треск ветра и плеск воды, среди серо-зелёного мира, где ничего не происходило, но всё дышало. А потом встали, собрали вещи и двинулись дальше, осторожно переступая с кочки на кочку, будто между ними пролегала тонкая грань между терпением и бедой. Солнце, если можно было так назвать тот тусклый круг за облаками, уже клонилось к закату. Небо стало тяжелым и низким, будто нависало над головой. Вся болотная местность приобрела странный оттенок — зелёно-серебристый, в котором вода и воздух сливались в одно. Туман полз между деревьев, цеплялся за кочки, окутывал ноги, и каждый шаг теперь сопровождался тихим «чвак» и долгим, сочным «плюх». Масато и Ханатаро шли молча, уставшие и перепачканные, но довольные: в сумке лежало уже четыре банки с образцами. Коуки сидела на Масато, дремая — её хвост чуть подрагивал, как маятник. Пахло тиной, сырой корой и немного дымом — на случай, если болото вдруг решит напомнить о себе огнём. — Ещё одну — и домой, — сказал Масато, глядя на список. — Капитан будет довольна. — А если… — Ханатаро запнулся, — если всё-таки кто-то должен сторожить эти болота? — Сторожить болото? — переспросил Масато. — Кому оно надо? Его и бесплатно никто не захочет. Но не успел он сделать шаг, как под ногами раздался странный звук — не обычное «чвак», а глубокое «глуп-глуп», будто кто-то под водой тяжело вздохнул. Земля под ногами чуть дрогнула, вода в лужах пошла мелкими кругами. Коуки вскинула голову, шерсть на её хвосте встала дыбом. — Э-э… Масато-сан… — начал Ханатаро дрожащим голосом. — У болота бывает дыхание? — Не уверен, — ответил Масато, не меняя выражения лица. — Но если да — значит, у него и аппетит есть. Земля дрогнула снова, на этот раз заметнее. Вода рядом с их ногами зашевелилась, вспухла пузырями, и из неё медленно показалось… нечто. Сначала — блестящие, как две масляные капли, глаза. Потом — широкая, плоская голова. А за ней, с тяжёлым чавкающим звуком, из болота вылезла гигантская жаба. Её кожа была болотного цвета, усыпанная наростами, как старое дерево. Изо рта свисала длинная водоросль, похожая на язык. Она посмотрела на них с безразличием существа, которое знает, что оно здесь главное. — Я… я… — Ханатаро отступил на шаг. — Я, наверное, не подпишу отчёт об этом! — Спокойно, — сказал Масато, поднимая руку. — Возможно, она просто хочет поговорить. Жаба моргнула медленно, потом издала низкий звук, похожий на гудение огромного барабана. Из воды рядом начали подниматься ещё две — поменьше, но не менее внушительные. Три пары глаз уставились на них одновременно. — Масато-сан… — Что? — Почему они смотрят именно на нас?.. — Потому что мы не местные, — ответил Масато спокойно. — Болото всегда чувствует чужих. Главная жаба вдруг шевельнулась и приблизилась, вызывая волны, от которых вода забила по ногам. Она остановилась всего в паре шагов. Из её пасти вырвался пузырь воздуха, лопнувший с влажным звуком. Масато медленно достал блокнот. — Так… внешние признаки: крупная, спокойная, возможно — альфа самка. Реакция на шинигами — настороженная. — Вы что, записываете?! — пискнул Ханатаро. — Конечно. Это редкий шанс. Коуки, сидевшая на плече, тихо зашипела. Жаба, услышав, подняла голову выше и… квакнула. Громко. Так громко, что у Ханатаро заложило уши, а листья на ближайших ветках дрогнули. — Она… — прошептал он, — она что-то сказала. — Да. “Квак”. Вполне однозначно, — ответил Масато. — Значит, требует ответ. — Какой ещё ответ?! — На болотном это “Квак-обратно”. Протокол вежливости. — Я не буду квакать! — Тогда она решит, что ты груб. Жаба тем временем сделала шаг ближе — тяжёлый, хлюпающий, с запахом тины и чего-то рыжего, как старые бинты. Ханатаро, дрожа, всё-таки выдавил: — …квак?.. Тишина. Жаба моргнула. Потом раздалось ещё одно «КВАААК!» — на этот раз громче, с брызгами и эхом. Масато кивнул: — Отлично. Теперь она точно знает, что ты понимаешь их язык. — Я ничего не понимаю! — почти завопил Ханатаро. — Что нам делать?! — Всё под контролем. Болота — они мирные… если не трогать их еду. — А что у них считается едой? — Всё, что двигается. Жаба снова квакнула, и теперь из-за кустов вылезла четвёртая — совсем огромная, почти с Масато ростом, но в два раза шире. Она выглядела недовольной. Её глаза сузились, и она сделала глухое «блууууп», от которого земля под ногами задрожала. — Это что значит? — спросил Ханатаро, прижимаясь к Масато. — Судя по всему, ужин задерживается. Жаба распахнула рот — огромный, влажный, блестящий, и вытянула язык. Язык ударил по грязи, подняв фонтан болотной воды в сторону шинигами. Масато успел прикрыться рукой, но его хаори теперь выглядел так, будто его вымочили в супе. Ханатаро стоял, залитый с ног до головы, с куском мха в волосах. — Замечательно, — сказал Масато, вытирая лицо. — Первый контакт состоялся. Коуки громко пискнула — видимо, в знак протеста. Масато вздохнул и достал из сумки небольшой стеклянный флакон. — Ладно, попробуем по-хорошему. Он метнул флакон в воду перед жабами. Флакон упал с тихим «плюх», и вода тут же зашипела — из неё поднялся пар с лёгким ароматом ментола. Жабы моргнули и отступили, недовольно гудя. — Что это было? — спросил Ханатаро. — Старый рецепт отпугивающего раствора. Работает на всё живое, включая меня. Он чихнул. — Видишь? Безотказно. Главная жаба издала последнее «глум», обиженно хлюпнула лапой и ушла обратно в туман. Остальные последовали за ней. Через минуту болото снова стало тихим. Только комары лениво кружили, словно ничего не произошло. Ханатаро стоял с открытым ртом. — Мы… живы?.. — Похоже, да, — сказал Масато, глядя на мутную воду. — И даже не съедены. День удался. Он снова достал блокнот, сделал пометку: > “Духовные жабы. Социальные, неагрессивные при низком уровне угрозы. Коммуникация громкая. Не любят запах мяты.” Ханатаро дрожащими руками выжал край плаща, и с него хлынула мутная вода. — Масато-сан… — Что? — Я теперь официально ненавижу болота. — Привыкай. В нашей профессии это называется “полевой опыт”. Коуки, вся перепачканная, спрыгнула на кочку и начала вылизывать лапу. Масато посмотрел на неё и тихо сказал: — Знаешь, Ямада, возможно, капитан знала, что нас ждёт. — Думаете, специально отправила?.. — Конечно. Кто же ещё проверит, как живут местные жабы. Он взял банку с последним образцом, поднёс к свету — сок в ней мерцал ровно, без потемнения. — Зато материал собрали. И это главное. Ханатаро вздохнул, утирая лицо. — Главное, чтобы никто не сказал, что мы получили лёгкое задание, и просто целый день бездельничали. — Не скажут, — усмехнулся Масато. — У нас доказательства. Он указал на огромный след лапы, оставшийся в грязи. Тот был такой глубокий, что в него можно было посадить Ханатаро целиком. К воротам Четвёртого отряда они добрались уже под вечер. Солнце пряталось за крышами, окрашивая белые стены Сейрейтей в лёгкий янтарный свет. В воздухе стоял аромат вечернего дыма — где-то неподалёку повара уже топили очаги, готовя рис и чай. Птицы, которых редко замечали днём, теперь сидели на крышах и переговаривались тихими, короткими звуками. Всё вокруг выглядело спокойно. Только вот два силуэта, приближавшихся к воротам, эту спокойную картину портили. Хаори Масато был тёмно-зелёным от грязи и воды, воротник перекошен, а по рукавам — следы болотной травы. Волосы слиплись и местами топорщились, словно прошедшие через грозу. Коуки ехала на его плече, вся перепачканная и недовольная, как мокрый кот, с хвостом, прилипшим к боку. Ханатаро шёл позади — его форма давно утратила всякий намёк на белизну, а в волосах всё ещё торчал кусок мха, который он не заметил. Из-под ног хлюпала грязь — казалось, она их преследует. — …Ты уверен, что всё это стоило одной банки корней? — спросил Ханатаро, вытирая лоб рукавом. — Конечно, — ответил Масато спокойно, даже не повернув головы. — Наука требует жертв. — Тогда, может, в следующий раз наука потребует жертв кого-то другого?.. — У тебя талант к самокритике, Ямада. Это редкость. Они остановились у порога лечебного корпуса. Внутри из окон лился тёплый свет — золотистый, домашний. Оттуда пахло кипячёной водой, чистыми бинтами и чуть-чуть — мятой, оставшейся после последнего дежурства. Дежурная медсестра, увидев их, сначала моргнула, потом судорожно прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. — Э… вы, наверное, из выездной группы?.. — Именно, — кивнул Масато. — Миссия выполнена. — Поздравляю… — сказала она, не сдержав улыбку. — Вы похожи на… э… на болотных духов. Масато кивнул серьёзно: — Мы ими, кажется, почти стали. Он прошёл внутрь. За ним — Ханатаро, шлёпая мокрыми ботинками по чистому полу. Каждый шаг оставлял след. Сестра обречённо вздохнула и протянула тряпку — даже не спрашивая. — Спасибо, — сказал Ханатаро виновато и попытался вытереть за собой. Тем временем Масато уже свернул в коридор, ведущий к кабинету Уноханы. Дверь была приоткрыта — изнутри доносился тихий шелест бумаги и ровное дыхание. Капитан, как всегда, сидела за низким столом, склонившись над отчетом. На её лице — ни тени удивления, будто она и ждала их в таком виде. Она подняла глаза, как только они вошли. — Возвращение прошло успешно? — спросила она ровно, откладывая кисть. Масато поставил на стол банку с образцами — аккуратно, но при этом капля мутной воды всё же скатилась по крышке. — Материал доставлен, капитан. Четыре банки, один живой ассистент и ноль потерь. — “Ноль потерь”, — повторила она мягко, глядя на их одежду. — Это понятие, кажется, стало более гибким, чем раньше. Она встала из-за стола и подошла ближе. Тихо. Её шаги не звучали, но воздух в комнате будто стал плотнее. Она провела взглядом по их виду — с головы до ног, не говоря ни слова. Потом, чуть склонив голову, произнесла: — Пахнете болотом. Значит, работали честно. Ханатаро мгновенно покраснел и выпрямился, будто это был комплимент века. — С-спасибо, капитан! Масато едва заметно усмехнулся. — Мы старались передать атмосферу на практике. Унохана посмотрела на них чуть дольше, чем обычно. — Отправляйтесь в баню. И… — она на секунду задержала взгляд на Масато, — убедитесь, что Коуки не попытается вымыться в лаборатории. Последний раз она “очищала ауру” прямо в котле с антисептиком. Коуки, услышав это, оскорблённо пискнула. — Видите, капитан, она всё поняла, — сказал Масато спокойно. — Мы её перевоспитали. — Надеюсь, не так же, как друг друга, — ответила Унохана. — Ступайте. Когда дверь за ними закрылась, она посмотрела на банку, в которой покоился мутноватый корень, и тихо улыбнулась. Запах болота ещё немного задержался в воздухе, но в этом запахе было что-то тёплое — живое. Тем временем в дальнем конце коридора доносились голоса. — Масато-сан, я, наверное, потерял левый ботинок. — Не страшно. Главное, что ты не потерял уверенность. — Но ботинок всё равно жалко… — Тогда сделай вид, что так и задумано. “Мода болота” — звучит по-научному. Тихий смех прокатился по пустому коридору, отражаясь от стен. Снаружи за окнами медленно темнело, и Сейрейтей снова становился тем спокойным местом, где даже грязь и уставшие шаги могли быть частью чего-то правильного. А где-то под окнами, вдалеке — будто откликом на их возвращение — в вечернем тумане коротко квакнула жаба. Мягко. Почти одобрительно.